Kurosh

В честь Дня Победы хотелось бы поделиться полной версией этой легендарной песни. Песня сложена в начале Великой Отечественной войны. Представляет собой переделку старой шахтёрской песни «Молодой коногон», прозвучавшей в фильме «Большая жизнь». Видимо, именно из него мелодия шагнула в фольклор Великой Отечественной войны. В фильме её исполняет Макар Лаготин. Вариант фронтовой переделки «Коногона» был опубликован в повести Виктора Курочкина «На войне как на войне», а в своём теперешнем варианте она появилась в одноимённом кинофильме Виктора Трегубовича («На войне как на войне»), посвящённом экипажу противотанковой самоходной артиллерийской установки СУ-85 во время Великой Отечественной войны. Сразу после премьеры кинофильма песня обрела огромную популярность в армейской среде, особенно среди танкистов и артиллеристов-самоходчиков. В некоторых частях эта песня стала «полуофициальным» гимном подразделения Встает заря на небосклоне, За ней встает наш батальон. Механик чем-то недоволен, В ремонт машины погружен. Куда, куда, танкист, стремишься, Куда, механик, держишь путь: Или с болванкой повстречаться, Или на мине отдохнуть. По полю шли в атаку танки.Они рвались в последний бой.А молодого лейтенантаНесут с пробитой головой.Машина по земле несется,Осколки падают вокруг.Не плачь, родная, не волнуйся,Что я к тебе уж не вернусь.Моторы пламенем объяты,И башню лижут языки.Судьбы я вызов принимаюПрямым пожатием руки. Не жди пощады, враг не дремлет,Огонь пощады не дает,И взрывом сорванную башнюНа сотню метров отнесет. По танку вдарила болванка.Прощай родимый экипаж.Четыре трупа возле танкаДополнят утренний пейзаж. Машина пламенем объята,Вот-вот рванет боекомплект.А жить так хочется ребята.И вылезать уж мочи нет. И пела, лязгая, машина,Осколки сыпались на грудь.Прощай, родная, успокойся,И про меня навек забудь. Прощай, Маруся дорогая,Прощай КВ, братишка наш.Четыре трупа возле танка,Дополнят траурный пейзаж. Нас извлекут из–под обломков,Поднимут на руки каркас,И залпы башенных орудийВ последний путь проводят нас. И полетят тут телеграммы,Родных и близких известить,Что сын Ваш больше не вернетсяИ не приедет погостить. Навзрыд заплачет мать–старушка,Рукой слезу смахнет отец,И дорогая не узнаетКаков танкиста был конец. И будет карточка пылиться,На полке позабытых книг.В танкистской форме, при погонах,И ей он больше не жених. Несколько фактов о песне. Схема рифмовки песни напоминает рифмовку многих народных песен — чередование ABAB и ABCB, то есть третья строка не всегда рифмуется с первой. Тем не менее, есть основания предполагать, что в первоначальном тексте рифмовка соблюдалась строже: так, к строке «И будет карточка пылиться» более естественная рифма — «при петлицах» (петлицы на гимнастёрке в армии были отменены в январе 1943 года). Есть и другие варианты, где погоны не упоминаются — «в военной форме, при пилотке…». То же относится к вариантам строк «И похоронка понесётся … Что сын ваш больше не вернётся», «И мать от горя зарыдает, Слезу рукой смахнёт отец, И дорогая не узнает …» Упоминаемый в песне каркас — это специальные носилки на ножках для переноски снарядных ящиков и погрузки боекомплекта в танк. Также на них можно положить тело погибшего воина. Кроме того, гроб с телом погибшего героя перевозят на орудийном лафете, а перед погребением переносят для прощания на каркас. Строчка «и залпы башенных орудий» относится к временам танкостроения, когда танковые орудия делились на башенные и корпусные (или спонсонные). В современном понимании в танкостроении такого деления нет (есть лишь «танки безбашенной схемы»), а башенные орудия относятся лишь к корабельной артиллерии Спасибо Википедии и Русскому Фольклору за предоставленные информации. :)

