Тайна миссии Гесса...

[alexandrivanv]

Мне не совсем ясно. Поясните

 

07 Окт 2016 - 05:02 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

...Руденко (советский обвинитель), например, прервал Риббентропа, когда тот пытался дать показания по протоколу к пакту Молотова - Риббентропа (но в другой раз тот все-же по памяти привел его текст и предъявил через защитника якобы копию). ...

 

 "...Зайдль, однако, не прекратил свои выходки. То, что он сделал далее, вообще выходит за рамки здравого смысла. Он отправился в начале апреля в советское представительство и потребовал официально заверить аутентичность фотокопии, полученной от неизвестного лица, сославшись на то, что ее достоверность уже подтверждена представителями западных союзников. .... 21 мая в суд был вызван Вайцзеккер, которому Зайдль попытался предъявить фотокопию «секретного протокола», дабы, как он выразился, освежить память свидетеля. Однако председательствующий в суде лорд Лоуренс не позволил ему это сделать, поскольку данный документ был отвергнут судом, как сомнительный. Советский обвинитель Руденко заявил протест, сказав, что задача Трибунала состоит в том, чтобы разобраться с конкретными преступлениями обвиняемых лиц, а не дискутировать о внешней политике союзных государств. Томас Додд, помощник американского обвинителя, поддержал протест советской стороны. ..."

Алексей Кунгуров «Секретные протоколы, или Кто подделал пакт Молотова – Риббентропа»

 

Неизвестные документы Нюрнбергского трибунала.

"...Особый интерес вызывает момент первого придания широкой огласке в ходе Нюрнбергского процесса факта существования секретного дополнительного протокола к советско-германскому договору о ненападении 1939 года, разграничивавшего сферы интересов СССР и Германии в Европе. Многим известно, что впервые о существовании секретного протокола было объявлено защитником Рудольфа Гесса адвокатом Альфредом Зайдлем на основе показаний под присягой (аффидевита) бывшего советника германского МИДа, посла по особым поручениям Фридриха Гауса. .."

Андрей Плотников Бывший советский надзиратель Межсоюзной тюрьмы Шпандау (Западный Берлин, 1986 — 1987 годы). Профессор Академии военных наук (г. Москва). Первый аффидевит Гауса.

У Плотникова же "Зачем фальсифицировали расследование в Шпандау?"  Но ответа, на этот вопрос, по моему, ещё нет.

 

Изменено 2 октября, 2017 пользователем alexandrivanv

[alexandrivanv]

Извиняюсь за перевод, конечно, но думаю и так понятно.

Wolf Rüdiger Hess

Жизнь и смерть моего отца, Рудольф Гесс

"...В связи с этим я хотел бы привести слова британского историка, который провел обширные исследования именно в этом аспекте этого ужасного конфликта. В "Десять дней до судьбы: секретная история Инициативы мира Гесса и британские усилия по борьбе с Гитлером" (Нью-Йорк: У. Морроу, 1991), Джон Костелло делает вывод о том, что было бы вполне возможно привести европейскую войну к до того, как она превратилась в мировую войну, если бы только британское правительство сделало даже малейший шаг для этого.

 

В течение десяти дней до судьбы [на страницах с 17 по 19] Костелло пишет следующие показательные предложения:

 

    Пока британское правительство не изменит нынешнюю политику и не опубликует соответствующий раздел своих исторических архивов разведывательных служб, может быть невозможно определить, являются ли тайные контакты с Германией, которые, очевидно, сыграли свою роль в том, чтобы привести Гесса в Шотландию в ночь на 10 мая, были тайной триумф службы или часть зловещего мирного сюжета, который вырвался из-под контроля. То, что сейчас неоспоримым является то, что миссия Гесса была очень далека от того, чтобы «мозговой штурм» в заблуждение заместителя Гитлера, что он по-прежнему изображается как видными британскими историками. Документальное доказательство, которое теперь выяснилось [которое, я могу добавить в скобках,

•         Приказ Гитлера о прекращении танкового движения на Дюнкерке был тщательно спланированной уловкой, чтобы убедить правительства Великобритании и Франции в поисках компромиссного мира.
•         Большинство военного кабинета Черчилля решили обменять Гибралтар и Мальту в обмен на контроль Империи.
•         Тревожный президент Рузвельт тайно обратился к канадской помощи, чтобы не допустить, чтобы британцы согласились на «мягкий мир» с Гитлером.
•         Французские лидеры считали 24 мая 1940 года, что Великобритания не будет бороться, но согласиться на совместное мирное соглашение, заключенное Муссолини в мае 1940 года.
•         Черчилль - и Британия - выжил только потому, что премьер-министр прибегал к безжалостной макиавеллистской интриге и высокопоставленному блефу, чтобы остановить шаткого министра иностранных дел, который говорил военному кабинете в мирную сделку, разработанную Р. А. Батлером. Когда Франция упала, заместитель министра лорда Галифакса фактически передал в Берлин сообщение о том, что «здравый смысл, а не бравада» диктовали, что Британия должна вести переговоры, а не бороться с Гитлером. [...]
•         Через два дня после того, как Черчилль пообещал «мы никогда не смиримся», лорд Галифакс и Р. А. Батлер сообщили Берлину через Швецию, что британское мирное предложение будет сделано после французского перемирия 18 июня 1940 года.
•         Посол Кеннеди находился в тайных контактах с эмиссарами Гитлера, пытающимися остановить войну, в то время как британское правительство подозревало его в незаконном использовании информации Казначейства, чтобы совершить убийство в международных сделках с акциями и ценными бумагами. [...]
•         Герцог Виндзор и другие члены Королевской семьи поощряли ожидания Германии, что мир в конечном итоге станет предметом переговоров.
•         Гесс планировал вылететь в Шотландию, сформировался в последние дни битвы за Францию, и в сентябре 1940 года он был одобрен его открытием, что Британия продолжала выпускать мирные чувства через Швейцарию и Испанию.
•         MI5 [британская секретная служба] перехватил первую мирную инициативу Гесса, а затем превратил ее в операцию «с двойным крестом», чтобы заманить Гесса в ловушку, нажитую герцогом Гамильтоном и британскими послами в Швейцарии и Мадриде.
•         Драматический приход Гесса оставил Черчилля без выбора, кроме как похоронить дело в искажении и официальном молчании, чтобы защитить не только герцога Гамильтона, но и старших коллег Тори, которые даже в 1941 году убеждались, что с Гитлером может быть нанесен почетный мир. ..."

 

 

Some may dismiss this statement as unjustified and self-serving. In this regard, I would therefore like to cite the words of a British historian who has carried out extensive research on precisely this aspect of that dreadful conflict. In Ten Days To Destiny: The Secret Story of the Hess Peace Initiative and British Efforts to Strike a Deal with Hitler (New York: W. Morrow, 1991), John Costello concludes that it would have been quite possible to bring the European war to an before it turned into a world war, if only the British government had made even the slightest move to do so.

In Ten Days To Destiny [on pages 17 to 19], Costello writes the following revealing sentences:

Until the British government reverses current policy and releases the relevant section of its historic intelligence service archives, it may be impossible to determine whether the clandestine contacts with Germany that evidently played a part in bringing Hess to Scotland on the night of May 10 were a secret service triumph or part of a sinister peace plot that ran out of control. What is now indisputable is that the Hess mission was very far from being the "brainstorm" of Hitler's deluded deputy that it is still being portrayed as by distinguished British historians. The documentary evidence that has now come to light [which, I might add parenthetically, is only the tip of the iceberg] shows that it was the outcome of an interlocking sequence of secret British and German peace manoeuvres that can be tracked right back to the summer of 1940. The pieces of this jigsaw puzzle are now falling into place to show that: [...]

• Hitler's order halting the Panzer advance on Dunkirk was a carefully timed stratagem to persuade the British and French governments to seek a compromise peace.
• A majority of the [Churchill] War Cabinet had decided to trade off Gibraltar and Malta in return for keeping control of the Empire.
• An alarmed President Roosevelt secretly sought Canadian help to stop the British accepting a "soft peace" deal with Hitler.
• French leaders believed on May 24, 1940, that Britain would not fight on but accept a joint peace deal brokered by Mussolini at the of May 1940.
• Churchill -- and Britain -- survived only because the Prime Minister resorted to ruthless Machiavellian intrigue and a high-stakes bluff to stop a wobbly Foreign Secretary talking the War Cabinet into a peace deal engineered by R.A. Butler. When France fell, Lord Halifax's Under Secretary actually passed a message to Berlin that "common sense and not bravado" dictated that Britain should negotiate, not fight Hitler. [...]
• Two days after Churchill had promised "we shall never surrer," Lord Halifax and R.A. Butler signalled to Berlin via Sweden that a British peace proposal would be made after the French armistice on June 18, 1940.
• Ambassador Kennedy had been in clandestine contact with Hitler's emissaries trying to stop the war while the British government suspected him of illegally profiting from Treasury information to make a killing in international stock and securities dealings. [...]
• The Duke of Windsor and other members of the Royal Family encouraged German expectations that peace would eventually be negotiable.
• Hess' plan to fly to Scotland took shape in the final days of the battle for France and was encouraged in September 1940 by his discovery that Britain continued putting out peace feelers via Switzerland and Spain.
• MI5 [the British secret service] intercepted Hess' first peace initiative and then turned it into a "double-cross" operation to snare Hess into a trap baited by the Duke of Hamilton and the British Ambassadors in Switzerland and Madrid.
• Hess' dramatic arrival left Churchill with no choice but to bury the affair in distortion and official silence in order to protect not only the Duke of Hamilton but senior Tory colleagues who even in 1941 remained convinced that an honorable peace could be struck with Hitler.

