Десятый номер платформы №7

anonym_IfnAOt7bJ6bK · 25 ноября, 2012

Артоводам посвящается...

- Сорок четыре-двеннадцать! – режет слух искаженный шлемофоном голос комора. – Ять-Веди- Глаголь!!! Команда: ОГОНЬ!

Spoiler

Металлические плиты, которыми выложена платформа, идут волной от нагрузки и бьют по ногам. Наступает тишина. Только звон в ушах, стук сердца у горла и гул крови. Жмет ставший тугим воротник комбинезона, не дает сердцу выпрыгнуть из груди. Глухота на несколько часов обеспечена. В маршевых отделениях заводящиеся дизели неслышно стреляют из труб  сизыми выхлопами, ясно различимыми на фоне белых клубов  от сгоревшего пороха. Кислая вонь и тремор в ногах. Платформа №7 отстрелялась.
***
Десятый номер расчета, рядовой Зипс,  отщелкнув провод шлемофона, пошатываясь,  плетется с бухтой сверхпрочного стального троса  на плече к  гигантскому замку орудия.  Возле него уже суетятся остальные номера.
Четвертый номер, капрал Серджинський, разевает рот и машет руками. Видимо орет. Все знают, что ничего не будет слышно, но капрал всё равно орет. Он всегда суетиться после выстрела. Рвение показывает перед комором. Седьмой номер с девятым называют это «послевыстрельным синдромом Серджинського».  Хотя понятно, что капрал просто боится.
Платформа меняет позицию и, вибрируя, скользит по хорде. Судя по положению солнца, на юго-восток. Хорда – это что-то вроде железной дороги. Специальная инженерная «тропа» для артиллерийских платформ. Целая сеть хорд проложена на северной границе Родины.  Платформы движутся по ним в патруль-режиме или стоят в арт-засаде. Охотятся на такие же платформы по ту сторону границы.
Третий номер говорит, что самые опасные первые четыре минуты после залпа. Может прилететь обратно. Всегда прилетает в первые четыре минуты. Третий номер, это порох-сержант Тамрофф, обычное трепло и бабник. Хотя баб на артиллерийских платформах отродясь не бывало. Тамрофф тоже трясется первые четыре минуты. Но не так заметно, как капрал. Достает из кармана комбинезона часы на цепочке и следит за секундной стрелкой.  Часы у него на удивление огромные. Может даже серебряные. Непонятно как он их таскает. Разве что сам что-то намудрил со своим карманом. Сидя под навесом, который все почему-то называют столовой, третий номер любит повторять: «Самые опасные – первые четыре минуты.  Если ихняя гидра акустическая нас вычислит, то всё. Хана». После слов «гидра акустическая» порох-сержант с непонятной опаской поглядывает на бренчащего на старой гитаре второго номера. Это наш акустик. Прямо как на подводной лодке. Он мало разговаривает, да и то по большей части только с комором. Выдает данные для следующего выстрела. Никто, кроме комора не знает ни звания, ни имени акустика. Чаще его называют просто – Второй. Ну, или за глаза,  так же как порох-сержант Тамрофф именует акустиков с вражеских платформ -  гидрой акустической. Та еще кличка.
Кормят, кстати, на платформе №7 вполне сносно. Без свежих фруктов, но всё равно неплохо. Даже смородиновый сок в пластиковых десятилитровых канистрах. Тот же порох-сержант рассказывал, что на других платформах с кормежкой дело обстоит гораздо хуже. С учетом того, что с одной на другую платформы отдельные номера экипажей не переводят, это лишний раз подтверждает, что порох-сержант Тамрофф  трепло. И бабник.
Вообще, во время приема пищи темы для разговора за столом самые разнообразные. Причем байки травят в основном всё те же третий и четвертый  номер. Про две платформы, выкатившиеся на прямую наводку. Угол вертикальной наводки не позволял вести огонь вдоль хорд, но один из расчетов успел выломать приводы и обрушить ствол орудия на саму платформу и выстрелить. Расстояние было небольшим,  и на обеих платформах детонировал боекомплект. Инженерная служба две недели восстанавливала этот участок хорды. И после этого хорды не подводили так близко к границе.