В зарисовке использованы материалы М.И. Кошкина В танковом ангаре царило необычное оживление. Советские танкисты готовились к своему празднику. Но как это они делали! С толком, с чувством, с шутками и прибаутками. В результате смотреть на их приготовления пришли многие немецкие и китайские танкисты. -Ефииим! – орал на командира Т-50 парторг лейтенант Богдан Бармин. Он уличил старшину Каливода в небрежном содержании танка. – Завтра праздник, а у тебя танк грязный! - Да где? – с тоской осмотрел своего «святлячка» Каливод. - Триплексы мутные! Ствол весь пылью забит! Вы вообще из него стреляете когда-нибудь? – продолжал кипеть Бармин. -Не-а. А толку? Калибр мелковат. Разве Тигра или Т-29 прошибёшь? - Попытался оправдаться Каливод. - Бери пример с Залуцкого! На его «Пятьдесятчетвёрке» даже бревно отполировано шкуркой! – Парторг перешел на угрожающий шепот. – Если до утра танк не будет сверкать, я тебя самого вместо главного фрикциона посажу! Будешь у меня крутящий момент передавать! Наблюдающий за ними командир Е-75, гауптман Зеннхольц с сочувствием покачал головой. Бармин у советских коллег дисциплину держал крепко. А после последнего обновления игры, командир СУ-26 стал ещё строже и суровее. - Рейнор, что они там делают? - К гауптману подошел командир Pz II J – майор Герхард Рашке. Многие коллеги завидовали ему. От обычного унтера до майора Герхард дослужился всего за полгода. ( Бармин узнав этот факт даже восхитился « Таки щоп я так жил!») Правда за эти полгода экипаж Рашке провёл боёв больше чем все немецкие экипажи. Вместе взятые. Рейнор Зеннхольц посмотрел туда куда указывал Герхард. Там экипаж ИС-3 разобрал гусеницу танка на отдельные траки, и метал их через плечо за ворота. Капитан Малофеев, командир ИС-3 входил в этот момент ангар и уже получил траком по лбу. Прислонившись к двери ангара он с блаженной улыбкой смотрел в даль. С этого момента его уже ничего более не могло контузить страшнее. -О, это они вырабатывают ловкость рук, реакцию, хладнокровие и пофигизм. Что такое пофигизм – я сам не знаю. – предугадал вопрос Рашке Рейнор. – Но сдаётся мне что это одно из самых страшных качеств русских. -О, метают гусеницы, мне про это рассказывали … - включился в разговор командир американского «СуперПершинга» мастер-сержант Рольф Итон. – Мне говорили что советские танкисты настолько искусны что лучшие могли броском гусеницы опутать и сбить с ног медведя, огромные стада которых в то время бродили по территории СССР, нападая на пасеки и отбирая у поселян сгущенку и ***. А с медведями кроме танкистов боролись ещё и «тимуровцы». Это загадочная тайная организация, по всей видимости масонского толка, существовавшая на территории СССР. О ней известно очень мало, но отдельные источники упоминают, что иногда на воротах домов появлялись красные пентаграммы, после чего огороды во дворе оказывались вскопанными, дрова - изрубленными, а вода – натасканной! - Месьё танкисты. – подал голос командир французской Сау бригадир Ланау. – А может мы присоединимся к русским в их празднике? - В прошлом году, - ударился в воспоминания Рейнор. – мы с русскими выехали ночью в Степи. А они нам предложили немного выпить. После этого все тридцать экипажей на танках охотились по всей карте за мамонтами по всем направлениям, сопровождая стрельбу криком: "Эй, смотри, вон побежал!", "По балочке, по балочке уходит!", "Вон, вон, мохнатые!" - А в позапрошлом году они заложили в Т1 дрова, подожгли его и назвали «Паровозиком»! – пожаловался Рольф Итон. -О, опять герр парторг выстроил своих в одну линию. У них это называется «Kozlodranie» - блеснул эрудицией Зеннхольц. -А воопсе про русских у нас много легенд есть. – подошел к наблюдавшим коллегам командир Тype-59 Ангбанг Фанг. – И про самого первого танкиста – Илая Мурама. И Кобланды-батыра… - Ну расскажи хоть одну – попросил Рольф. -Давно это было. – начал свою историю китаец . - Пришли с Запада Дети Тигра - много зла русским танкистам делали. Саталын-хан собрал большое войско - пошел навстречу. Вел свой тумен Ротмастыр-батыр. Много было Детей Тигра - от их танков степь не видно было, пыль до неба поднялась, солнца не видно стало. Сказал Ротмастыр-батыр: "Большая будет битва. Хочу я знать, сколько у меня войска. Пусть все танкисты снимут бревна со своих танков и сложат их в кучу" И сняли танкисты бревна. Большая получилась куча - на вершину посмотришь, шапка сваливается. Много дней сражался Салатын-хан с Детьми Тигра, победил, на запад загнал. Пошли танкисты назад. И сказал Саталын-хан: "Хочу я знать, сколько танкистов у меня погибло. пусть каждый заберет обратно свое бревно." Забрали все танкисты свои бревна. А куча осталась. Поменьше, шапка не падает, но все равно большая. Заплакала тут батыр: "Не думал я, что столько танкистов потерял в битве" И велел сложить на память из этих бревен большой дом в белом городе Москва. Сложили. До сих пор там стоит… И в память об этом событии каждый Type-59 возит с собой бревно!

