RenamedUser_6825868

"Наш царь - Мукден, наш царь - Цусима" - - так писал антироссийский агитатор, впоследствии сошедший с ума, и закончивший свою жалкую жизнь в приюте. Насчет Мукдена уже давно ясно, что это сражение было выиграно Россией, ведь формальная победа Японии оказалась пирровой, и в доказательство я процитирую японца, крупного историка Сюмпэя Окамото: «Битва была жестокой, она окончилась 10 марта победой Японии. Но это была крайне неуверенная победа, так как потери Японии достигли 72 008 человек. Российские войска отступили на север, «сохраняя порядок», и начали готовиться к наступлению, в то время как подкрепления к ним все прибывали. В императорском штабе становилось ясно, что военная мощь России была сильно недооценена и что в Северной Маньчжурии могут оказаться до миллиона русских солдат. Финансовые возможности России также далеко превосходили подсчеты Японии… После “просчитанного отступления” российские силы восполнили свою военную мощь на маньчжурской границе». Понятно, что мобилизационный потенциал нашей страны многократно превышал японский, поэтому мукденская «победа» на самом деле подорвала военные возможности Японии, но не России. А вот Цусима остается непобиваемым козырем в руках тех, кто до сих пор воюет с Российской империей. Действительно, тут ничего не возразишь, поражение безоговорочное и отрицать это, значит заниматься самообманом. Но в рассуждениях черных пиарщиков есть слабое место, вот в него я и ударю. Вспомним расхожие «цусимские» рассуждения: Россия была разгромлена на море, что привело к поражению к войне, и после Цусимы ничего не оставалось как заключать мир. Разумеется, всё это подается вместе с потоками визгов в духе: «прогнивший царизм», «бездарные адмиралы», «позор» и так далее. Но мы эту тошнотворную пошлятину пропустим, разве мало мы ее слышали? Обратимся к сути. Итак, Цусима – это поражение. Верно? Верно. Россия заключила неравный мир. Верно? Верно. Но как связаны эти два верных утверждения? Обратите внимание: обычно связующее звено подменяется пропагандистским криком. Практически никто не утруждает себя необходимостью продемонстрировать, как из первого вытекает второе. И уже это четко показывает, что перед нами самая натуральная манипуляция. Теперь давайте ее вскроем. Начнем с очевидного. Япония находится рядом с Маньчжурией, а основные силы России находились очень далеко, и все снабжение русской армии обеспечивалось Транссибирской магистралью. В свою очередь японцы перебрасывают свои армии по морю, а это значит, что если удастся уничтожить японский флот, тем самым перерезав снабжение, то это автоматически приведет Россию к победе. Более того, Россия рассматривала возможность высадить войска на территории Японии и захватить Токио. Вторую Тихоокеанскую эскадру отправили на Дальний восток именно для того, чтобы изменить ситуацию на море в пользу России, но свой путь она закончила в Цусимой. Что же добились японцы, победив в Цусимском сражении? Они не позволили перерезать свои морские коммуникации. Они обезопасили себя от угрозы российского десанта на самих Японских островах.Где здесь про поражение в войне России? Здесь только про то, что русские не высадятся у Токио, а японцы продолжат снабжение своих войск по морю. Но русские, как и раньше, продолжают перебрасывать свои армии по суше. То есть сохраняется статус-кво. Да, победить японцев «морским способом» не получилось, но это вовсе не означало, что других способов у России не осталось. Война шла за Маньчжурию и влияние в Корее, именно туда японцы высаживали свои армии, именно там происходили основные события, там обе стороны понесли практически все свои потери. То есть война была сухопутной, и чтобы люди считали иначе, пропагандисты из кожи вон лезли и лезут до сих пор. Разумеется, ничего доказать они не способны, но сместить акценты восприятия войны им удалось, именно поэтому так непропорционально много уделяется внимания событиям на море. А какой же была ситуация на суше после Цусимы? Русские войска продолжали усиливаться, соотношение менялось в пользу нашей страны, Япония выдыхалась, и это оценка ни кого-нибудь, а японского руководства. На совещании у императора с участием гэнро, представителей кабинета и высшего офицерства военный министр Тэраути заявил, что война не может больше продолжаться, поскольку не хватает офицеров. Министр финансов Соне сообщил, что продолжать войну невозможно, потому что на это нет денег, и его поддержали другие участники заседания. Глава штаба армии Ямагата сказал, что единственный выход – это заключение мира. Общий вывод заседания: Японии необходим мир. Таким образом, Цусима не привела к поражению России, впрочем, заранее было понятно, что не могла привести ни при каких обстоятельствах. Дмитрий Зыкин

