Поиск по сайту

Очередь сидела тихо, но временами, то здесь, то там возникали перешёптывания, которые переходили, сначала в невнятный бубнёж, а после в разговор на повышенных тонах. Но, обязательно находился какой-то человек, который всех одёргивал: - Можно потише! И разговор вновь умолкал, но ненадолго. Всё-таки, танкисты люди эмоциональные. Иногда находились умники, которые пытались влезть вне очереди, но их вовремя останавливали. - Я только спросить. - Всем только спросить. - Да, мне только печать на вин8 поставить. - Не волнует. Занимай очередь, как все. Но, особо хитрые не унимались и всё пытались и пытались влезть впереди очереди. - У меня премиум аккаунт, значит мне без очереди. - У всех премиум аккаунт. Крайним будешь. - Ну, люди, мне только аккаунт разбанить, а то я до конца отпуска не успею "коня" прокачать. - Чего? Арту, что-ли? - Да, какую ещё арту! Суперконя. Отправил жену с ребёнком в деревню на неделю, чтобы поиграть спокойно, а меня за тимкилл забанили. - Правильно сделали. Таким перманент нужно давать, чтобы по своим не стрелял. - Да, он сам под выстрел вылез, я не виноват. - Все не виноваты. За первый тимкилл бан не дают. Иди отсюда. Разбанить его надо... в ЦПП пиши, клоун. И вновь в очереди наступала тишина на какое-то время. Кто-то не выдерживал томительного ожидания и начинал тихо возмущаться: - Не могут двух врачей посадить, что-ли? Мне на работу пора, а я тут уже битый час сижу. - Сиди ровно. Очередь подойдёт - вызовут. Мельтешишь тут, - негромко отозвался танкист с Т95. Они самые терпеливые, эти водители медленных птэшек. Временами кажется, что их, вообще, ничто не может вывести из равновесия. Артоводы тоже сидели тихо. Но, не возмущались длинной очередью они по другой причине. Артоводов здесь не любили. К тому же, геймплей на арте предполагает длительное ожидание во время кд и выцеливание врага. Процесс этот медленный и чем-то напоминает рыбалку, когда нужно выбрать правильный момент, чтобы подсечь рыбу. Подсечёшь раньше, рыба не успеет заглотить наживку. Подсечёшь поздно, рыба съест наживку и вытащишь пустой крючок. В сторонке тихо перешёптывались два статиста. Меня всегда удивляло, как некоторые берут по 3 звезды на ствол и могут оставаться спокойными по жизни. Там же пять килограмм нервов уходит, когда нескольких долей процента не хватает и кто-то сливает бой или делаешь неудачный выстрел и сливаешь катку и, процент падает. А, эти сидят себе, спокойно бубнят, о своём, о танковом. Я выхватил буквально пару фраз из их диалога: - По ассисту больше выходит. - А суммарно сколько нужно держать? - Засвет и урон в районе 4500. - А вин8 на чём поднимаешь? - На типе 64. - Ага, я тоже. И на Шкоде тоже. - Я на твинке тоже на Шкоде поднимаю. Ну, с этими всё ясно, тут у людей строгий расчёт. Внезапно где-то в коридоре поднялся шум. По коридору бежал человек и что-то громко кричал. Пробегая мимо нас он остановился и громко прокричал: - Аааа, так вот где ЦА собирается. Давайте донатьте, а патент Кислого не даст вам играть. Любые 45-% алеханы будут вас пробивать с вертухи. В это время его схватили пару дюжих хлопцев. Но он не унимался и всё кричал и кричал про патент Кислого. После того, как его увели, в очереди сначала воцарилась гробовая тишина, а затем все принялись живо обсуждать этого больного и патент Кислого. - А, ведь он прав. У меня тоже вчера винрейт 34% был. Патент существует, - высказался водитель ИСа-3. - Так у тебя и так винрейт 47%. Какой тебе патент ещё нужен, - ответил ему водитель Т95, - Тебе наоборот патент только помогает, если он существует. В разговор вмешался лтвод: - Стопудов патент есть. Я как только начинаю ко второй звезде приближаться, так меня обычно в команду к ракам бросает. И я за 3-4 боя сливаю отметку до 83. Водитель ПТ усмехнулся, но ничего не сказал. А, ведь ему было что сказать. Как никак три звезды на стволе своей Т95 у него было. Не успел я дослушать