Прав был Соколиный глаз перерезая горло поверженым врагам. Иначе кто знает - может быть они выживут? (Ф. Купер)

а какова стоимость аппарата после выхода патча будет? насколько сильно изменится?

А операционка не Вин 7?

Ну не стоит так сильно зубоскалить... Рассказ не плох, но определённые ляпы всё же присутствуют... В целом осталось хорошее впечатление.

- Товарищи! – самозабвенно вещал с борта своей СУ-26 лейтенант Богдан Бармин. – Сегодня Великий День! На сегодняшний вечер назначено мероприятие! «Товарищи», в лице сводной танковой бригады, изобразили на своих лицах недоумение. Если советские и немецкие танкисты ещё о чём-то начали догадываться, то их французские, американские, китайские и британские коллеги впали в ступор. - Сегодня День Октябрьской Революции! – пояснил взявший на себя обязанности парторга лейтенант Бармин. – А посему – вечером состоится праздничный парад военной техники. Так что всем быть при параде! Будем ехать по улицам Энска чистыми, наглажеными, и самое главное – при всех орденах и медалях! - Пррростите, комрррад. – подал голос аджидант Дион Ле Галл, командир танка Лоррайн. – Это только для советских танкистов, или позволите прррисоединиться всем? -Да, всем экипажам имеющим желание и награды. – Бармин покосился на новичков-британцев и добавил. – Только технику надо поприличнее, не как МК1. Англичане приуныли, но сержант Джозеф Кумберленд всё-таки спросил: - А если техника будет приличной – мы в параде? - Да. - Богдан Бармин милостиво кивнул. – И учтите, до парада осталось восемь часов! Разойтись! -Лёха, да не мандражируй. – успокаивал командира ИС-3 младший лейтенант Станислав Кобзарь. – Богдан сказал все награды, значит все. -Тебе хорошо говорить. – буркнул лейтенант Алексей Малофеев. – У тебя на твоей САУшке мехвод имеет мастер-класс. А у меня только вторую степень сдал. - Зато у вас двадцать три ордена против наших четырёх. Да даже у Ефима наград больше чем у меня! Стоявший рядом командир Т-50 при этих словах гордо выпятил грудь с сияющими четырьми «Разведчиками», «Воином» и «Стальной стеной». - О чём спорите, друзья? – тяжелые ладони легли на плечи танкистам. Подошедший гауптман Рейнор Зеннхольц, командир Е-75, вопросительно взглянул на приятелей. - Да вот, Стас жалуется что у него наград мало. – ухмыльнулся Алексей. Кобзарь глянул на парадный чёрный китель Рейнора и завистливо вздохнул. Там красовался иконостас из ста двадцати шести орденов. Отдельным рядом висели шесть медалей Бьёльтера. -У нас всё наоборот. – хохотнул гауптман. – Наш фельдфебель, Адольф Лемп, командир с трофейного Pz B2, жаловался на большое количество наград. Просил разрешения не нацеплять хотя бы свои сто семьдесят пять «Стальных стен». Я ему сказал что чем больше у него медалей на кителей, тем больше у него шансов выжить в перестрелке. Он принял это всерьёз. Так что все его четыре сотни наград на кителе, который стал бронежилетом. Так, потихоньку болтая, танкисты двинулись к своей технике. Остановившись возле «объекта212» Кобзарь