После очередного повтора этой истории, порох-сержант обычно переходит на награды. Больше всего его интересует мифический орден Паркера IV степени, среди платформщиков именуемый «Дохлый Капсюль» или «Последний Герой». Орденом награждается единственный выживший в результате попадания в платформу. Причем, если в живых остается  хотя бы двое, орденом не награждают никого.  Отчего именно единственный? Этот вопрос не дает третьему номеру покоя.
Любимая присказка капрала, когда он вытирает куском хлеба свою алюминиевую миску: «Всегда кто-нибудь остается». Присказка очень подходит к порох-сержанту, считает десятый номер платформы №7 рядовой Зипс. Некоторые из наших номеров считают, что порох-сержант уцелел после попадания в платформу. Что он единственный выживший, а орден ему зажали. И возможно кто-то из его старых номеров тоже остался жив.
Иногда номера расчета спорят о целесообразности введения старославянской азбуки в правила определения координат. Как правило, такие споры пресекаются комором. Слишком уж быстро номера переходят на национальности. Особенно седьмой номер. Поговаривают, что он по национальности вообще удмурт. Ему эти «аз-буки-веди» даются особенно тяжело. А так как все номера должны быть взаимозаменяемы, то седьмому достается своя порция координатных тренировок. Седьмой с грустью вспоминает квадраты и улитку.
Обычный срок пребывания на платформе – шесть месяцев. Потом расчет меняют. В расчете десять человек. Главный  - командир орудия. Он же комор. Он же первый номер. Имени и звания комора тоже никто не знает. Командир слегка пижон. По платформе он разгуливает в белоснежном парадном артиллерийском кителе. Пуговицы сверкают. Еще ярче сверкает орденская колодка. Рядовой Зипс еще слишком молод и неопытен, чтобы разбираться в артиллерийских орденских колодках. Но пять золотых звезд говорят сами за себя. Каждая звезда это уничтоженная артиллерийская платформа. Каждая звезда говорит о том, что первый перехитрил пятерых вражеских коморов. Пять раз спас свой расчет. Отношение к командиру со стороны остальных номеров – уважительно-почтительное. Приказы-просьбы выполняются мгновенно. Это рядовому Зипсу нравиться.
Второй номер – акустик. Во время артиллерийской дуэли он при помощи своего оборудования определяет вероятное местоположение вражеской платформы и дает координаты цели. Калибр у орудия платформы – запредельный. Звук выстрела на взрыв вулкана похож. По нему расстояние и положение вражеской платформы вычислить – раз плюнуть. Но мастерством этим владеет только акустик. Слух у него исключительно-музыкальный. Как от своей же стрельбы не снижается – загадка.  Для комора в том числе.
Третий номер  - старший заряжающий. Порох-сержант Тамрофф. Во время ведения огня он вместе с четвертым, пятым и шестым отвечает за перезарядку орудия. За наведение и выстрел. Рекорд платформы №7 – девяносто две секунды. Полторы минуты на перезарядку. Можно не только комору белый китель носить, но и всем остальным номерам. Рекорд хорды однозначно.
Седьмой, восьмой, девятый  - машинное или по-другому маршевое отделение. И снабжение. Кухня, постельное. Хозяйственники, вообщем. Говорят, на других платформах отношение к ним со стороны других номеров пренебрежительное. Но не на платформе №7. Тут все дружная семья. Это тоже заслуга комора.
Десятый номер на платформе вроде стажера. Экипаж присматривается к нему, определяет способности и предрасположенность. Поэтому служба на платформе для десятых номеров трудная, но интересная. И кажется десятому номеру, что служба на платформе на детскую игру похожа. Морской бой, называется.
***
В хорду попадают метрах в пятидесяти от платформы. В этот момент почти весь расчет сидит под навесом и, отобедав, лениво слушает гитарные аккорды акустика. Рядовой Зипс разомлел от глубокого чувства сытости  и прячется от солнца в тени кабины ходового отделения. Это совсем рядом с  навесом и всех сидящих за столом видно особенно отчетливо. День сегодня обещает быть ясным. На небе ни облака.  Десятый номер видит, как бледнеет акустик, вскидывает голову, всматривается в небо в надежде разглядеть угрозу. Еще никто ничего не понимает, продолжает перебрасываться тягуче-неторопливыми фразами. Акустик   начинает вставать и в этот момент прямо по ходу движения платформы встает гигантский куст разрыва. Десятому номеру первый раз в жизни предоставляется уникальная возможность видеть движение ударной волны. Полупрозрачная стена движется к платформе меньше секунды.