разговор, как меня вызвали на приём. Не скажу, что боюсь врачей, но когда попадаю к ним в кабинет, то всё сразу перестаёт болеть и я даже забываю зачем пришёл и сразу хочется уйти домой. - Проходите, - сказал врач при этом что-то записывая. Я подошёл к его столу и присел на стул. Через пару минут танкотерапевт оторвался от своих записей и спросил: - Что-то не припомню Вас. Впервые здесь? - Да, впервые, - подтвердил я, - Раньше у меня ничего не болело. Врач удивлённо посмотрел на меня: - Так мы тут никого и не лечим. Здесь не больница, если Вы так подумали. - Тогда почему терапевт? - задал я резонный вопрос. - Потому что помогаю танкистам выбрать технику для игры, найти стиль игры, наиболее подходящий этому танкисту, порекомендовать режим игры, согласно его психотипа и найти ту изюминку в игре, которая станет приносить удовольствие, а не расстраивать игрока. Хм, а я-то думал, что здесь дают какие-то таблетки или курсы игры на разных типах техники. Ну, не скрою, надеялся, что дадут какую-то халяву, типа премтанка на время. А кто не любит халяву? Пусть первым кинет в меня фугас тот, кто её не любит. - Для начала давайте заполним с Вами анкету. Необходимо внести достоверные сведения, чтобы я мог Вам помочь, иначе все усилия будут напрасны. Что ж, я взял анкету и принялся её заполнять. Не пойму только, почему я не мог этого сделать во время ожидания в очереди. Ну да, ладно. В каждой избушке свои погремушки. Вопросов было довольно много. Тут и про семейное положение и комплектация компьютера и ещё куча вопросов, которые напрямую ну никак к игре не относились. Сложилось даже впечатление, что танкотерапевт какой-то вражеский шпион. После того, как всё заполнил, врач, хм, ну не врач он, хотя для меня терапевт всегда будет врачом, бегло пробежал по моим ответам и спросил: - Что ж, теперь давайте поговорим о том, что Вас сюда привело. - Ну..., - начал было я и осёкся. Я просто забыл зачем сюда пришёл. Это было фиаско, братан. Впервые в жизни оказался в таком ступоре. Что я здесь делаю? Танкотерапевт понял, что у меня внезапно напрочь отшибло память и, чтобы помочь мне выйти из этого положения, сказал: - Я смотрю, что у Вас почти нет в ангаре тяжей. А на тех, что есть, процент побед невысок. Может быть, рассмотрим проблему игры на тяжёлых танках? Я внезапно вышел из ступора и вспомнил, зачем я сюда пришёл. - Нет, дело не в тяжах. Мне очень нравится играть на лёгких танках, но ... - тут я опять осёкся. Да, что ж такое? Как будто на экзамене забыл как называется предмет и каким цветом учебник. - Вспомнил! - мой возглас был примерно как "Эврика!" Архимеда, с той лишь разницей, что его открытие было чутка позначимей моего. Я лишь вспомнил, зачем сюда пришёл. - Я вспомнил, - выдохнул я облегчённо, - Доктор, ещё полгода назад я мог гонять на лёгком танке хоть целые сутки, а теперь после двух валидольных боёв уже не хватает нервов и пересаживаюсь на арту, чтобы перевести дух. Только потом снова сажусь на лт. И мне кажется, что на лёгких танках я играю всё меньше и меньше. Скоро настанет то время, когда уже после двух валидольных боёв на арте мне придётся действительно пить валидол. Вот за этим я и пришёл, чтобы узнать, что мне делать. Внимательно меня выслушав, доктор сказал следующее: - Ну, вот смотрите, игра на лёгких танках требует гораздо большего нервного напряжения. А у Вас фпс иногда просаживается. Для начала замените термопасту на процессоре, если давно не меняли. Далее, почаще бывайте на свежем воздухе, вон у Вас какие круги под глазами. Ещё... если таки хотите играть на лт, то видеокарту придётся поменять. Пинг у Вас хороший, а вот фпс 60 будет мало, даже после того, как смените термопасту. Врач полистал мою анкету и продолжил: - Если всё же хотите играть на лт, то не играйте на них постоянно. Вы правильно решили пересаживаться на арту, чтобы не подвергать себя сильным нервным перегрузкам. Возраст, знаете-ли, даёт