оглядел свою самоходку. Свежепокрашеная в камуфмяжную расцветку САУ сияла первозданной мощью. Наводчик с САУшки, старшина Леонтий Гриднёв докрашивал белой краской надпись «Русские не сдаютс…», тихонько напевая под нос: -Броня крепка, и танки словно ветры! И старшина налил нам от души. Но немец бьёт нас в лоб с двух километров, А мы в ответ лишь матом в лоб прошить… -Отставить музицирование! – мамлей рыкнул над ухом наводчика. -Товарищ командир! Разрешите доложить! – мгновенно вытянулся в струнку старшина. – Машина к параду почти готова! Станислав хотел было что-то сказать, но со стороны ИС-3 прогремел мощный рык лейтенанта Малофеева. Кобзарь обернулся. Зеннхольц изо всех сил удерживал багровеющего лейтенанта, который пытался огреть гаечным ключом своего мехвода и …. Экипаж китайского танка Type 59! -Убъю к едрени-фене! – орал Алексей, продолжая попытки вырваться из крепких рук Рейнора. Судя по довольному лицу немца, его лексикон изрядно обогатился. – Собаки серые! Шланги полосатые! Контра узкоглазая! -Моя ваша не епонамать! – попытался пролепетать сержант первого класса Ангбанг Фанг. - Лёха, что случилось? – Кобзарь никогда не видел своего друга-лейтенанта таким взбешенным. -Да я экипажу дал задание – покрасить танк, и написать красивую и геройскую надпись. Ну как у тебя. – несколько остыв начал объяснять Малофеев. – А Семён, халявщик наш, решил сэкономить время. Договорился с китайцами за доппаёк что они и танк покрасят, и надпись нарисуют. -Так в чём проблема? – не понял Станислав. Рейнер Зеннхольц едва сдержал улыбку и глазами указал на борт танка. На башне ИС-3 большими белыми буквами была выведена надпись «Отважный истриебитель». Кобзаря согнуло пополам от хохота. -И ты, Брут! – обиделся Алексей. -И я, Цезарь! – улыбнулся Станислав. – Зато какая точная надпись! -Да я их! – Лёха опять дёрнулся, но Зеннхольц крепко держал лейтенанта. - Да закрась «истриебитель», и всё… Делов-то… - посоветовал Станислав. Его приятель не успел ответить ему, потому что Богдан снова начал ораторствовать со своей СУ-26. -Товарищи! Ознакомьтесь с порядком следования в колонне! Первым в колонне идёт КВ-1! – Под недоуменные возгласы Бармин пояснил. – Как имеющий больше всего наград экипаж. Вторым – Pz-II!.. -Простите, сэр, а как же мы? – вежливо осведомился сержант Джозеф Кумберленд. -Товарищи, ну второй уровень – это же не серьёзно! -Сэр! – возразил англичанин. – у нас есть техника четвёртого и пятого уровня! И у всех по «Стальной стене»! -Хорошо, пойдёте в арьергарде. – согласился парторг. Парадная колонна двигалась по улицам Энска, Парторг Бармин радовался проведённому параду. Не подкачали даже англичане. Они вели в хвосте «Валентайн». «Матильду» и «Черчилль». Уже на подъезде к ангару, его внимание привлёк радист. -Командир! В ангаре ЧП! Кто-то угнал три советских танка. Ну те, лендлизовские. Ещё пропали бочка светло-коричневой краски. Техники крестятся что никого чужого не было! Тихие улицы Энска разорвал леденящий душу рык : «КУМБЕРЛЕНД!»