 

 

Мирный предложения Гесса-Адольфа?

«…Один из признаков того, что Гесс сказал больше, чем теперь известно, содержится в записке, подготовленной 3 июня 1941 года Ральфом Мюрреем из «Политической войны» - секретного британского правительственного агентства - для сэра Реджинальда Лирпера, главы секретной службы министерства иностранных дел. Этот документ предполагает, что государственный секретарь Кадоган также беседовал с Рудольфом Гессом.

Цель и контекст этой беседы еще не могут быть определены: доступная информация все еще не завершена. Тем не менее, похоже, что в ходе этого разговора заместитель фюрера был еще более конкретным и подробным изложением своих предложений, чем в некоторых последующих беседах.

Это были предложения Гесса:

Один: Германия и Великобритания достигнут компромисса в отношении всемирной политики, основанной на статус-кво. То есть Германия не будет нападать на Россию, чтобы обеспечить немецкий «Лебенсрум» («живое пространство» )

Два: Германия откажется от своих требований к своим бывшим колониям и признает британскую гегемонию в море. В свою очередь, Великобритания признала бы континентальную Европу в качестве сферы интересов Германии.

Три: тогдашние отношения военной мощи между Германией и Великобританией в воздухе и на море будут поддерживаться. То есть, Британия не получит никаких подкреплений из Соединенных Штатов. Хотя упоминания о сухопутных войсках не упоминалось, можно предположить, что этот баланс сил будет сохранен и в этом отношении.

Четыре: Германия будет уходить из «Метрополии Франции» [европейской Франции] после полного разоружения французской армии и флота. Немецкие комиссары останутся во французской Северной Африке, а немецкие войска останутся в Ливии в течение пяти лет после заключения мира.

Пять: в течение двух лет после заключения мира Германия создаст спутниковые государства в Польше, Дании, Нидерландах, Бельгии и Сербии. Однако Германия выйдет из Норвегии, Румынии, Болгарии и Греции (за исключением Крите, которую немецкие парашютисты взяли в мае 1941 года). После некоторого округления на востоке, севере, западе и юге (Австрия и Богемия-Моравия, по-видимому, оставались в пределах Рейха), Германия, таким образом, уступила бы позиции Британии в восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке.

Шесть: Германия признает Эфиопию и Красное море как британскую сферу влияния.

Семь: человек, о котором говорил заместитель фюрера, несколько смутился о том, одобрила ли Италия одобрение мирных предложений Гесса. Сам Гесс ничего не сказал об этом, хотя баллы четыре и шесть существенно повлияли бы на интересы Италии.

Восемь: Рудольф Гесс признал, что Гит лер заранее договорился с официальной «обложкой», изданной в Германии, что он «нездоровый».

 

Это мирное предложение действительно принесло бы мир миру в 1941 году. Если бы Британия договорилась с Германией на этой основе, то нападение Германии на Россию, начавшееся менее чем через три недели, 22 июня 1941 года, не было бы принято потому что Гит лер получил бы то, что ему нужно для выживания: контроль над континентом. Война засохла бы на всех фронтах. …»

 

These were Hess' proposals:

One: Germany and Britain would reach a compromise on world-wide policy based on the status quo. That is, Germany would not attack Russia to secure German Lebensraum ["living space"].

Two: Germany would drop its claims to its former colonies, and would acknowledge British hegemony at sea. In return, Britain would acknowledge continental Europe as a German sphere of interest.

Three: The then-current relationship of military strength between Germany and Britain in the air and on the sea would be maintained. That is, Britain would not receive any reinforcements from the United States. Although there was no mention of land forces, it can be assumed that this balance of forces would be maintained in this regard as well.

Four: Germany would withdraw from "Metropolitan France" [European France] after the total disarmament of the French army and navy. German commissioners would remain in French North Africa, and German troops would remain in Libya for five years after the conclusion of peace.

Five: Within two years after the conclusion of peace, Germany would establish satellite states in Poland, Denmark, the Netherlands, Belgium and Serbia. However, Germany would withdraw from Norway, Romania, Bulgaria and Greece (except for Crete, which German parachutists had taken at the of May, 1941). After some rounding-off in the East, North, West and South (Austria and Bohemia-Moravia were apparently to remain within the Reich), Germany would thus concede Britain's position in the eastern Mediterranean and the Middle East.

Six: Germany would recognize Ethiopia and the Red Sea as a British sphere of influence.

Seven: The person to whom the Deputy Führer was speaking was somewhat confused about whether Italy had approved Hess' peace proposals. Hess himself said nothing about this, although points four and six would have considerably affected Italian interests.

Eight: Rudolf Hess admitted that Hitler had agreed in advance to the official "cover story" put out in Germany that he was of "unsound mind."This peace proposal would indeed have brought peace to the world in 1941. If Britain had negotiated with Germany on this basis, the German attack against Russia -- which began less than three weeks later, on June 22, 1941 -- would not have taken place, because Hitler would have obtained what he needed for survival: control of the continent. The war would have withered away on all fronts.

Никаких вопросов не вызывает?

Изменено 3 октября, 2017 пользователем alexandrivanv

[KARL_LUDWIG]

тема реанимировалась?

По Дюнкерку - была тема, там всё не так. Потерли, но если интересно - посмотрите.

http://forum.worldoftanks.ru/index.php?/topic/1329921-дюнкеркское-чудо-чудо-ли/

[alexandrivanv]

Вы не ответили про Руденко.

Зачем темы закрывают? А по Дюнкерку ... Немцы вроде старались захватить ключевые точки, что бы потом заставить противника выбивать их оттуда. Идти в перёд они не боялись. Даже если не пошли вперёд по военным причинам, это возможно не отменяет наличие каких либо других соображений? И, да, попадалось "...16 июля 1939 года Хаусхофер снова написал Дугласу Дугласу-Гамильтону, предлагая способ избежать войны. Хаусхофер показал это письмо нескольким членам правительства, включая Уинстона Черчилля . Он ответил, что было уже слишком поздно и что война с Германией неизбежна. ...",  "... 8 сентября 1940 года Альбрехт Хаусхофер написал герцогу Гамильтону : «Вы ... можете найти какое-то значение в том, что я могу спросить вас, можете ли вы найти время, чтобы поговорить со мной где-нибудь на окраине Европы, возможно, в Португалии ». Хаусхофер также упомянул людей, которых, по мнению немецкого правительства, хотели «немецко-английское соглашение». Это включало Самуэля Хора и Роба Батлера . ..."

 

И ещё у Васильченко

"... В начале августа 1940 года Рудольф Гесс неожиданно для Альбрехта Хаусхофера завел с ним разговор о судьбе. При этом заместитель фюрера ни словом не намекнул, что подвигло его на ведение подобных бесед. Несколько позже он все-таки сообщил Хаусхоферу-младшему, что Гит лер не намерен продолжать военные действия против Великобритании. Подобное решение было продиктовано расово-политическими соображениями. Гит лер считал, что Германия не должна быть заинтересована в военном поражении Англии, так как это приведет к падению власти белых в Индии и Индокитае. По прошествии некоторого времени Рудольф Гесс поинтересовался у Альбрехта Хаусхофера, сохранил ли тот свои связи с англичанами. ..."

Андрей Вячеславович Васильченко — российский историк-германист, кандидат исторических наук, общественный деятель, писатель.

Изменено 3 октября, 2017 пользователем alexandrivanv

[alexandrivanv]

Что либо о Уолтере Хорасе Самуэле, в те годы, желательно удобночитаемое, не подскажете?

 

[KARL_LUDWIG]

03 Окт 2017 - 12:18 пользователь alexandrivanv сказал:

Вы не ответили про Руденко.

Зачем темы закрывают? А по Дюнкерку ... Немцы вроде старались захватить ключевые точки, что бы потом заставить противника выбивать их оттуда. Идти в перёд они не боялись. Даже если не пошли вперёд по военным причинам, это возможно не отменяет наличие каких либо других соображений? 

А что по Руденко? Повторите пжл вопрос.

Темы закрывают, т.к. форум игровой, а исторический раздел давно умер... Так, иногда кто-то заглянет на огонек...

По Дюнкерку - посмотрите разбор Дашичева, у него очень подробно всё изложено (ход б/д). По другим соображениям - я уже писал, что ничто так сильно не принуждает к миру, как отсутствие армии и возможности противостоять противнику. То, что БЭС смогли эвакуироваться, не есть плюс для Германии. Но в тех условиях - наверное,  правильное решение, задача была - не ликвидация БЭС, а быстрая победа над Францией. Там же в теме об этом было.

К сожалению, про 2-го виконта Бистерда ничего существенного в литературе не встречал.

[alexandrivanv]

04 Окт 2017 - 18:40 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

А что по Руденко? Повторите пжл вопрос.