о себе знать. Да и, пора Вам пересесть на арту, либо на пт. Либо старайтесь играть в пассивный свет. Очки купите с линзами для работы на компьютере, это поможет снять нагрузку с глаз. - Так, что, мне теперь на лт не играть? - я так расстроился его рекомендациям. - Почему же, играйте, но не так интенсивно, как раньше. Это ещё хорошо, что Вас мало интересует процент побед и вин8, иначе, я бы категорически рекомендовал Вам бросать этот класс техники. Видя мой расстроенный вид, доктор попытался меня успокоить: - Здесь нет ничего страшного, найдите для себя свой личный челлендж на арте и играйте. Вот, я смотрю, у Вас иногда получается ваншотить светляков. Уверяю Вас, это гораздо сложней, чем играть на светляке. Посвятите свою игру охотой за светляками и вражеской артой по трассерам. Тогда Вы откроете для себя эту игру заново. Понимаете? Я закивал головой. Немного поразмыслив, понял, что он задал мне верное направление. Рыбалка, так рыбалка. На полном ходу попасть в светляка это именно то, что нравится в игре на арте больше всего. Арту по трассам ловить не очень хочется. Скиловые игроки сразу переезжают и посвятить весь бой убиванию четырёхсот хп мне не особо хочется. Я поблагодарил доктора, обещал зайти через пару недель и вышел из кабинета. Очередь встретила меня расспросами: - Ну что, что прописал? Премтанк дали? А премиум аккаунт? ЛБЗ засчитывают? Но, больше всех суетился лтвод: - Ну, что, прибавку к пенсии дают? - типа пошутил он. - Нет, - ответил я ему, - На тебя сказали открыть охоту. Но лтвод ничего не понял. - Всё ясно, - горько ухмыльнулся водитель Т95, - На одного коричневого стало больше. Когда уже вас выведут из игры? Я сначала хотел ему ответить в стиле "коричневым ты стал после моего фугаса и уже не отмоешься", но передумал. Эта черепашка и так страдает от арты, так что пусть ворчит себе на здоровье, а в бою я ему насыплю полной жменей животворящих фугасиков и пусть наслаждается.

Трос дернулся, словно живой, напрягся и ослаб. Майор Хейнц, вздохнув про себя, взялся за него и начал потихоньку выбирать. «Вот так вся наша жизнь» , мрачно думал он, стараясь чтобы тягучие капли густой болотной тины не капали на брюки, «сначала сдуру вляпываемся в неприятности, а потом героически их преодолеваем... С таким подходом нам и враги не нужны, хватит сослуживцев...» Из-за края носовой плиты выскочило щупальце и начало шарить по броне, пока не зацепилось за проушину транспортировочного узла. Майор аккуратно зафиксировал трос, и приготовился ждать. Вслед за щупальцем из болота потихоньку поднималось что-то мутное, корявое... «Хорошо, что с фантазией у меня бедновато... Хотя, в нашей профессии она и ни к месту. Чтобы я мог подумать сейчас? Да черт его знает. А так я точно знаю, что передо мной не чудище болотное, и не представитель не пойми чего-там, а всего лишь капитан Адальберт Шуман, кавалер всех мыслимых и немыслимых орденов, медалей, отличительных наград и тд и тп. Из-за которого мы сейчас и оказались посреди чуть ли не единственного болота в радиусе чуть ли не тысячи километров. И он это знает, и поэтому затеял эту идиотскую пешую разведку, и мне приходится сидеть здесь, и, фигурально выражаясь, вытирать ему сопли после каждого падения... К черту все, хватит». - Ну что там, Адальберт? - Ничего, герр майор. - Шуман протер рукой лицо и сплюнул попавшую в рот ряску. - Через три метра обрыв. Сейчас попробую по правому борту.... - Значит, глубоко нас не затянет? - Не могу знать, герр майор. - Шуман передернул плечами. - Но я не спец по болотам, наша машина для такого не предназначена... - Ясно. Что еще видел? - Да ничего, герр майор. Деревья там метров через двадцать, кустарник жиденький... «Вроде успокоился наш бравый мехвод. Пора подсекать» - подумал Хейнц. - Ясно. - повторил Хейнц. - Ну давай руку, помогу забраться. - Герр майор, я... - Адальберт, - мягко перебил его Хейнц, - ты