Интересно, немного режет правда глаз мешанина литературного языка с игровым сленгом, но написано хорошо, спасибо.

Понравилось, тронуло. Спасибо.

Сюжет мой, но идея "Танкового Бога" не моя, а Ильи Бояшова (автора книги "Танкист, или Белый Тигр"). Просто меня вдохновило...

- Командир! Немцы! – истошный вопль мехвода Семёна Кондрашова поднял на ноги мирно дремавшего на корме своего танка младшего лейтенанта Алексея Малофеева, командира тяжелого танка ИС-3. Лейтенант рефлекторно потянулся к поясу, нашаривая личный пистолет ТТ, и окончательно проснулся. -*** ли ты орёшь как партизан в сорок третьем! – мехводу Кондрашову прилетел тяжелый подзатыльник от младшего лейтенанта Кобзаря, командира стоявшей по соседству с ИС-3 самоходки «Объект 212». – Ты брат с рефлексами не шути. Тут контуженые тоже есть. После каждого боя. Пальнут ещё… - Дык, немцы ж пришли… - попытался оправдаться оконфузившийся старшина-мехвод. – Лейтенанта просили крикнуть. Я и… -Ох, Сеня, надо было в бою тебя аптечкой оприходовать… - поморщился Малофеев, поднимаясь с брони. Поглядев на пришедших немцев, он аж присвистнул. – Ого, видать приключилось у них чего… Стас, пошли со мной. Немецких танкистов со своей части ангара пришло аж десять. Оберлейтенант Зеннхольц с Е-75, штабсфельдфебеля Хипплер с «Лёве» и Зорн с «Тигра», позади них толкалось ещё несколько незнакомых Алексею офицеров. Оберлейтенант отсалютовал советскому коллеге: -Zdravija zhelayu! Здравствуй, Алексей. – командир Е-75 был крайне взволнован, что обычно на него не походило. – И вы тоже, лейтенант Кобзарь. Извините что прервал ваш отдых. У нас собственно говоря проблемы. - Честно говоря, я как-то сразу это понял. – улыбнулся Алексей. – Что случилось? - Вот это - фельдфебель Грегор Кильманн. – Рейнер Зеннхольц указал большим пальцем на офицера стоящего позади него. – Его «Панцер-драй» час назад был уничтожен советским средним танком «Т-тридцатьчетыре». -Неудивительно. «Тридцатьчетвёрка» выше классом, орудие у неё мощнее, броня крепче, да и запас прочности выше. – усмехнулся Станислав Кобзарь гордо оглядываясь на советскую технику стоящую позади него, на «своей, советской» части ангара. - Нас было пятнадцать. – хрипло выдавил Кильманн. – Пятнадцать «трёшек», а он был один! И оннёсся по степи как ураган! Казалось громыхал гром где-то, но небо было ясным. А когда он начал стрелять… Танки горели с пары попаданий. Мы же его в лоб не пробивали вообще! Мы его лупили и в бока, и в корму, но ему всё было нипочём! Мой танк он поджёг последним и… исчез… Просто растворился! Мне страшно. Нет, не страшно, я в ужасе. Что это было? Не может же обычный танк вытворять такое! -А какого он был цвета? – с сомнением спросил лейтенант Малофеев. -Такого желтоватого… Блестящего… Как-будто он из золота… - поёжившись ответил немец. -Не может быть… - помотал головой Алексей. –Бред какой-то… -В чём дело? – обеспокоенно спросил фельдфебель Арнд Зорн. -Есть легенда. – начал командир ИС-3. –Даже не легенда, а так, байка… Но в сорок третьем за неё можно было нарваться на долгую беседу с особистом. - Ты про… Него? – удивился Кобзарь. -Да. – ответил Малофеев, и подробнее стал рассказывать немцам. – Есть поверье что есть на свете Танковый Бог. Он один едет по небесам, на золотой «тридцатьчетвёрке». И когда он едет – грохот гусениц вызывают гром, искры из-под траков порождают молнии… Он забирает к себе на небеса танки которые славно сражались и погибли. И тех которых не стали восстанавливать, а пустили на переплавку. И когда солдатам совсем худо, тогда он вступает в бой. Золотая «тридцатьчетвёрка». Этот танк живой. В других танках люди. Живые люди. Могут струсить, промахнуться, а этот танк сам живой, поэтому все делает правильно. Всегда. Поэтому уничтожить его не смог никто… Немецкие офицеры подавлено молчали. Командир «Панцер-драй», Грегор Кильман, только скрипнул зубами. Ему ещё предстояло немало боёв… http://savepic.org/2330220.jpg