02 Окт 2017 - 23:46 пользователь alexandrivanv сказал:

Мне не совсем ясно. Поясните

Вы пишите, что Руденко прервал Риббентропа. Какого числа и почему по вашему мнению?

 

04 Окт 2017 - 18:40 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

Темы закрывают, т.к. форум игровой, а исторический раздел давно умер... Так, иногда кто-то заглянет на огонек...

 

Не понял как это взаимосвязано. Ну зашел кто то, пусть и иногда, дополнил тему.

 

04 Окт 2017 - 18:40 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

По Дюнкерку - посмотрите разбор Дашичева, у него очень подробно всё изложено (ход б/д). По другим соображениям - я уже писал, что ничто так сильно не принуждает к миру, как отсутствие армии и возможности противостоять противнику. То, что БЭС смогли эвакуироваться, не есть плюс для Германии. Но в тех условиях - наверное,  правильное решение, задача была - не ликвидация БЭС, а быстрая победа над Францией. Там же в теме об этом было.

К сожалению, про 2-го виконта Бистерда ничего существенного в литературе не встречал.

 

Он пишет, вроде про сами б\д. Может упустил, что то? Я, выше, напейсал, что немцы, если были перспективы на успех, шли вперед, захватывали ключевые точки, заставляя противника атаковать себя. В случае перспектив крупного успеха, рисковать, вроде, оне не боялись. На угрожаемое направление выставили бы заслон. И ждали. А сами наносили удар. При желании. В быстроту организации удара анго-фрацузов они верили?  Не буду спорить, возможно я ошибаюсь. Но суть, для меня, в другом, что кроме чисто военных, могли быть и другие факторы, не озвученные у Дашичева. Решение ж принимал Адольф. Суть военные говорят, что добивать рисковано. Приводят доводы за и против. Для Адольфа ещё одним фактором для принятия решения может являться то,

03 Окт 2017 - 19:18 пользователь alexandrivanv сказал:

 что Гит лер не намерен продолжать военные действия против Великобритании. Подобное решение было продиктовано расово-политическими соображениями. Гит лер считал, что Германия не должна быть заинтересована в военном поражении Англии, так как это приведет к падению власти белых в Индии и Индокитае.  ..."

 

?

04 Окт 2017 - 18:40 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

 По другим соображениям - я уже писал, что ничто так сильно не принуждает к миру, как отсутствие армии и возможности противостоять противнику. То, что БЭС смогли эвакуироваться, не есть плюс для Германии. Но в тех условиях - наверное,  правильное решение, задача была - не ликвидация БЭС, а быстрая победа над Францией. Там же в теме об этом было.

 

 

В СССР немцы не одну армию разгромили же. Большое количество погибших, влечет за собой большое количество желающих отомстить. Нет? Оборонятся загнанные в угол могли начать отчаянно. А война была, до этого, относительно бескровная. И кормить лишнюю ораву пришлось бы. В случае. вдруг начавшегося перемирия.  Не плюс если он ждёт продолжения войны. Не плюсом оказалось. А Адольф верил в своё предназначение, зачастую выдавал желаемое за действительное.  Если допустить, что он хотел замириться с бритами этот шаг логичен?

 

04 Окт 2017 - 18:40 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

 

К сожалению, про 2-го виконта Бистерда ничего существенного в литературе не встречал.

А несущественное? Это что и где?

Изменено 4 октября, 2017 пользователем alexandrivanv

[alexandrivanv]

29 марта 46 вторая половина дня 94 день

 

 

....

DR. Хорн: Когда вы летели в Москву и какие переговоры вы проводили там?

 

VON RIBBENTROP: Вечером 22 августа я прибыл в Москву. Прием, полученный мной Сталиным и Молотовым, был очень дружелюбным. Сначала у нас был двухчасовой разговор. Во время этого разговора обсуждался весь комплекс российско-германских отношений. Результатом было, во-первых, взаимная воля обеих стран поставить свои отношения на совершенно новую основу. Это должно было быть выражено в пакте о ненападении. Во-вторых, необходимо определить сферы интересов двух стран; это было сделано секретным дополнительным протоколом.

 

DR. HORN: Какие случаи рассматривались в этом секретном дополнительном протоколе? Каково было его содержание и какие политические основы?

 

VON RIBBENTROP: Прежде всего я хотел бы сказать, что этот секретный протокол уже несколько раз упоминается здесь в этом суде. Я говорил очень откровенно во время переговоров со Сталиным и Молотовым, и русские джентльмены также использовали простой язык. Я описал желание Гитлера, чтобы обе страны достигли окончательного соглашения, и, конечно же, я также говорил о критической ситуации в Европе. Я сказал русским господам, что Германия сделает все, чтобы урегулировать ситуацию в Польше и мирно урегулировать трудности, чтобы достичь дружеского соглашения, несмотря ни на что.

 

Однако я не сомневаюсь, что ситуация была серьезной и возможно, что вооруженный конфликт может разразиться. В любом случае это было ясно. Для обоих государственных деятелей Сталин, как и Гит лер, речь шла о территориях, потерянных обеими странами после неудачной войны. Поэтому неправильно смотреть на эти вещи с любой другой точки зрения. И так же, как Адольф Гит лер придерживался мнения, которое я выразил в Москве, что в той или иной форме эта проблема должна быть решена, так и российская сторона ясно увидела, что это так.

 

Затем мы обсудили, что должно быть сделано на пари немцев и со стороны россиян в случае вооруженного конфликта. Как известно, линия демаркации была согласована, чтобы в случае невыносимой польской провокации или в случае войны была граница, чтобы немецкие и российские интересы в польском театре могли и могли не сталкиваются. Известная линия была согласована вдоль линии рек Висла, Сан и Буг на польской территории. И было решено, что в случае конфликта территории, лежащие к западу от этих рек, будут представлять собой сферу интересов Германии, а те, что на востоке, будут представлять собой российскую сферу интересов.

 

Известно, что позднее, после начала войны, эти зоны были оккупированы с одной стороны Германией, а с другой - русскими войсками. Могу повторить, что в то время у меня сложилось впечатление, как от Гитлера, так и от Сталина, что территории - что эти польские территории, а также другие территории, отмеченные в этих сферах интересов, о которых я буду говорить в ближайшее время, - что это территории, которые обе страны потеряли после неудачной войны. И оба государственных деятеля, несомненно, придерживались мнения о том, что если эти территории - если, я бы хотел сказать, последний шанс для разумного решения этой проблемы был исчерпан - для Адольфа Гитлера было оправдано включение этих территорий в немецкий Рейх другой процедурой. Кроме того, известно, что другие сферы интересов были определены со ссылкой на Финляндию, страны Балтии и Бессарабию. Это было великое урегулирование интересов двух великих держав, обеспечивающих мирное решение, а также решение войны.

 

DR. Хорн: Правильно ли, что эти переговоры были составлены конкретно только в том случае, если на основе пакта о ненападении и политического урегулирования между Россией и Германией, возможно, было бы невозможно дипломатически урегулировать вопрос Польши?

 

VON RIBBENTROP: Пожалуйста, повторите вопрос.

 

DR. ГОРН: Правильно ли, что было четко указано, что это решение было разработано только для того, чтобы обеспечить мероприятие, которое, несмотря на Пакт о ненападении с Россией, может быть разрешено дипломатическим путем и что договор должен стать эффективным только в этом случае?

 

VON RIBBENTROP: Да, это так. В то время я заявил, что на немецкой стороне все будут пытаться решить проблему дипломатическим и мирным путем.

 

DR. HORN: Россия обещала вам дипломатическую помощь или доброжелательный нейтралитет в связи с этим решением?

 

В.Н. Риббентроп: Это видно из Пакта о ненападении и со всех конференций в Москве, что это было так. Это было совершенно ясно, и мы были убеждены в этом, что если из-за польского отношения начнётся война, Россия будет относиться к нам дружелюбно.

 

DR. Хорн: Когда вы возвращались из Москвы и какую ситуацию вы нашли в Берлине?

 

VON RIBBENTROP: 23 декабря был заключен Пакт о ненападении с Советским Союзом. 24-го я полетел обратно в Германию. Сначала я подумал, что я буду летать к фюреру, в Бергхоф в Берхтесгадене, но во время полета или до него - я точно не знаю - меня попросили приехать в Берлин.

 

Мы полетели в Берлин, и там я проинформировал Гитлера о московских соглашениях. Ситуация, которую я нашел там, несомненно, была очень напряженной. На следующий день я это заметил.

 

DR. Хорн: С какими обстоятельствами было связано это обострение немецко-польской ситуации?

 

VON RIBBENTROP: В середине августа произошли всевозможные вещи, которые, как я хотел бы выразиться, зарядили атмосферу напряжением: пограничные инциденты, трудности между Данцигом и Польшей. С одной стороны, Германию обвинили в отправке оружия в Данциг, и, с другой стороны, мы обвинили поляков в принятии военных мер в Данциге и т. д.

...

 

 

Понедельник, 1 апреля 1946 года Утро 96 день

 

Утреннее заседание

[Ответчик Фон Риббентроп возобновил стенд.]