что-нибудь слышишь? Шуман прислушался. Кроме кваканья, которое поначалу оглушало, а теперь фильтровалось ушами как постоянный фон, действительно ничего слышно не было. - Вот, - продолжил Хейнц, - у нас ночное затишье, все аккуратно выдвигают наблюдательные посты, палят в низинках костерки, и только герр капитан Шуман с доннерветеррами и прочими природными явлениями плещется в болоте перед вражескими позициями. Вылезай давай, всю доступную информацию ты уже собрал, а дальше демаскировать нашу позицию я тебе запрещаю. Шуман шмыгнул носом, вздохнул и стал потихоньку залезать на скошенный нос танка. Хейнц аккуратно его придерживал, стараясь по возможности сильно не пачкаться. Болото отпускало свою жертву неохотно, но наконец голодно чавкнуло, и сдалось. - Ложись давай. Сейчас самое время, металл со дня еще теплый... Шуман позволил уложить себя перед башней и устало прикрыл глаза. Хейнц аккуратно прикрыл его маскировочной сетью и, полез на свое место в рубке, по дороге хлопнув по люку радиста. В рубке скучал капитан Штингль. Да и то сказать, «скучал» - это сильно сказано. Последние два часа он аккуратно записывал азимуты и дистанции до любой движущейся цели. Стрелять по ним майор ему запретил. Хейнц взял планшет с записями, и погрузился в размышления. - Наших засек? Штингль кивнул и показал на нижние три строчки. -Ага, так... Это кто? - Сложно сказать, но по косвенным данным Бордариан, Клоссе и Никитин. Норберт точнее скажет. - А он закончил? - Не могу знать, но я последние полчаса активности не отслеживаю. А, вот и он. Из люка радиста нескладно выбирался оберлейтенант Норберт Лейнвебер. Стараясь не наступить на дремлющего Шумана, он стал пробираться к рубке. «Ребята все понимают, потому и болтают слишком много. Успокаивают старика... Хотя, какой я им старик...Того же Штингля я всего на год старше». Лейнвебер наконец протиснулся мимо рубки и стал за их спинами. - Докладывай, Норберт. - Слушаюсь, герр майор. Текущий ремонт закончен. Течи нет. Вся аппаратура работает в пассивном режиме. - Отметки снял? - Так точно. Загружены в раухер. - Раухер работает - командир не нужен, - натужно пошутил Хейнц, включая дисплей. - Ну-с, давайте посмотрим... Экран засветился, отображая красные точки, выстроившиеся аккуратной дугой вокруг одинокой зеленой. - А это еще кто? - Это мы. *** Изначально операция не казалось сложной: захватить опорную точку - железнодорожную станцию. Бомбить не хотелось - крупных источников пресной воды в округе больше не было, поэтому направили мобильную группу полковника Бордариана; десяток средних танков, да пяток машин поддержки, куда и затесался Хейнц. Второй месяц он сидел при штабе, воюя исключительно с логистикой, потихоньку зверел, поэтому вариант «прошвырнуться по быстрому на три сотни километров» воспринял как манну небесную, схватил свою любимую самоходку и был таков. Несясь по плоской, как стол, степи он чувствовал, как отступает из души тихое глухое отчаянье от этой бесконечной войны и что победа хоть и не близка, но уже видна. Что будет дальше, он старался не думать, отговариваясь дежурной фразой «ты сначала доживи, а там и посмотрим». В этом благодушном настроении они и влетели прямым ходом в разворачивающийся строй противника. *** - М-да. Топопривязка есть? - Никак нет, герр майор. - Лейнвебер стушевался. - Мы в низине, опорных станций не видим, активные запросы вы запретили... - Ну а примерно? - Примерно вот так, герр майор. - Лейнвебер щелкнул парой клавиш, накладывая карту района. - Точность? - 100-150 метров, герр майор. - Сойдет. На несколько минут повисла тишина. -Ладно, кто-нибудь хочет что добавить? Высказаться? - Хейнц посмотрел на подчиненных. Штингль отрицательно качнул головой. - Норберт? - Скорее всего мы почти добрались до кромки болота вот здесь. - Лейнвебер ткнул пальцем в дисплей. - А раз мы их видим, то они разворачивались уже по верхней кромке болота, вот тут... А