Поэтично, разъети его набекрень...

Спасибо за приятное чтиво.

Выкладываю художественное описание боя в котором я участвовал. Это было неделю назад. И я всё ещё не мог поверить что мой Е-75 смог выстоять против взвода ИС-4. Командир тяжелого танка Е-75 Рейнер Зеннхольц нервничал. Расклад сил перед боем в Вестфилде его явно не устраивал – у противника во главе был взвод тяжелых машин ИС-4. А что могут эти стальные монстры Рейнер зачастую видел воочию. Так же могли доставить проблем и Т-54, но… От невесёлых мыслей его отвлёк радист Бодо Крюгер. Он знаками показал что его вызывает командир его взвода – командир французского «Лоррейна» Константин Лепард. - Рейнер, я пойду низиной, под акведук. Со мной ещё пара средних танков. Наши тяжи пойдут все в основном в деревню. Холм слева останется на тебе. Там не должно быть сильного прорыва, но прикрыть всё же надо. Справишься? – в ларингофоне раздался хриплый голос Лепарда. - Справлюсь, конец связи. И всё же ощущение что что-то не так не покидало Рейнера. Прикинув все возможные варианты он отдал приказ: - Готтлиб, поворот на одиннадцать часов. Кати к левому холму. Мы встанем там. Мехвод Готтлиб Кёлер, послушно направил девяностотрёхтонную махину к холму. Рядом, рыча мотором поехала советская ПТ-САУ «Объект 704». На подходе к холму Готтлиб плавненько притормозил. Объект 704 вырвался вперед и выехал за холм. Мгновенно за холмом раздался нестройный залп. -Командант! Объект передает « Вижу ИС-4, три единицы. Вижу ИС-8.» - выкрикнул радист Бодо. - Вот тебе и «Там не должно быть сильного прорыва…» - прошипел Рейнер. – Готтлиб, полный газ. Георг, бронебойные! Заряжающий только хмыкнул – в стволе уже давно стояла тринадцатисантиметровая стальная болванка. В прицеле показалась корма сдающей назад ПТ-САУ. Следом за ней выкатились четыре танка. -По левому! ИС-8! В борт! Огонь! – Рейнер выкрикнул приказ, и наводчик Дитрих мгновенно выцелив уязвимый борт машины противника отправил туда стальной «подарок». Следом Объект 704 отправил и свой «гостинец». ИС-8 замер, и взорвался. Следом взорвался и Объект 704, приняв в себя три попадания от взвода ИС-4. -Нужна помощь! Повторяю, нужна помощь! Три тяжелых танка! – радист Крюгер надрывно орал в рацию. -Не ссы братуха, ща подсобим! – в наушниках ларингофона раздался голос с сильным русским акцентом. – Только свалите назад на метров пять, у нас рассеивание большое! Мехвод судорожно переключил передачу и танк дернулся назад. Вовремя! Стальная болванка ударила в землю перед корпусом. Готтлиб дожал рычаги и танк начал огибать холм, всё глубже уходя в тыл. На вышедшую вперед машину противника обрушился град из фугасов. От близких разрывов на танке сорвало левую гусеницу и тяжелую машину дёрнуло налево, подставляя в прицел правый борт. -Готово! – щёлкнул досылателем заряжающий Георг. Наводчик не ожидая приказов выстрелил в видневшуюся в прицеле корму ИС-4. Ис вспыхнул ярким пламенем. В следующий момент танк ощутимо тряхнуло. -Попадание! Рация накрылась! – выкрикнул