Всё незакрепленное взлетает в воздух. Стол опрокидывается, номера валятся со скамеек и стульев. Невероятно белые в этот момент  тарелки лопаются на плитах пола с четко слышимым в воцарившемся бедламе треском. Окружающее пространство заволакивает какой-то рыжей мутью, слышно как падают камни, выброшенные взрывом. Не в силах осознать происходящее, десятый номер платформы №7 рядовой Зипс остается лежать там, где застал его взрыв.
Пыль постепенно рассеивается, открывая картину разрушений. Все временные постройки повалены. Часть вообще унесена неизвестно куда. В иллюминаторах маршевого отделения нет стекол. Надломленная мачта флагштока волочется за платформой удерживаемая подъемным тросом. Десятого номера прижимает к стене кабины и Зипс понимает, что они тормозят, останавливаются.  Впереди их ждет разрушенная хорда и падение платформы. Седьмой номер извиваясь ползет на оцепеневшего рядового Зипса и, отпихнув его, исчезает в машинном.
Дизеля глохнут. Режим звуковой маскировки. Но менять позицию на хорде жизненно необходимо. После выстрела местоположение платформы врагу известно с вероятностью девяносто процентов. Но и  положение вражеской  - тоже. Теперь всё скорость решает. И везение. Акустик, перепачканный ржавой пылью, несется в свою башенку снять показания с приборов.
Комор в другом конце платформы перепачканным  белым кителем сверкает, данные от акустика ждет.  А рядовому Зипсу в руки тычется связка стальных костылей. Тут уж он понимает что делать, рвет оцепенение. Грохот работающего дизеля может выдать платформу, но после ответного выстрела позицию сменить надо. Идея комора – использовать лебедку. Может, эта идея уже пять раз ему жизнь спасала. Рядовой Зипс должен спуститься с платформы и отбежав минимум метров на двести, начать забивать костыли.  А затем к нему восьмой с девятым электролебедку с тросом притянут. И платформу начнут тянуть. Тихо и незаметно для вражеского акустика позицию меняя.
Поэтому десятый номер платформы №7  волю свою в кулак собирает и спрыгивает на «тропу». Костыли звенят, рассыпавшись, секунды драгоценные отнимая. А еще нужно кувалду не забыть. На это  - два  мгновенья времени.  Рядовой Зипс подбирает четыре полуметровых костыля, в надежде к остальным вернутся, и, не оглядываясь, бежит от платформы. Отдалившись по его расчетам метров на сто,  начинает лихорадочно первый костыль вбивать. Лупит изо всех сил по резиновому колпачку костыля. Колпачок  - чтоб шум ударов смягчить. Звукомаскировку не нарушать. Однако, с платформы никто не торопится. Ни восьмого номера, ни девятого.
Первый костыль вбит, нужно дальше метров на пятьдесят второй вбивать. А товарищей с лебедкой по-прежнему не видно. Со стороны платформы грохот. Выстрел. Но сменить позицию платформа не успеет. Одна надежда  на точное попадание. И на шестую звезду на белоснежном кителе комора.
Замер десятый номер. Не знает, возвращаться на седьмую или второй костыль вбивать. Если выстрелили в ответ, значит, в данных уверены, координаты определили и волноваться не о чем. Тишина вокруг. Солнце палит во всю мощь.
Радость разливается в душе у десятого номера. Раз тишина – скорее всего, попали в ответ. Рядовой Зипс улыбается и берется двумя руками за уже вбитый костыль, собираясь его выдернуть. А платформа  №7 взрывается. Десятый номер остается на ногах только из-за того, что изо всех сил за вбитый костыль держался. Платформа перевернута и  горит. Столб дыма на полнеба.
И только глупые мысли  о присказке капрала и об ордене Паркера какой-то там  степени медленным хороводом крутятся в голове у десятого номера платформы №7.

http://samlib.ru/edi...latformy7.shtml
http://petty-j-jones...l.com/1853.html