 

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ (говорит по-английски): Есть ли у какого-либо из адвокатов подсудимых какие-либо вопросы, которые они хотят передать ответчику?

 

DR. Сэйдл: Да, ваша честь. Свидетель, преамбула к секретному договору, заключенному между Германией и Советским Союзом 23 августа 1939 года, сформулирована более или менее следующим образом:

 

«Ввиду нынешней напряженности между Германией и Польшей в случае конфликта согласовывается следующее ...»

Вы помните, была ли в преамбуле примерно такая формулировка?

 

VON RIBBENTROP: Я не помню точной формулировки, но это примерно правильно.

 

DR. СЕЙДЛ: Правильно ли, что начальник юридического отдела министерства иностранных дел посол доктор Гаус участвовал в качестве юрисконсульта в переговорах в Москве 23 августа 1939 года и разработал договор?

 

VON RIBBENTROP: Посол Гаус частично участвовал в переговорах и разработал соглашения со мной.

 

DR. Сэйдл: Теперь я прочитаю выдержку из заявления посла Гауса и задаю вам несколько вопросов в связи с этим.

 

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Доктор Сейдл, какой документ вы собираетесь читать?

 

DR. СЭЙДЛ: Я прочитаю из пункта 3 заявления, сделанного д-ром Гаусом, и в связи с этим задаст несколько вопросов свидетеля, поскольку некоторые моменты, касающиеся этого пакта, пока еще недостаточно выяснены.

 

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Да, генерал Руденко?

 

GEN. Руденко: Я не знаю, господин Президент, какое отношение эти вопросы имеют к Ответчику Гессу , которого защищает д-р Сейдл, или с Ответчиком Фрэнком . Я не хочу обсуждать этот аффидавит, поскольку я не придаю ему никакого значения. Я хотел бы привлечь внимание Трибунала к тому факту, что мы не расследуем проблемы, связанные с политикой союзниковно расследуют обвинения против крупных немецких военных преступников; и такие вопросы со стороны адвоката защиты - это попытка отвлечь внимание Трибунала от вопросов, которые мы расследуем. Поэтому я считаю правильным, чтобы такие вопросы были отвергнуты как не имеющие отношения к делу.

 

[Существовала пауза в судебных разбирательствах, в то время как судьи дали.]

 

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Доктор Сейдл, вы можете задать вопросы.

 

DR. SEIDL: Гаус заявил в соответствии с пунктом 3 своего показания:

«Самолет министра иностранных дел рейха, которого я должен был сопровождать в качестве юридического советника в намеченных переговорах, прибыл в Москву в полдень 23 августа 1939 года. Во второй половине того же дня состоялась первая беседа между г-ном фон Риббентропом и Сталиным на которой с немецкой стороны, помимо министра иностранных дел рейха, присутствовали только советник посольства Хильгер, а также посол граф Шуленбург, но не я.

«Министр иностранных дел Рейха очень удовлетворился этой длинной конференцией и указал, что она была настолько же уверена, что она привела бы к заключению желаемых договоренностей со стороны Германии. Продолжение конференции, на которой должны быть подписаны документы должны были быть обсуждены и закончены, был запланирован на более поздний вечер. На этой второй конференции я лично принял участие, а также посол граф Шуленбург и советник посольства Хильгер. С российской стороны переговоры проводились господами Сталиным и Молотовым, переводчик был г-н Павлов. Соглашение о тексте Пакта о неагрессивности Советского Союза было достигнуто быстро и без каких-либо трудностей.

«Сам г-н фон Риббентроп включил в преамбулу к соглашению, которое я разработал довольно далеко идущую фразу, касающуюся формирования дружественных германо-советских отношений, на которые г-н Сталин возразил с замечанием о том, что Советское правительство не могло внезапно представить общественные германо-советские заверения в дружбе после того, как они были накрыты ведрами навоза нацистским правительством в течение 6 лет. В этой связи эта фраза в преамбуле была удалена или, скорее, изменена.

«Помимо Пакта о ненападении в течение некоторого времени велись переговоры по отдельному секретному документу, который, согласно моему воспоминанию, назывался« секретным соглашением »или« секретным дополнительным соглашением », и условия которого были направлены на демаркацию взаимные сферы интересов на европейских территориях, расположенных между двумя странами.

 

Является ли выражение «сферы интересов» или другие подобные выражения в нем, я не помню. В документе Германия объявила себя политически незаинтересованной в Латвии, Эстонии и Финляндии, но считала Литву частью своей сферы влияния.

«Что касается политической незаинтересованности Германии в двух странах Балтии, то споры возникли, когда министр иностранных дел рейха в соответствии с его инструкциями хотел, чтобы определенная часть балтийского региона была освобождена от этой политической незаинтересованности, однако это было отклонено со стороны Советов, особенно из-за ледяных портов на этой территории.

«Из-за этого момента, который, по-видимому, уже обсуждался в первом разговоре Риббентропа, министр иностранных дел обратился к Гитлеру с призывом, который прошел только во время второго обсуждения, и во время которого в прямом разговоре с Гитлером он был уполномочен принять советскую точку зрения. Для польской территории была установлена ​​демаркационная линия. Я не помню, была ли она составлена ​​на карте, которая должна была быть прикреплена к документу или только описана в документе. Кроме того, была достигнута договоренность в отношении Польша, заявив, что две силы будут действовать по обоюдному согласию в окончательном урегулировании вопросов, касающихся этой страны.возможно, что это последнее соглашение относительно Польши было достигнуто только тогда, когда было сделано изменение секретного соглашения, упомянутого ниже в пункте 5.

«Что касается балканских государств, было подтверждено, что в Германии есть только экономические интересы. Пакт о ненападении и секретное соглашение были подписаны довольно поздно в тот же вечер».

Свидетель, в аффидевите Гауса, упоминается пакт, согласно которому две державы соглашаются действовать по обоюдному согласию относительно окончательного урегулирования вопросов, касающихся Польши. Разве такое соглашение уже было достигнуто 23 августа 1939 года?

 

VON RIBBENTROP: Да, это правда. В то время серьезный германо-польский кризис был острым, и само собой разумеется, что этот вопрос был тщательно обсужден. Я хотел бы подчеркнуть, что ни в вопросе Сталина, ни в Гитлере не было ни малейшего сомнения, что если переговоры с Польшей сошли на нет, то территории, которые были взяты у двух великих держав силой оружия, также могли быть оттянуты силой оружия. В соответствии с этим пониманием, восточные территории были оккупированы советскими войсками и западными территориями немецкими войсками после победы. Нет сомнения, что Сталин никогда не может обвинить Германию в агрессии или агрессивной войны за ее действия в Польше. Если это считается агрессией, то обе стороны виновны в этом.

 

DR. Сэйдл: Была ли демаркационная линия в этом секретном соглашении описана просто в письменной форме или была составлена ​​на карте, прилагаемой к соглашению?

 

VON RIBBENTROP: Линия демаркации была грубо нарисована на карте. Он бежал вдоль рек Рисия, Буг, Нарев и Сан. Эти реки я помню. Это была линия демаркации, которая должна была соблюдаться в случае вооруженного конфликта с Польшей.

 

DR. Сейдл: Правильно ли, что на основе этого соглашения не Германия, а Советская Россия получили большую часть Польши?

 

VON RIBBENTROP: Я не знаю точных пропорций, но, во всяком случае, соглашение заключалось в том, что территории к востоку от этих рек должны были ехать в Советскую Россию, а территории к западу от этих рек должны были быть заняты немецкими войсками, а организация этой территории, как предполагала Германия, по-прежнему оставалась открытым вопросом и еще не обсуждалась Гитлером и мной. Затем, позже, генерал правительства был сформирован, когда регионы, потерянные Германией после Первой мировой войны, были включены в Германию.

 

DR. СЕЙДЛ: Теперь что-то еще. Вы заявили в прошлую пятницу, что хотите, чтобы Россия присоединилась к Трехстороннему пакту. Почему это не удалось?

 

VON RIBBENTROP: Это не удалось из-за требований России. Соответствующие российские требования - я должен сначала сказать, что я согласился с М. Молотовым в Берлине провести дальнейшие переговоры по дипломатическим каналам. Я хотел повлиять на фюрера в отношении требований, уже сделанных Молотовым в Берлине, чтобы можно было прийти к соглашению или компромиссу.

 

Затем Шуленбург отправил нам отчет из Москвы с требованиями России. В этом докладе, в первую очередь, был возобновлен спрос на Финляндию. На это фюрер, как известно, сказал Молотову, что он не хотел, чтобы после зимней кампании 1940 года на Севере должна была прорастись еще одна война. Теперь спрос на Финляндию снова поднялся, и мы предположили, что это будет означать оккупацию Финляндии. Это было трудно, потому что это было требование, которое фюрер уже отклонил.

 

Еще одним требованием россиян было то, что на Балканах и в Болгарии. Россия, как известно, хотела там базироваться и хотела вступить в тесные отношения с Болгарией. Правительство Болгарии, с которым мы связались, не хотело этого. Более того, это русское проникновение на Балканы было для фюрера и Муссолини трудным вопросом из-за наших экономических интересов: зерна, нефти и т. Д. Но прежде всего это была воля самого болгарского правительства, которая была против этого проникновения.