Крюгер. – Ещё попадание! Мехвод ругнулся сквозь зубы: «Тартейфель!» и рванул рычаги давя на полный задний. Следующего попадания машина могла не пережить. Впереди снова грохнули разрывы фугасных снарядов, и резвости у оставшихся ИСов поубавилось. Разделившись они начали обходить Е-75 с двух сторон. - Готово! – заорал Георг, зарядив бронебоный. - Щель мехвода бей левого! – выкрикнул Рейнер наводчику. -Арше! – выругался Дитрих, и надавил на спуск. ИС-4 принял стальной снаряд и безжизненно затих. В тот же момент по правому борту пришелся гулкий удар, основательно сотрясший танк. В тот же миг в башню влетела стальная болванка пробив броню справа. Протаранивший правый борт ИС-4 выстрелил в упор. -ШШшайзе! – взвизгнул Дитрих. Снаряд прошел в паре сантиметров от его затылка и боеукладки. -Конец двигателю! – заорал Готтлиб – Еле дышит! Не уйдём! -Разворачивай лоб в лоб! – скомандовал оберлейтенант Рейнер. Танк медленно и натужно стал поворачиваться к отъехавшему ИСу. Двигатель чихал и хотел заглохнуть, но Готтлиб обливаясь холодным потом уговаривал его работать. - Готово! – заорал Георг сквозь звон в ушах, одновременно с полным разворотом танка. Дитрих выстрелил не наведя орудие до конца. К его удивлению снаряд попал в ИС точно в промежуток между бортом и гусеницей. Мгновенно ответила пушка ИС-4, и по всей башне прошел противный скрежет. -Рикошет! Живём! – восторженно возопил радист. – Один… Два… Три… -Чего застыл? – толкнул Рейнер заряжающего. – Бронебойный! Георг отчаянно впихнул новый снаряд в ствол. Заскрежетал досылатель. ИС-4 стал разворачиваться корпусом. -Шесть… Семь… - продолжил отсчёт до двенадцати радист. – Восемь… - Бей в скулу под башню! – выкрикнул наводчику Рейнер. - Десять… Одиннадцать… -Da edrit vashu mat! –заорал Дитрих не успевая свести наводку орудия, и нажал на спуск. Стоящий напротив ИС-4 взорвался, так и не успев выстрелить. -Не стой, не стой, не стой! – пихнул ногой очнувшийся от впечатляющего взрыва танка противника оберлейтенант своего мехвода. – Жми вперед! Готтлиб всё ещё в ступоре послушно подал танк вперед. Танк словно нехотя двинулся с места. Едва он проехал с пяток метров, как на том месте где он только что стоял вырос столб взрыва фугаса от артиллерии противника. Двигатель чихнул последний раз и заглох окончательно. -Всё. – устало вытер пот со лба Рейнер – Кажись всё. - Анфантс, вы там живы? – раздался в наушниках ларингофона голос Лепарда. – Бой закончен. Мы потеряли пять машин. Они пятнадцать. -Йа, командант. – с издёвкой в голосе произнёс Рейнер. – У нас было всё спокойно. Только взвод ИС-4. Так – мелочь… - Принято. – не понял издёвки Лепард. - Конец связи. -Ууууу, штруделькопф! – в сердцах обозвал Лепарда Рейнер. – Кстати, Дитрих… Что за тарабарщину ты нёс в конце боя? -Ну… - замялся Дитрих. – Это я у русских услышал. Что-то вроде молитвы в бою, только короткой. Вроде бы помогло. Внутри танка Е-75 ещё долго стоял гомерический хохот…

ППС. Ник читается как Хьюджан. Hugo - Хьюго. Ninja - Нинджа