если они так поступили, то это значит, что у Бордариана мало сил и он отошел куда-то сюда. - Палец уткнулся в угол карты. - Логично. И это значит, что авиацию уже вызвали, и утром под прикрытием артиллерии он начнет отход... Штингль удивленно поднял бровь. - Да не первый год вместе воюем, велика наука... И это означает, что пора прощаться. *** Когда раздался «Алярм» и дисплей расцвел красными отметками целей, Хейнц со своим взводом прикрытия только успел добраться до крайних домов. Три самоходки и две артустановки - невелика сила... Если не учитывать, что это два артобата и две «сушки». Оставив под прикрытием «сушек» разворачиваться артобаты в красивом фруктовом саду, Хейнц кинулся на правый фланг, проходящий между берегом огромного соленого озера и железнодорожной насыпью. Однако высунуться ему здесь не дали: противник явно подошел сюда раньше и успел занять железнодорожный мост и господствующую высоту. В городке, с другой стороны от железки и пересыхающего от июльской жары пруда, тоже весело громыхала канонада. Туда Хейнц соваться не хотел - в узкой застройке его небронированная машина превращалась в легкую цель. На симпатичном холмике перед городом пара танков совершали сложные эволюции, перестреливаясь с кем-то на холме за прудом; это также исключало его использование Хейнцем. В такой ситуации весьма удачным выглядело решение Шумана проскочить по центру пруда - там он со спутника углядел S-образное возвышение дна. Хейнц уже предвкушал, как они выходят противнику с тыла (в худшем случае - с фланга), как шальной снаряд чиркнул по рубке сверху, снеся венчик антенн. Экраны мигнули и погасли, Шуман замысловато выругался, и машина встала. *** Штингль с Лейнвебером переглянулись. - Поясни, командир, - попросил Штингль. - Не первый год вместе воюем, - повторил Хейнц. - Я знаю, как будут действовать Бордариан. Как только рассветет, он ударит артиллерией по последней известной позиции. Отстреляет весь барабан и даст команду на отход, пока они, - он кивнул в сторону предполагаемого берега, - перегруппировываются. Учитывая, что мы всего засекли у него три машины, значит вчера мы словили неслабых люлей, и вряд ли у него есть какие-то внятные разведданные. Так что кому-то придется остаться и их передать. Ну и пальнуть пару раз... - Хейнц хищно усмехнулся. - Грех уходить с полным боекомплектом, а целей здесь много. - Понятно, - Лейнвебер растянулся на броне. - Ну всем спасибо, было очень приятно со всеми работать, как-нибудь еще свидимся, пока. - Норберт, - проникновенно произнес Хейнц, - хватит ломать комедию. - А кто ломает? - удивился Лейнвебер. - Радист я, я и останусь. И от этой грязи у меня вообще начинает чисто тевтонских дух играть, по ней я не пойду. Точка. - А если прикажу? - тихо поинтересовался Хейнц. - Тогда придется меня расстрелять за неисполнение приказа в боевой обстановке и сбросить мой хладеющий труп вниз, сорвав свой гениальный план по передаче разведданных. Но с этих шести квадратных метров железа я спускаться живым не собираюсь. - Норманн прав, - сказад Штингль. - По этой грязюке мы далеко не уйдем, это тебе вон наш Ихтиандр подтвердит. Да и один ты много не настреляешь, это я тебе ответственно заявляю. - А вместе много? - все также тихо спросил Хейнц. - Ты понимаешь, что через тридцать секунд после начала работы сюда прилетит большая и вкусная плюха от артиллерии? - Плюху от артиллерии я возьму на себя, - вдруг подал голос Шуман. - Разбудите только за два часа до рассвета, черти. И хватит шипеть, а то и правда всех лягушек в нашем болоте распугаете назло Бордариану. Займитесь лучше каким нибудь делом, ту же доступность целей, чтоль, посчитайте. И придумайте заодно, как будем отсюда выбираться, когда все это закончится... *** Хейнц с тревогой смотрел в спину убредающего в туман Шумана. План того был прост: дойти до ближайшего дерева и закинуть на него «кошку» с антеннами. Если удастся