Под крылом Кенигсберг!

RenamedUser_1066117 · 12 апреля, 2012

- Да, это произошло именно 22 июня, в первый день войны, уже через 5 часов после нападения фашистской Германии на Советский Союз, - вспоминает события 67-летней давности ветеран Великой Отечественной войны Николай Черненко. - Да, наделали мы тогда шороху в восточно-прусской столице... И хотя мне лично слетать не удалось - служил я тогда простым солдатом в 103-м батальоне аэродромного обслуживания в Вентспилсе - но бомбы были моими. Я их собственноручно загружал в бомбардировщики “СБ”.

http://www.rudnikov....08/95/95-31.jpg

“Мы знали, что начнётся война”

- Вот уже полвека и в прессе, и среди историков идут споры, знал ли Сталин о готовящемся нападении Германии на Советский Союз. Ни тогда, ни сейчас у меня сомнений не возникает. Я все видел своими глазами. Уж не знаю, как там Сталин, но все красноармейцы у нас были убеждены в этом точно. Мы готовились к войне с Германией. А как не знать? Да и тайны из этого особо никто не делал.

Еще в 1940 году армейские типографии напечатали огромным тиражом русско-немецкий разговорник для бойцов Красной армии, куда были включены такие разделы, как допрос вражеского военнопленного, ориентировка на чужой территории и тому подобное... А начиная с 19 июня 1941 года в 40-м авиационном полку - наш батальон его обслуживал - учебные тревоги объявлялись постоянно. Тревога, потом отбой. Проходит часа три - опять то же самое. И так несколько суток подряд. Пока не наступил вечер 21 июня.

До начала войны оставалось всего несколько часов...

“Эти турки всех одолели!”

- С 21 на 22 июня меня назначают дежурным по автопарку. И вдруг поступает команда: выделить грузовики ЗИС-5 для подвоза авиационных бомб. Я не на шутку удивился. Боевыми фугасами самолеты мы еще не снаряжали. Прежде для учебных целей пилоты пользовались цементными болванками - и на них отрабатывали приемы прицельного бомбометания. А здесь - боевые. Это что-то новенькое.

А дальше - больше. Командир полка дает указание рассредоточить бомбардировщики. Раньше “СБ” выстраивали в линейку вдоль взлетной полосы. Как на параде. А тут их развезли по периметру аэродрома и тщательно замаскировали.

В наспех отрытые капониры загнали автомобили.

Когда все работы на аэродроме были закончены, я прилег и закемарил. По инструкции дежурному по парку разрешалось отдыхать несколько часов в ночное время.

- Боевая тревога! Боевая тревога! - как резаный кричит над самым ухом дневальный и трясет меня.

- Совсем ошалел?! Какая еще боевая? Может, учебная? - спросонья не врубаюсь я. Время - без четверти два...

- Приказ капитана Тешулина из строевой! Шевелись!

И тут протяжно завыла сирена, установленная на крыше соседней казармы.

“Тьфу, ты, блин, - думаю. - Это, видать, турки на южных границах катавасию затеяли. И все им неймется”.

* * *

Николай Иванович делает паузу и поясняет, что хотя все и догадывались о возможной войне с Германией, но почему-то в самые последние дни в газетах стали попадаться тревожные сообщения именно с черноморских границ. Да и политинформации с бойцами не раз проводились на эту тему. Вот и подумал: “Турки!” Хотя, может, все это было частью какой-то разведигры?

“Воздух! Немцы! Ложись!”

Потом стало необычно тихо. Перед рассветом выпала роса. Комарье, что бесчинствовало всю ночь, угомонилось. Когда звезды померкли и на востоке посветлело, в воздухе возник гул. Шел он со стороны моря. Низкий и надрывный. На комариный не похож.

На фоне светлеющего неба показались силуэты бомбардировщиков.

- Не боись! Наши “эс-бэшки” летят, - авторитетно заявляет подошедший с половником в руках повар.

Шофера побросали свои машины, выскочили из капониров и пялились вверх.

...Внимательно рассматриваю ровный строй приближающихся боевых машин. В летной школе нас хорошо выучили, как по контурам самолетов определять их тип, марку и государственную принадлежность. Только и успеваю подумать, что воздушные визитеры больше смахивают на немецкие “Юнкерсы-88”, чем на наши “СБ”. И в этот самый момент отчетливо вижу, как от первого бомбардировщика отделяются две прицельные бомбы и летят на аэродром. На размышление - доли секунды.

- Немцы! Ложись! - ору я не своим голосом и плюхаюсь в траву.

Дрогнула земля. Оглушительный взрыв. Еще один. И еще. Сквозь крики, стоны, завывания сирены слышу стрекотание пулемета. Это война!

Завтрак откладывается

- На часах - 3.56 утра. Я запомнил это на всю жизнь. Потом почему-то официально объявят, что война началась в 4 часа утра. Для нас она началась на 4 минуты раньше...