 

Затем, в-третьих, требовалось россиянам для выходов на море и военных баз на Дарданеллы; а затем просьбу, которую Молотов уже выразил мне в Берлине, как-то обеспечить хотя бы интерес к выходам Балтийского моря. Сам М. Молотов мне тогда сказал, что Россия, естественно, также очень заинтересована в Скагерраке и Каттегате.

 

В то время я подробно обсуждал эти требования и просьбы с фюрером. Фюрер сказал, что нам нужно будет связаться с Муссолини, который очень интересовался некоторыми из этих требований. Это имело место, но ни требования к Балканам, ни требования к Дарданеллам не были одобрены Муссолини. Что касается Болгарии, я уже заявил, что она тоже этого не хочет; и в отношении Финляндии ни Финляндия, ни фюрер не захотели присоединиться к требованиям Советского Союза.

 

Переговоры продолжались в течение многих месяцев. Я помню, что после получения телеграммы из Москвы в декабре 1940 года у меня был еще один длинный разговор с фюрером. У меня была идея, что если мы сможем добиться компромисса между российскими требованиями и пожеланиями различных заинтересованных сторон, можно сформировать коалицию, которая была бы настолько сильной, что в конечном итоге побудила бы Англию оставаться в мире.

 

ПРЕЗИДЕНТ: На что все это ответ? Каков был ваш вопрос, на что это должен быть ответ?

DR. Сейдл: По сути, он уже ответил на вопрос.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: Доктор Сейдл, если он ответил на вопрос, вы должны его остановить.

 

Оригинал теста 1 апреля 1946 года

 

Nuremberg Trial Proceedings Vol. 10

NINETY-SIXTH DAY

 

Monday, 1 April 1946

 

Morning Session

 

[The Defendant Von Ribbentrop resumed the stand.]

 

THE PRESIDENT: Have any of the defendants' counsel any questions they want to put to the defendant?

 

DR. SEIDL: Yes, Your Honor. Witness, the preamble to the secret pact concluded between Germany and the Soviet Union on 23 August 1939 is worded more or less as follows:

 

"In view of the present tension between Germany and Poland, the following is agreed upon in case of a conflict..."

Do you recall whether the preamble had approximately that wording?

 

VON RIBBENTROP: I do not recall the exact wording, but it is approximately correct.

 

DR. SEIDL: Is it correct that the chief of the legal department of the Foreign Office, Ambassador Dr. Gaus, participated as legal adviser in the negotiations in Moscow on 23 August 1939 and drafted the treaty?

 

VON RIBBENTROP: Ambassador Gaus participated partly in the negotiations and drafted the agreements with me.

 

DR. SEIDL: I shall now read an extract from the statement by Ambassador Gaus and ask you a few questions in connection with it.

 

THE PRESIDENT: Dr. Seidl, what document are you going to read?

 

DR. SEIDL: I shall read from Paragraph 3 of the statement made by Dr. Gaus and in connection with it ask a few questions of the witness, because some points concerning this pact do not seem to have been sufficiently clarified as yet.

 

THE PRESIDENT: Yes, General Rudenko?

 

GEN. RUDENKO: I do not know, Mr. President, what relation these questions have with the Defendant Hess, who is defended by Dr. Seidl, or with the Defendant Frank. I do not wish to discuss this affidavit, as I attach no importance whatsoever to it. I wish only to draw the attention of the Tribunal to the fact that we are not investigating the problems connected with the policy of the Allied

 

311

 

1 April 46

 

nations, but are investigating the charges against the major German war criminals; and such questions on the part of the Defense Counsel is an attempt to divert the attention of the Tribunal from the issues we are investigating. I therefore think it proper that questions of this kind should be rejected as not relevant.

 

[There was a pause in the proceedings while the Judges conferred.]

 

THE PRESIDENT: Dr. Seidl, you may ask the questions.

 

DR. SEIDL: Gaus stated, under Paragraph 3 of his affidavit:

 

"The plane of the Reich Foreign Minister whom I had to accompany as legal adviser in the intended negotiations arrived in Moscow at noon on 23 August 1939. On the afternoon of the same day the first conversation between Herr Von Ribbentrop and Mr. Stalin took place at which, on the German side, besides the Reich Foreign Minister, only Embassy Counsellor Hilger, as interpreter, and perhaps also Ambassador Count Schulenburg, but not myself, were present.

"The Reich Foreign Minister returned very satisfied from this long conference and indicated that it was as good as certain that it would result in the conclusion of the agreements desired on the part of Germany. The continuation of the conference at which the documents to be signed were to be discussed and completed, was scheduled for later in the evening. At this second conference I participated personally and so did Ambassador Count Schulenburg and Embassy Counsellor Hilger. On the Russian side the negotiations were conducted by Messrs. Stalin and Molotov, whose interpreter was Mr. Pavlov. An agreement on the text of the SovietGerman Non-aggression Pact was reached quickly and without difficulties.

"Herr Von Ribbentrop himself had inserted in the preamble to the agreement which I had drafted a rather far-reaching phrase concerning the formation of friendly German-Soviet relations to which Mr. Stalin objected with the remark that the Soviet Government could not suddenly present to the public German-Soviet assurances of friendship after they had been covered with pails of manure by the Nazi Government for 6 years. Thereupon this phrase in the preamble was deleted or rather changed.

"Besides the Non-aggression Pact there were negotiations for quite some time on a separate secret document, which according to my recollection was called a 'secret agreement' or 'secret additional agreement' and the terms of which were aimed at a demarcation of the mutual spheres of interest in the European territories situated between the two countries.

 

Whether the expression 'spheres of interest' or other such expressions were used therein, I do not recall. In the document, Germany declared herself politically disinterested in Latvia, Estonia and Finland but considered Lithuania to be part of her sphere of influence.

"Regarding the political disinterest of Germany in the two Baltic countries mentioned, controversy arose when the Reich Foreign Minister, in accordance with his instructions, wanted to have a certain part of the Baltic territory exempted from this political disinterest; this, however, was rejected on the part of the Soviets, especially on account of the ice-free ports in this territory.

"Because of this point, which apparently had already been discussed in Ribbentrop's first conversation, the Foreign Minister had put in a call to Hitler which came through only during the second discussion, and during which, in direct conversation with Hitler, he was authorized to accept the Soviet standpoint. A demarcation line was laid down for the Polish territory. I cannot remember whether it was drafted on a map which was to be attached to the document or only described in the document. Moreover, an agreement was reached in regard to Poland, stating approximately that the two powers would act in mutual agreement in the final settlement of questions concerning this country. It could, however, be possible that this last agreement regarding Poland was reached only when the change of the secret agreement mentioned later in Paragraph 5 was made.

"Regarding the Balkan States, it was confirmed that Germany had only economic interests there. The Non-aggression Pact and the secret agreement were signed rather late that same evening."

Witness, in the affidavit of Gaus, a pact is mentioned whereby the two powers agree to act in mutual agreement with regard to the final settlement of the questions concerning Poland. Had such an agreement already been reached on 23 August 1939?

 

VON RIBBENTROP: Yes, that is true. At that time the serious German-Polish crisis was acute, and it goes without saying that this question was thoroughly discussed. I should like to emphasize that there was not the slightest doubt in either Stalin's or Hitler's mind that, if the negotiations with Poland came to naught, the territories that had been taken from the two great powers by force of arms could also be retaken by force of arms. In keeping with this understanding, the eastern territories were occupied by Soviet troops and the western territories by German troops after victory. There is no doubt that Stalin can never accuse Germany of an aggression or

of an aggressive war for her action in Poland. If it is considered an aggression, then both sides are guilty of it.

 

DR. SEIDL: Was the demarcation line in this secret agreement described merely in writing or was it drawn on a map attached to the agreement?

 

VON RIBBENTROP: The line of demarcation was roughly drawn on a map. It ran along the Rivers Rysia, Bug, Narew, and San. These rivers I remember. That was the line of demarcation that was to be adhered to in case of an armed conflict with Poland.

 

DR. SEIDL: Is it correct that on the basis of that agreement, not Germany but Soviet Russia received the greater part of Poland?

 

VON RIBBENTROP: I do not know the exact proportions, but, at any rate, the agreement was that the territories east of these rivers were to go to Soviet Russia and the territories west of these rivers were to be occupied by German troops, while the organization of this territory as intended by Germany was still an open question and had not yet been discussed by Hitler and myself. Then, later the Government General was formed when the regions lost by Germany after World War I were incorporated into Germany.

 

DR. SEIDL: Now, something else. You stated last Friday that you wanted Russia to join in the Tripartite Pact. Why did that fail?

 

VON RIBBENTROP: That failed because of Russian demands. The Russian demands concerned -- I should perhaps say first that I had agreed with M. Molotov in Berlin to conduct further negotiations through diplomatic channels. I wanted to influence the Fuehrer regarding the demands already made by Molotov in Berlin in order that some sort of an agreement or compromise might be arrived at.

 

Then Schulenburg sent us a report from Moscow with the Russian demands. In this report was, first of all, the renewed demand for Finland. To this the Fuehrer, as is well known, told Molotov that he did not wish that after the winter campaign of 1940 another war should break out in the North. Now the demand for Finland was raised again, and we assumed that it would mean the occupation of Finland. It was difficult since it was a demand which the Fuehrer had already turned down.