закинуть повыше, то - возможно - удастся получить топопривязку, что решит проблему с мобильностью. Правда, Лейнвебер внес в план свои коррективы: теперь «кошек» было две. Искусно меняя уровень сигнала между ними, он собирался ввести вражескую артиллерию в заблуждение. Он посмотрел в открытый люк радиста. Лейнвебер, почувствовав его взгляд, оторвался от рации и жестом показал, что пока все в порядке. Трос, с прикрепленным к нему кабелем, потихоньку разматывался, уходя в густой туман. Хейнц пытался погрузиться в дзен, когда флегматично оцениваешь оперативную обстановку , но получалось плохо. Никогда еще он не чувствовал себя настолько незащищенным и не контролирующим ситуацию. Трос дернулся два раза - Шуман закинул первую кошку. Лейнвебер слился с рацией, спина напряжена, пальца скачут по верньерам тонкой настройки. Башня за спиной вздрогнула и начала поворачиваться - Хейнц, не оборачиваясь, показал Штинглю кулак. Трос дернулся три раза - вторая кошка на месте. Хейнц полез в аптечку. «Старею, - думал он. - Что там от давления?. Или просто не замечал? Когда обычный бой, некогда за собой смотреть, а потом даже вон Штингля хоть выжимай... Черт, сколько там принимать-то?...» Он с раздражением захлопнул коробку, два раза глубоко вздохнул, и стал нарочито аккуратно прикреплять аптечку на штатное место. Шуман вынырнул из тумана и стал забираться на броню. Хейнц, как единственный свободгый член экипажа, вновь ему помогал. Был Шуман уже грязен и вымучен настолько, что пару минут только хрипел, и лишь потом повернулся на бок, поджав ноги к груди. - Ты похож на ежика - доверительно сказал ему Хейнц. Шуман хрюкнул. - С чего это? - Ну, маленький, в иголках и веточках, с котомкой... Шуман подумал и хрюкнул снова. - Какая же это котомка? Это пустая катушка от кабеля... - А чего ты ее не выбросил? - На балансе же, надо отчитаться. Хейнц беззлобно сплюнул за борт. - Ладно, крепи свою добычу, и давай послушаем, что скажет наша разведка. Шуман тихо застонал и начал разгибаться. - Ежик... - бормотал он. - Ну надо же такое придумать. Что может делать ежик с котомкой в утреннем тумане?.. Бред... Ты б еще лошадь сюда приплел бы тогда еще до кучи... И медведя какого-нить одичалого... Ох... Лейнвебер уже выбрался из своего люка, сияя как медный пфенниг. - Есть, - доверительно сообщил он. - Что «есть»? - Все «есть». И мир, и лагерь. И засечки по девяти целям. И четверо наших. - И все? - И, - Лейнвебер сделал торжественную паузу, - САУ тип 304! Вон там, сто пятьдесят метров. - Он махнул рукой влево. Хейнц несмело улыбнулся. - Ну раз так... Я полезу проверю боеукладчик, ты - палец указал на Шумана - лежишь, ты - на Лейнвебера - сверяете со Штинглем цели по досягаемости и составляете огневую карточку. Исполнять! *** Светало. Туман оседал на масксети, накинутой, несмотря на горестные стенания хозяйственного Шумана, на машину до самого среза дула, превратив ее в очередной бесформенный кусок болотной тени. - Пора. - Хейнц привычно глянул на часы.- Мехвод? - Готов. - Радист? - Готов. - Наводчик? - Готов. - Приготовились.... Пли! Штингль нажал кнопку. *** Хейнцу нечасто удавалось рассмотреть попадание стодвадцативосьми миллиметрового фугаса в цель с полным пробитием. Обычно в бою он был занят командованием, направляя усилия членов экипажа в единое русло боя, да и цели были обычно заметно дальше, но сейчас... Тугая воздушная волна выстрела раздвинула на мгновенье полотнища тумана, приоткрыв пятнистый борт вражеской САУ. Снаряд, проломив его, исчез внутри. Еще какие-то доли секунды САУ стояла как-бы в недоумении, а потом просто исчезла в огне сдетонировавшего боекомплекта. Штингль уже наводился куда-то правее, Лейнвебер подключился к поредевшей сети Бордариана и загрузил данные. За спиной заурчал стартер - Шуман готовился к бою. «Ваш ход» - подумал Хейнц, отрабатывая загрузку следующего фугаса. С противным визгом впереди что-то