Не предвещало утро яростных атак, Стояли танки на опушке леса, Бойцы курили морщась чуть сырой табак И дернул черт его залезть в эфир - "балбеса". Радист кричит - "Послушай что несут?!" И в шлеме слышу я на ломанном на русском "Сдавайтесь рус, сдавайтесь, вам капут!" Но ни один не дрогнул мускул. Влезаю в танк за управление, завел. Мотор как зверь ревет - ему охота боя. Наводчик прыгает за мной, ну чтож - вперед! Пусть их там пятеро, зато нас двое. Газ в пол. И по ухабам и по пням На "малый" перешел в большой канаве Стреляем - рикошет, я матерюсь в сердцах Ниче... Поближе подойдем и вдарим!!! Выходим в лоб. Нырок. В овраг. Вдруг выстрел вдалеке и... промах Там тоже ас сидит и тоже матерится он в сердцах. Но нервы сдали у наводчика другого. На "полном" влево, вправо - словно пьяный за рулем. Стреляем, снова рикошет, стреляем - косим Наводчик что-то мне кричит - не слышно ничего, Но различаю только цифру восемь. Несемся, я считаю - "раз, два, три" В "пантере" точно зарядили бронебойный, На восемь я впиваюсь в рычаги. Хлопок. И нас накрыло дерном и травою. И снова в пол педаль - нельзя стоять. Пантера это не Т-III и T-IV, Несемся на нее вдруг вижу - пятится назад, На свесе брюхо выставил ну что... Покойся в мире. Назад он ехал с высоко поднятой головой. Солдаты видели тот бой и офицеры. Остался жив и будет навсегда живой, И в памяти останется тот бой, "Тридцатьчетверки" и пантеры.