 

Another demand of the Russians was that of the Balkans and Bulgaria. Russia, as is well known, wanted bases there and wished to enter into close relations with Bulgaria. The Bulgarian Government, with whom we got in touch, did not want this. Moreover, this Russian penetration of the Balkans was for both the Fuehrer and Mussolini a difficult question because of our economic interests there: grain, oil, and so on. But above all it was the will of the Bulgarian Government themselves, which was against this penetration.

 

Then, thirdly, there was the demand of the Russians for outlets to the sea and military bases on the Dardanelles; and then the request which Molotov had already expressed to me in Berlin, to secure somehow at least an interest in the outlets of the Baltic Sea. M. Molotov himself told me at that time that Russia naturally was also very much interested in the Skagerrak and Kattegat.

 

At that time I discussed these demands and requests fully with the Fuehrer. The Fuehrer said we would have to get in touch with Mussolini, who was very much interested in some of these demands. This took place, but neither the demands for the Balkans nor the demands for the Dardanelles met with the approval from Mussolini. As far as Bulgaria is concerned I have already stated that she did not want it either; and with regard to Finland, neither Finland nor the Fuehrer wanted to accede to the demands of the Soviet Union.

 

Negotiations were then carried on for many months. I recall that upon receipt of a telegram from Moscow in December 1940 I had another long conversation with the Fuehrer. I had an idea that, if we could bring about a compromise between the Russian demands and the wishes of the various parties concerned, a coalition could be formed which would be so strong that it would eventually induce England to remain at peace.

 

THE PRESIDENT: What is this all an answer to? What was your question that this is supposed to be an answer to?

DR. SEIDL: In essence he has already answered the question.

THE PRESIDENT: Dr. Seidl, if he has answered the question you should stop him.

Тут

Вечером на 97 день 2 апреля суд берет на рассмотрение документы защиты Рибентропа.

Утром 98 дня 3 апреля Суд дал ответ. Если я правильно понимаю. Что и разобрано у Алексея Кунгурова Изменено 5 октября, 2017 пользователем alexandrivanv

[alexandrivanv]

"...Когда слышишь аргументы сторонников осуждения «секретного протокола» на основе его копий, нелишне напомнить весьма поучительный эпизод из заседаний Нюрнбергского трибунала, когда защитник подсудимого Гесса адвокат Зейдль стал настаивать наприобщении к материалам процесса этого документа. В ответ на это четыре главных обвинителя Трибунала, выразив консолидированную позицию СССР, США, Великобритании и Франции, сделали1 июня 1946 г. следующее заявление: «...заявления защитника подсудимого Гесса адвоката Зейдля от 22, 23 и 24 мая 1946 г. о приобщении к материалам процесса "копий" так называемых "секретных дополнительных протоколов" к договорам от 23 августа 1939 г. и 28 сентября 1939 г. являются повторением попыток вернуть суд к рассмотрению уже решенных вопросов. В свое время Трибунал уже отклонил ходатайство адвоката о приобщении к делу этих заведомо "дефектных" документов, являющихся "копиями" неизвестно где находящихся фотокопий и удостоверенных "по памяти" одним из участников в преступлениях подсудимого Риббентропа Гауссом. Однако очередные заявления адвоката Зейдля по этому же вопросу подлежат отклонению не только ввиду дефектности представленных им документов. Это ходатайство должно быть отклонено также и потому, что оно является одним из резких проявлений принятой защитником тактики, направленной на то, чтобы отвлечь внимание Трибунала от выяснения личной вины подсудимых и сделать объектом исследований действия государств, создавших Трибунал для суда над главными виновными преступниками. Все заявления Зейдля, как и сами документы, о приобщении которых ходатайствует Зейдль, не имеют никакого доказательного значения ни для Франка, ни для дела Гесса. Я вно  провокационный  характер  носит  указание  на  источник происхождения этих документов – получение от "неизвестного американского военнослужащего", при малопонятных обстоятельствах вручающего Зейдлю "копии с фотокопий". Излишне указывать, насколько противоречило бы статусу Трибунала и вредило объективному судебному исследованию подобное искажение судебной процедуры в случае хотя бы частичного успеха защиты. В силу изложенного мы возражаем против удовлетворения ходатайств адвоката Зейдля от 22,

23 и 24 мая 1946 г. и просим Трибунал их отклонить». И Трибунал решительно отклонил ходатайства Зейдля. Совсем другая логика сработала у нардепов, для которых (увы!) при принятии правового решения не имело значения – делается это на основе оригинала документа или какой - то из многих его «копий».

На Нюрнбергском процессе подсудимый Риббентроп по ставил вопрос о привлечении к суду И.Сталина, так как, по его мнению, «за такой акт (советско – германский Договор о ненападении 1939 г. – Авт.) ответственны оба партнера» 1. Его предложение было отменено как надуманное всеми судьями Трибунала. ..."

А.С. Капто Пакт Молотова – Риббентропа: мистификации или реальность? Проект «Аргументы истины» Москва 2010

скачать

Ну и кроме того В.М. Фалин, считающий, что секретный договор был,  честно признаётся, что с его участием составлялись все документы предоставлявшиеся съезду, он входил  в состав комиссии назначенной съездом, подтверждает, что подлинников, никто из комиссии не видел.

О пропаганде ... Почему ваше сознание так легко поверило в, "факт" секретных протоколов Молотова - Риббентропа, существование которого допускают по совокупности признаков, но принимать (искать) доказательства наличия вины бриттов, так же, по совокупности (!), с учетом закрытости их архивов, у него желания нет?

Изменено 6 октября, 2017 пользователем alexandrivanv

[alexandrivanv]

205. Письмо посла Франции в Германии Р. Кулондра министру иностранных дел Франции Ж. Бонне

 

 

19 марта 1939 г.

После аннексии рейхом Богемии и Моравии и перехода под немецкую опеку Словакии я хотел бы попытаться охарактеризовать положение, сложившееся вследствие этих перемен, резко изменивших карту Европы, определить, в каких направлениях будет развиваться немецкий динамизм, рассмотреть вопрос о том, можем ли мы по-прежнему считать, что этот динамизм направлен только на Восток, и извлечь из всего этого несколько практических выводов для нашего руководства.

Откровенный вызов мировому общественному мнению, выразившийся в вероломстве, цинизме, жестокости, применении силы, при помощи которой третий рейх только что стер с европейской карты Чехословакию, не может, однако, рассматриваться ни как отказ от генеральной политической линии Германии, которую она заняла с осени прошлого года, ни даже как отклонение от этой линии. После конференции в Мюнхене сразу стало ясно, что за Рейном подписанные соглашения истолковывают как предоставление Германии свободы действий в Центральной и Восточной Европе и что соответственно западные державы проявят относительную незаинтересованность в этих районах. В Германии поняли или сделали вид, что поняли, будто в Мюнхене Франция и Англия хотели прежде всего предотвратить применение силы, но что в остальном эти страны согласны с преобладанием немецкой воли в тех районах, где ни Париж, ни Лондон не имеют никакой возможности эффективного вмешательства.

Мюнхенские соглашения, подкрепленные англо-германской {* См. док. 2.} и франко-германской {** См. док. 75.} декларациями, означали с немецкой точки зрения предоставление рейху права организовывать по своему усмотрению Центральную и Юго-Восточную Европу при молчаливом согласии западных держав или, по крайней мере, при проявлении терпимости с их стороны. Эта точка зрения в течение последних месяцев ежедневно излагается на страницах крупных немецких газет, отражающих взгляды официальных кругов, и в сообщениях посольства этот факт уже неоднократно отмечался. Я лично неоднократно имел возможность убедиться в наличии подобных настроений как у г-на Риббентропа, так и у г-на Вайцзеккера. Оба они к тому же выражали некоторое недоумение всякий раз, когда я говорил им, что Франция — великая европейская держава — намеревается сохранить свои позиции повсюду в Европе и что в этом вопросе не должно быть никаких недопониманий и недоразумений. Однако же недопонимание существует. Здешние руководители используют любую возможность, чтобы подчеркнуть, что Центральная Европа — это район, где, по заявлению самого фюрера в речи от 30 января, «западным державам делать нечего».

Поэтому захват немцами Богемии и Моравии и распространение германской опеки на Словакию соответствуют политике экспансии на Восток, которую Германия не только не скрывала с осени прошлого года, но о которой она открыто заявляла.

Тенденции немецкой внешней политики за последние полгода можно было бы резюмировать следующим образом: чисто оборонительная позиция на Западе и направление гитлеровских устремлений и целей на Восток. Попытка немцев оккупировать вооруженным путем всю Словакию и даже Закарпатскую Украину показывает, впрочем, еще убедительнее, чем аннексия Богемии и Моравии, истинные цели и направление германского продвижения.