ухнуло. - Засек! - заорал в наушниках голос Лейнвебера. - Штингль! - рявкнул Хейнц. - Уже! - отозвался наводчик, не отрываясь от прицела. Машина привычно ухнула, отправляя следующий снаряд. Хейнц бросил взгляд на дисплей, где в углу карты горел огонек второй артустановки. Огонек мигнул, и... продолжил ровно светиться. - Недолет! - отрапортовал Лейнвебер. - Доннерветтер! - прорычал Штингль. Одна точка на карте вспыхнула ярче - кто-то аккуратно выезжал сбоку от их ожидаемого местоположения. «Ну вот и все», - меланхолично подумал Хейнц, загружая последний фугас. - «Сейчас он высунется, не найдет нас у деревьев, обнаружит здесь - и привет Одину...» - Штингль, готово! Штингль выстрелил. Слабобронированный истребитель танков, выехавший к ним боком, взорвался, откинув башню от корпуса. - Заряжаю подкалибер! - Почему? - удивился Штингль. - Фугасы кончились! Огонек вражеской артустановки неожиданно мигнул и погас. Зато союзная САУ вдруг окрасилась кружком символа «Перезаряжаюсь!» и сдвинулась с места. Хейнц перевел дух. «Ну теперь наш ход» - хищно подумал он, и вслух скомандовал: - Шуман, вперед!.. *** Высоко в безоблачном небе прошло звено бомбардировщиков, разворачивавшихся в сторону базы. - Вхолостую слетали, - сказал Шуман, сидевший рядом с Хейнцем. - Сколько горючки зря сожгли... - А ты бы предпочел, чтобы они вывалили весь свой груз нам на голову? - удивился Хейнц. - Я бы предпочел, чтобы не приходилось лезть обратно в болото за масксетью! Хейнц застонал. - Шуман, ты безнадежен... Кого это к нам несет? - Бордариан, не иначе, - лежавший в теньке за танком Лейнвебер приподнял голову. - Весь бой рядом крутился, даже кого-то забрал. - Да? То-то я гляжу, что враги как-то быстро кончились... - дежурно пошутил Хейнц. - Значит, пора браться за своих. - Ну и шутки у тебя, командир, - лежавший рядом с Лейнвебером Штингль открыл глаза. - Как у того боцмана. Давно хотел тебе сказать... Танк Бордариана, натужно гудя двигателем, выбрался из-за насыпи и остановился рядом. Было видно, что ему сильно досталось: весь в копоти, морда покрыта замысловатой вязью отметин от вражеских снарядов, из моторного отделения шел подозрительный дымок. В башне распахнулся люк и оттуда стал выбираться Бордариан. - А ведь действительно лошадь, - пробормотал Шуман. - А ребята все «лягушатник», «лягушатник»... Это ж сколько надо лягушек, чтобы такого битюга прокормить?.. Хейнц с подозрением покосился на Шумана. «Эк его болотная тема проняла», - подумал он. - «Как бы не поплыл на этой почве...» Бордариан тем временем сумел выбраться из танка на землю. Его изрядно шатало. Хейнц с тихим стоном оторвался от теплого бока танка. - Экипаж, стройся! Экипаж с охами и невнятным мычанием построился. Бордариан направился к ним. «Интересно, как я сам-то выгляжу», - меланхолично подумал Хейнц. - «А то тут прямо клиника какая-то: щека дергается, глаза в сетке полопавшихся сосудов, нога волочится, рот перекошен... Крепко досталось старику в его консервной банке». - Смирно! Бордариан остановился, достал платок, тщательно протер лицо. - Так-так, - сказал он. - Кто это у нас? Героический экипаж, идущий по трупам товарищей на Колобанова? Опытнейшие ветераны, не имеющие в своем составе никого младше оберлейтента? Герои, уничтожившие половину вражеских сил, или предатели, пропавшие вчера в самый разгар боя? Дозорные, благодаря чьим данным мы сегодня разнесли тут все к чертям, или... - Бордариан остановился, воздел очи долу, и полез опять за платком. - Разрешите доложить, герр оберст? - Не разрешаю. Бордариан закончил свои манипуляции с платком, и убрал его в карман. Остановившись напротив Хейнца, он пристально посмотрел ему в глаза, и неожиданно протянул руку. Хейнц несмело ее пожал. Ритуал повторился у Стигля и Лейнвебера. Остановоившись напротив Шумана, Бордариан с сомнением на него посмотрел. Шуман выглядел хуже всех: после своих ночных эскапад он был покрыт коркой грязи и всякого мусора. От этого он чувствовал себя вдвойне неудобно, и старался на Бордариана не смотреть. - Обнимемся, человеческий детеныш!.. - вдруг взревел Бордариан, и полез обниматься. Шуман пискнул. Бордариан по лошадиному заржал. - Молодцы ребята! Вернемся, всем по медали. Даже ему,- он с нежностью посмотрел на висящего в его объятиях Шумана. - И, кстати, вольно. - И новую масксеть! - прохрипел Шуман. Хейнц вздохнул, и прикрыл глаза. Все было хорошо. (С) Андрей Онимусов, 2017