“Хорошо еще, что самолеты успели убрать с центра аэродрома, - успеваю подумать я. - А то - кирдык! Одной бомбой всех бы и накрыло”.

Наконец оживает наша ПВО. Это установленный на перевернутое колесо телеги спаренный “Максим”. Из такой “зенитки” только по дирижаблям да воздушным шарам пулять.

А немцы, знай, делают свое черное дело. Прямое попадание в склад с горючим. Вспышка. Огонь. Дым. Стали рваться боеприпасы. Треск. Вой. Настоящий ад.

Между тем фашистские асы закладывают все новые и новые виражи. Видно, хотят нас с землей сравнять...

Но вот все смолкло. Стервятники, внезапно налетев, так же внезапно и скрылись. Грамотно отработали. Уничтожили все склады и хранилища. Профессионалы!

Три наших "эс-бэ" повреждены. Один сгорел дотла. И только грузовики каким-то чудом уцелели. На взлетно-посадочной полосе - огромные воронки. Да еще шальным осколком повару пятку срезало. Как бритвой. Так что с завтраком вышла задержка.

http://www.irkutavia...2009/11/sba.jpg

Курс - на Кёнигсберг!

- К восьми утра “взлетку” отремонтировали и эскадрилью подготовили к вылету.

И вот команда: “Пошел!”

Наблюдаем, как 9 боевых машин, одна за другой, с ревом взмывают в воздух. На борту каждой - по 500 кило фугасных бомб. Курс - на Кенигсберг! Война с Германией - и ни с какими не с турками.

К десяти утра с боевого задания вернулись “СБ”. Все девять. Без потерь.

- Ну, мы им и влупили! Расколошматили завод и вокзал! - делились впечатлениями пилоты. - А фрицы и опомниться не успели. Хоть и говорят, что у них под Кенигсбергом 6 аэродромов, но ни один истребитель в воздух подняться не успел. Только зенитки на обратном пути немного нас потрепали. А так ничего, обошлось...

Пользователь сказал:
Материал из Википедии.
40-й авиационный полк разведчиков Главного Командования Красной Армии (он же 40-й скоростной бомбардировочный авиационный полк, 40-й ближнебомбардировочный авиационный полк) — воинская часть вооружённых сил СССР в Великой Отечественной войне.

В составе действующей армии с 22 июня 1941 по 14 июля 1941 и с 16 сентября 1941 по 8 февраля 1943 года.

На 22 июня 1941 года базировался на аэродроме в Виндаве, имея в наличии 54 СБ, входил в состав 6-й смешанной авиадивизии, войну встретил как 40-й скоростной бомбардировочный авиационный полк.

22 июня 1941 года около 10 часов совершил первый боевой вылет (исключая вылет самолёта-разведчика около 4 утра в район Кёнигсберга), совершив налёт на Кёнигсберг, Таураге и Мемель. По советским данным налёт закончился успешно, бомбы были сброшены точно на объекты, полк потерь не имел. Это был первый удар советских бомбардировщиков по военным объектам в тылу противника. Немецкие источники, не опровергая отсутствия сбитых бомбардировщиков, указывают на отсутствие каких-либо значимых результатов бомбардировки. Кроме того под Таураге на тот момент велись бои и относить населённый пункт к тыловому объекту представляется некорректным.

В середине июля 1941 года полк отбыл на переформирование.

“Фрау Мария шла на базар...”

Войну Николай Черненко закончил в звании старшего сержанта, под Кенигсбергом. Демобилизовался из армии и здесь же обосновался. Устроился инструктором в отделе облуниверсалторга. Поселился в брошенном немцами особняке на улице Батальонной, 8. (Ныне переименована в улицу Отдельную, - прим. авт.) Офицеры комендатуры помогли бывшему фронтовику привести строение в порядок. Прошло время, и он познакомился с обитателями соседнего дома. Ими оказались немцы. Среди них - статная дама лет 50-55. Звали ее фрау Мария. Родом она была из Пайзе (ныне Светлый, - прим. авт.). Незадолго до начала войны она перебралась в Кенигсберг.

- Фрау Мария, - как-то решил поговорить с соседкой Николай Черненко, - вы помните день, когда на Кенигсберг впервые посыпались бомбы?

- Отлично помню, - ответила немка. - Это было в воскресенье, 22 июня 1941 года в 9 часов утра. Мы шли на базар. Празднично одетые, в хорошем настроении. Когда вышли на привокзальную площадь, в небе завыли самолеты, и на Гауптбанхоф посыпались бомбы. Мы еле уцелели. Для нас это был шок. Мы долго не могли прийти в себя. И, главное, не понимали, что же произошло на самом деле...

(Копипаста из газетной вырезки 2008г.)