Если дальнейшее распространение германского влияния в восточном направлении не может вызвать у нас никакого удивления, то мы имеем полное право возмутиться против тех форм, которые приняла эта акция, и против тех неслыханных методов, к которым прибегнул третий рейх. Именно эти методы и эти формы и означают отказ от политики разрядки напряженности, начало которой было положено в Мюнхене и которая нашла свое выражение в декларациях от 30 сентября и 6 декабря. Франция и Англия были вправе ожидать, что в случае возникновения новых осложнений в Центральной Европе рейх будет консультироваться с ними. Германское правительство не могло к тому же не знать о том, что правительства Парижа и Лондона были готовы к подобному обмену мнениями. Франция и Великобритания были вправе также полагать, что Германия не отбросит этнические принципы, которые в Мюнхене позволили решить германско-чешский кризис, и что после своих ссылок в сентябре на право национальностей она не нарушит его так грубо. Париж и Лондон не могли ожидать, что после отказа в Мюнхене от применения силы Германия вновь прибегнет в еще более нетерпимых условиях к угрозе безжалостного истребления гражданского населения с помощью своей авиации. Франция и Англия не могли также полагать, что руководители рейха отнесутся к мюнхенским соглашениям и к последовавшим за ними декларациям как к пустым бумажкам и что они с такой легкостью выбросят в мусорный ящик документы со свежей подписью главы германского государства.

Но в действительности так произошло. Мюнхенские соглашения больше не существуют. Психологические принципы, на основе которых могли бы развиваться отношения, предусматриваемые декларациями от 30 сентября и 6 декабря, уничтожены. Некоторые газеты рейха интерпретируют уже демарш Франции и Англии, заявивших 18 марта о том, что они не могут признать законным положение, созданное рейхом в Центральной Европе, как отказ от ряда соглашений.

Таким образом, мы находимся перед лицом совершенно новой ситуации. Германия не довольствовалась лишь расширением и упрочением своего экономического и политического влияния на народы, живущие на границах рейха. Она проявила намерение поглотить, если не уничтожить, эти народы. От политики экспансии она перешла к политике захвата, а требования, основанные на расовой общности, отныне уступили место военному империализму.

Грубое проявление аннексионистских аппетитов, которые до сих пор третий рейх считал нужным маскировать, не могло не вызвать глубокого волнения во всем мире. Почувствует ли гитлеровская Германия перед лицом вызванного ею осуждения необходимость остановиться, после того как за один год она поглотила 18 млн новых граждан, в том числе 8 млн человек негерманской расы? Или же, наоборот, она продолжит свое продвижение на Восток, используя быстроту своего натиска и оцепенение, которое охватило государства Центральной Европы? Или же она не устоит перед соблазном повернуться в сторону Запада, чтобы покончить с сопротивлением западных держав, которые стесняют свободу продвижения рейха на Востоке? Иными словами, не попытается ли фюрер вернуться к концепции автора «Майн кампф», идентичной, впрочем, классической доктрине немецкого генштаба, согласно которой рейх не сможет осуществить свои высокие предначертания на Востоке до тех пор, пока не разгромит Францию и не положит конец могуществу Англии на континенте?

Следовало бы поставить перед собой вопрос: не поздно ли еще создать на Востоке барьер, способный в какой-то мере сдержать немецкое продвижение, и не должны ли мы в этих целях воспользоваться благоприятной возможностью, созданной волнениями и беспокойствами, царящими в столицах Центральной Европы, и в частности в Варшаве?

Выгодные для рейха перемены, вновь происшедшие в Европе, незамедлительно приведут если не к значительному численному росту армии, то, по крайней мере, к увеличению военного потенциала рейха.

Германия, все валютные ресурсы которой были почти полностью израсходованы, наложила руку на большую часть золотого и валютного запаса чешского эмиссионного банка. Полученная таким образом сумма (50 млн долларов) является весьма ценной поддержкой для страны, которая была почти полностью лишена средств для международных платежей.

Еще более важным является тот факт, что Германия получила в свои руки значительное количество первоклассного вооружения, а также заводы Шкода. Эти предприятия, пользующиеся мировой известностью, снабжали вооружением не только Чехословакию, но и Румынию и Югославию, которые, таким образом, будут значительно ослаблены в военном отношении. Напомню мимоходом, что заводы Шкода поставляли для нас авиационные моторы. Обладая заводами Круппа и предприятиями Шкода, рейх теперь, бесспорно, имеет все преимущества для поставки вооружения в Восточную и Юго-Восточную Европу. Тем самым он имеет в своем распоряжении средства для оказания политического давления и осуществления контроля над вооружением, эффективность которых не следует недооценивать, так же как не следует недооценивать и его возможности приобретения путем продажи вооружения за границу ценной для него валюты.

Кроме того, захват Богемии и Моравии является первой территориальной операцией, которая не создаст дополнительных затруднений для рейха в области снабжения продовольствием. Наоборот, она значительно улучшит продовольственное снабжение Германии не только потому, что земли Богемии и Моравии являются относительно плодородными, но и прежде всего потому, что рейх отныне находится у ворот зерновых богатств Венгрии и Румынии.

С другой стороны; руководители экономики рейха будут иметь теперь в своем распоряжении значительный резерв рабочей силы. Автаркия, гонка перевооружений, большие строительные работы — все это требовало такого огромного количества рабочей силы, которым рейх не обладал. В промышленности и в сельском хозяйстве не хватало полутора миллионов рабочих. В этих условиях трудно было понять, каким образом Германия в случае всеобщей мобилизации могла бы обеспечить свои возросшие потребности в рабочей силе и заполнить те пробелы, которые образуются вследствие призывов в армию. Чехи, которых немцы считают недостойными службы в армии, поставят 3 млн рабочих, которые потребуются в случае всеобщей мобилизации.

И наконец,— и это является главным — стратегическое положение Германии значительно улучшилось. Беспокойная граница, разделявшая Чехословакию и рейх, протяженностью в несколько сот километров, заменена теперь более короткой границей, гораздо легче обороняемой. Эта граница соединяет Австрию с Силезией. Таким образом, Германия будет иметь дополнительно несколько дивизий, которые в случае войны должны были бы контролировать чешскую границу. Кроме того, плато Богемии и Моравии является прекрасной базой, в частности для авиации, радиус действия которой простирается отныне на большую часть Балкан, не говоря уже о Венгрии и Польше.

Кстати, первым актом немецких военных властей сразу после оккупации чешских провинций была организация в Вене центра новой, четвертой военно-воздушной армии {* До сих пор военно-воздушные силы рейха состояли из трех военно-воздушных армий.— Прим. авт.} (юго-восточной), сформированной из частей, размещенных в Австрии, в Судетах, в Богемии и в Моравии. «Создание четвертой военно-воздушной армии, — отмечали немецкие газеты, — усиливает мощь нашей военной авиации настолько, что это превосходит все наши прогнозы».

Наряду с ростом материальных сил следует учитывать также огромное чувство национальной гордости, которое вследствие небывалых успехов, достигнутых всего лишь за один год {* Завоевание Австрии 12 марта 1938 г., Богемии и Моравии 15 марта 1939 г.— Прим. авт.}, не могло не вскружить головы гитлеровским руководителям. Без боев, без особых затруднений, не считая нескольких протестов, влить в рейх 20 млн человек; полностью перетасовать структуру Европы; создать военный аппарат такой силы, что Европа была вынуждена неоднократно и в решающие моменты уступить немецким требованиям,— все это действительно может вскружить даже самые уравновешенные умы. Однако ни одна операция до сих пор не была проделана с такой легкостью, как та, что позволила фюреру вступить в пражский Кремль. И как же теперь Гитлеру не возомнить и не думать, что ничто не может устоять перед его волей? И как же не соблазниться продолжить извлекать выгоду из того безусловного воздушного превосходства, которое сумела создать Германия? Возможно, что уже завтра рейх испробует тот же метод, который ему так хорошо удался в Австрии и Чехословакии, против Румынии и Польши, чтобы поставить эти страны перед альтернативой: истребление мирного населения и уничтожение открытых городов или же принятие самых обременительных и унизительных германских условий. Однако нельзя также исключить и такое предположение, что рейх еще до завершения своих грандиозных планов на Востоке двинется против западных держав.

Три основных соображения прежде всего не позволяют исключить такую возможность. Вследствие той реакции, которую вызвали в Лондоне и Париже упразднение чехословацкого государства и включение чехов в рейх, гитлеровская Германия не может уже больше рассчитывать — как она рассчитывала или делала вид, что рассчитывала, после Мюнхена — на то, что западные державы полностью предоставят в ее распоряжение Европу за Рейном.

Наконец, наблюдая все с большим волнением и глухим раздражением, в которых они не желают признаваться, за мероприятиями Франции, Англии и Америки по перевооружению, руководители рейха могут задаться вопросом, долго ли еще они будут обладать превосходством в воздухе, которым они пользовались и злоупотребляли в течение года с таким цинизмом, и не придется ли им скоро считаться с воздушными силами противника, способными дать сокрушительный ответ и таким образом свести на нет угрозу авиации рейха, нависшую сейчас над всей Европой.

Правда, до сих пор нет никаких признаков того, что позволяло бы нам утверждать, что рейх может изменить генеральную линию своей политики и что он помышляет о том, чтобы, хотя бы временно, отказаться от своих честолюбивых помыслов на Востоке, с тем чтобы вступить в конфликт на Западе.