Наконец-то руки добрались до написания продолжения своей истории на половину вымышленного, на половину реального механика-водителя. Начало здесь - История одного механика-водителя. ДОЛГОЖДАННЫЙ ОТВЕТ Вернувшись к себе от здания клуба Ильгам первым делом подготовил все необходимые вещи, чтобы в любой момент покинуть свой дом и отправиться на службу по повестке из местного военкомата. А если ответ будет очередным "Нет", то на этот случай в голове парня уже созрел определенный план по тихому и незаметному исчезновению из деревни. Все эти сборы и свои замыслы он пытался делать как можно менее заметными для своей тети Розы, которая растила его на равне со своими собственными сыновьями после того, как Ильгам остался сиротой. А она была категорически против того, чтобы отправить его на службу в армию, говоря, что по весне в округе не останется ни одного человека, который смог бы чинить выходящую из строя полевую технику. - Сынок, ты что такой хмурый ходишь, случилось чего? - поинтересовалась тетя, не отрываясь от собственных дел. - Председатель говорит, что плохи дела у нас на фронте, не хватает людей для защиты страны, а я в тылу отсиживаюсь. - Ты опять про свое! Может хватит уже говорить про это? Твои руки здесь нужны, пользы больше принесешь. В городе на завод людей набирают, туда шел бы, а весной поля засевать будешь. Весь фронт хлебом накормишь, вот какую пользу можешь принести. А про фронт и думать забудь. Разговор прошел в обычном своем русле. Услышать чего другого парень и не думал. На исходе четвертого дня поселение навестил председатель колхоза, точнее того, что от него осталось. Пообщавшись с жителями Игнат Арсеньевич направился к дому Ильгама. - Здравствуй, Роза. Сын где? - Здравствуй, здравствуй, Арсеньич. Чего тебе от него надо? - Не мне, а стране. Где Ильгам. Не досуг мне разговоры разговаривать. - В доме он, проходи - ответила Роза. Поправив шапку на голове председатель отворил скрипучую, висящую на одной петле створку ворот и прошел на заметенный снегом двор.Подойдя к порогу крыльца он увидел Ильгама, одетого в овечий тулуп с заплатками на рукавах, ватные штаны и валенки на калошах. - Я готов, товарищ председатель. - Экий ты... прыткий. Ты хоть знаешь, зачем я пришел? - Точно так. Принесли повестку в армию. Я ведь угадал? Тяжелый взгляд председателя вперлись в глаза парня, стоящего напротив. После полуминутного молчания Игнат Арсеньевич шагнул на крыльцо, затолкав перед собой попятившегося парня и захлопнул за собой дверь. - Ты парень, видимо не понимаешь, что такое фронт и что такое смерть. Ты в курсе, что случилось с твоими братьями всего пол года назад? - Помню я и Сашку и Павла... Пашке 18 в декабре должно было стукнуть. Только ведь война дело такое, всегда кто-то умирает. Я понимаю это и готов отдать жизнь ради благополучия Родины. Разве не этому учит нас партия? - Хорошо. Вижу, ты всё серьезно обдумал. Иди попрощайся с Розой. Ты уезжаешь сегодня ночью на товарном поезде. - Я быстро - сказал парень и метнулся к своей тетке. Прощание оказалось не таким, как себе его представлял Ильгам. Тетка с блестящими от слез глазами крепко обняла своего приемного сына, похлопала по спине. - Ну, с Богом, сынок. С Богом - и пошла в дом не проронив больше ни слова. Продолжение последует в случае положительного значения репутации. Если репутация будет отрицательной - значит людям не нравится и писать не буду.