Наоборот, факты говорят о том, что при планировании операций против Богемии и Моравии гитлеровские руководители предполагали также в довольно близком будущем продвинуться еще дальше на Восток. По полученным до настоящего времени данным, есть основания полагать, что немецкая армия намеревалась оккупировать всю Словакию и даже Закарпатскую Украину. В результате позиции, занятой Польшей, и принятого Венгрией решения не считаться с немецкими представительствами военные части рейха были переведены на линию реки Ваг. А ведь полная оккупация Словакии и Закарпатской Украины, в результате которой немецкая армия оказалась бы у румынской границы, не имела бы ни политического, ни военного смысла, если бы не предусматривались другие операции против Румынии или против Польши. И в настоящее время в хорошо информированных кругах Берлина именно это склонны рассматривать как самую непосредственную угрозу.

Однако не создается впечатления, что направление дальнейшего гитлеровского продвижения и планы последующих действий уже намечены.

Один чиновник министерства пропаганды в беседе с нашим соотечественником, кажется, наиболее верно выразил нынешние умонастроения руководителей третьего рейха, заявив следующее: «Перед нами столько открытых дверей, столько возможностей, что мы просто не знаем, в каком направлении идти, за что взяться».

Совершенно не рискуя впасть в ошибку, можно полагать, что линия поведения рейха, который отныне составляет в центре Европы блок в 90 млн человек, будет прежде всего зависеть от соотношения сил в Европе.

При данном положении вещей гитлеровские руководители полагают, что превосходство, достигнутое ими в области вооружения, и закрепленная ими стратегическая позиция являются для них надежной гарантией от всяких попыток нападения. Их слабым местом является недостаточность запасов и снабжения сырьем и продовольствием, что не позволит им вести длительную войну.

Из-за материальной неподготовленности Германии к борьбе с Великобританией за господство в море перед гитлеровскими руководителями открываются два пути: либо продолжать далее завоевание Восточной и Юго-Восточной Европы, а быть может, и Скандинавских стран, обеспечив себе тем самым в той или иной мере ресурсы этих районов и возможность в определенной степени подготовиться к тому, чтобы противостоять блокаде, либо же напасть на Францию и Англию, прежде чем эти державы при поддержке Америки смогут достичь или превзойти уровень вооруженности рейха и, в частности, лишить его превосходства в воздухе.

Второе предположение в настоящее время является менее вероятным. Но все же следует считаться с возможностью того, что Германия может пойти и по этому пути. Эта вероятность может даже увеличиться от того единственного факта, что мы усилим или ускорим наше вооружение.

Однако поскольку у нас нет выбора и мы должны либо подчиниться однажды воле гитлеровцев, либо, объединив усилия с Англией, создать вооруженные силы, в частности авиацию, достаточно мощную для того, чтобы противостоять Германии, необходимо уже с настоящего момента:

а) довести до максимума наши усилия по перевооружению;

б) по возможности избежать шума вокруг этого интенсивного перевооружения.

В любом случае и независимо от того, какое направление примет немецкий динамизм после захвата Богемии и Моравии, вывод напрашивается только один: необходимо во что бы то ни стало безотлагательно мобилизовать все усилия нации на самое широкое и скорейшее развитие и укрепление военной мощи страны, и в частности на создание мощной авиации.

Имея в виду непостоянство гитлеровских руководителей и опьянение успехами, в котором должен пребывать сейчас фюрер, а также то беспокойство и раздражение, которые вызывают за Рейном перевооружение демократических держав и позиция Соединенных Штатов, я считаю, что мы должны немедленно приступить самым решительным образом, сохраняя как можно большую секретность, к мобилизации промышленности страны.

Кулондр

Печат. по сб.: Документы и материалы кануна второй мировой войны... Т. 2. С. 49 — 55

Тут

Вы действительно считаете, что, на Восток, это не против СССР? Что не закрывали глаза на продвижение Адольфа на Восток?

 

"...12 сентября 1939 года впервые, а через две недели повторно *** высказал перед своими генералами мысль о возможности таким же быстрым ударом, как в Польше, разгромить и Францию. Но пока это были всего лишь "мысли вслух", без какой-либо конкретики или распоряжений к исполнению. 6 октября 1939 года *** произнес свою "миролюбивую" речь. .... 26 сентября 1939 года *** лично проинструктировал Геринга, что необходимо через шведского посредника Далеруса сообщить в Лондон. Одновременно через американского нефтепромышленника Дэвиса фюрер донес свои предложения до президента Рузвельта. ... Однако главным было слово из Лондона, а его все не было. Зато по реакции английских, американских и французских газет становилось понятно, что на мировую Запад не пойдет. 10 октября в краткой речи, произнесенной в Шпортпаласе, фюрер сделал еще одну попытку обратиться к англичанам. У Германии, подчеркнул ***, "нет никаких причин воевать против западных держав". И еще раз подчеркнул свое "стремление к миру" ..." Адольф не раз пытался замириться с Бритами.  Почему нельзя предположить, что Дюнкерк это ещё один намёк на доброжелательность к ним? С учётом его представлений о послевоенной Европе? Все переговоры между Бритами и Адольфом летом в 1940 озвучены?

Изменено 6 октября, 2017 пользователем alexandrivanv

[3ACOB]

Нормальные  люди давно говорят - сумасшедший ваш Гесс...

Отсюда все не стыковки

[RealSilverFox]

Вот только этот "сумасшедший" перестал быть замом фюрера только после заключения 12 июля 1941 соглашения между СССР и Британией о совместных действиях в войне с Германией, причем и сама должность зама была упразднена!

 

[KARL_LUDWIG]

07 Окт 2017 - 06:13 пользователь alexandrivanv сказал:

Джеймс Дуглас-Гамильтон "Правда о Рудольфе Гессе" не попадалась?

Не попадалась. Попадалась другая:

Пикнет Л., Принс К., Прайор С., "Неизвестный Гесс. Двойные стандарты Третьего рейха."

 

07 окт 2017 - 06:13 пользователь alexandrivanv сказал:

Разгром Франции должен был заставить Британию принять условия Адольфа. Кнутом и пряником Адольф хотел добиться этого. Разве нет? Британия, до поры до времени, нужна Адольфу.

Хотел, но не смог. И тем не менее, в основе "чуда Дюнкерка" - только лишь военные причины. Я в теме своё мнение высказал достаточно ясно.

Зачем Британия до поры до времени нужна Адольфу?

[alexandrivanv]

24 числа Рундштедт пишет приказ о приостановке наступления. "...21 мая 1940 г. в районе Арраса..." и т. д. Адольф его одобряет и отправляет в войска.  А 2 июня прибыв в Шарлевиль разъясняет дополнительную причину, которая повлияла на то, что он утвердил этот приказ?

 

[KARL_LUDWIG]

07 Окт 2017 - 06:13 пользователь alexandrivanv сказал:

 

Сумашедшим Гесса назвал Гит лер. Нормальный людь?

 

Если принять версию, что Гесс - сумасшедший, то всё сходится.

[KARL_LUDWIG]

07 Окт 2017 - 13:49 пользователь alexandrivanv сказал:

24 числа Рундштедт пишет приказ о приостановке наступления. "...21 мая 1940 г. в районе Арраса..." и т. д. Адольф его одобряет и отправляет в войска.  А 2 июня прибыв в Шарлевиль разъясняет дополнительную причину, которая повлияла на то, что он утвердил этот приказ?

 

ну и?

[alexandrivanv]

07 окт 2017 - 20:49 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

Зачем Британия до поры до времени нужна Адольфу?

 

03 Окт 2017 - 19:18 пользователь alexandrivanv сказал:

 что Гит лер не намерен продолжать военные действия против Великобритании. Подобное решение было продиктовано расово-политическими соображениями. Гит лер считал, что Германия не должна быть заинтересована в военном поражении Англии, так как это приведет к падению власти белых в Индии и Индокитае.  ..."

 

 

Рассово-идеологические причины (Воззрения Адольфа же ж.).+ Потому, что сил "проглотить" Британскую империю у него в то время не было.

[alexandrivanv]

07 Окт 2017 - 20:51 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

 

Если принять версию, что Гесс - сумасшедший, то всё сходится.

 

Что сходится?

07 Окт 2017 - 20:49 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

Не попадалась. Попадалась другая:

Пикнет Л., Принс К., Прайор С., "Неизвестный Гесс. Двойные стандарты Третьего рейха."

 

  

Изменено 7 октября, 2017 пользователем alexandrivanv

[alexandrivanv]

07 Окт 2017 - 20:52 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

 

ну и?

 

Первоочерёдность причин для принятия решений у Адольфа спорная. Под Москвой генералы хотели отходить, Адольф стоп приказ издал. Под Дюнкерком он на уничтожении эксп. корпуса бриттов настаивать не стал. Эвакуация бритов вполне могла быть гораздо более кровавой.

03 Окт 2017 - 15:41 пользователь KARL_LUDWIG сказал:

 

По Дюнкерку - была тема, там всё не так.

 Не всё не так?

Изменено 7 октября, 2017 пользователем alexandrivanv

[KARL_LUDWIG]

07 Окт 2017 - 13:56 пользователь alexandrivanv сказал:

 

Что сходится?

  

 

невозможно проанализировать действия сумасшедшего. Беда в том, что Гесс - не сумасшедший.