Принято считать, что спусковым крючком Второй мировой войны стало Мюнхенское соглашение 1938 года и связанная с ним политика умиротворения агрессора, согласно которой ведущие европейские державы старательно направляли усилия Гитлера на восток. Между тем в тени остается ключевое событие, которое по своим последствиям для нашей страны было не менее катастрофичным, чем мюнхенский сговор. 30 августа 1940 года состоялся Второй венский арбитраж, призванный урегулировать территориальные споры Румынии и Венгрии. Для большой войны Германии была нужна нефть. Соответствующей топливной базой, обеспечивающей Гитлеру в достаточной степени горючее, стала Румыния, в которой, кстати, до сих пор добывают нефть. Неслучайно самые серьезные проблемы с обеспечением немецкой армии топливом начались как раз после выхода страны из гитлеровской коалиции. Роль румынской нефти признается исключительно важной, но то, как именно *** эту нефть получил, остается за рамками дискуссии. Говорят, что история не знает сослагательного наклонения. А вот аналитика еще как знает. И анализ развития ситуации наталкивает на мысль, что без Второго венского арбитража, где посредниками урегулирования спора между Румынией и Венгрией выступали, что примечательно, Италия и Германия, *** не получил бы Румынию с ее топливными ресурсами и, возможно, не решился бы напасть на СССР всего год спустя. Между Сциллой и Харибдой В предвоенные годы во главе Румынии стоял монарх Кароль II — представитель немецкого рода Гогенцоллернов-Зигмарингенов. Однако назвать политику династии безоговорочно прогерманской нельзя. Возможно, это связано с тем, что значительную часть своих капиталов представители властвующей элиты предпочитали хранить в английских банках. Впрочем, считать династию румынских монархов немецкой можно лишь с определенными оговорками, ведь мать Кароля II — принцесса Великобритании, а бабушка — Великая княжна Мария Александровна (дочь российского императора Александра II). Предшественник Кароля II на румынском престоле Фердинанд вообще выступил против Германии в Первой мировой войне. Что касается Кароля, то в предвоенный период ему пришлось решать ряд сложнейших внешнеполитических и внутриполитических задач. Было очевидно, что Германия наращивает военно-промышленную мощь при полном попустительстве Англии и Франции. Венгрия, имевшая территориальные претензии к Румынии, стала союзницей Германии, Чехословакия перестала существовать, был осуществлен аншлюс Австрии. Все это означало, что Германия вплотную приблизилась к Румынии, находится на ее подступах. *** предложил Каролю поучаствовать в разделе Чехословакии, но румынский правитель отказался. Это был вызов Берлину, но свой демарш Бухарест отчасти смягчил тем, что Румыния не дала разрешения Советскому Союзу прийти Чехословакии на помощь, пропустив советские войска через свою территорию. Видно, что Кароль пытался лавировать между интересами сверхдержав, но пространство для маневра стремительно сужалось. К тому же Советский Союз заявил о своих претензиях на Бессарабию и часть Буковины. Англия и Франция уведомили Кароля, что не гарантируют Бухаресту неприкосновенности румынских границ на востоке, а ведь именно на востоке Румынии как раз и находилась Бессарабия. Вот тут-то и наметился поворот в политике Бухареста к Берлину, и Германия получила право закупать румынскую нефть по ценам ниже мировых. Хотя Кароль продолжает искать возможности не связывать судьбу своей страны с гитлеровской Германией. Да, он идет на уступки, но Румынию при его правлении нельзя назвать союзницей Германии. Тем не менее политика лавирования между европейскими державами не увенчалась для Бухареста успехом. В начале июля 1940 года Румыния потеряла Бессарабию и часть Буковины, которые отошли к Советскому Союзу. А вскоре активизировалась Болгария, потребовав от Румынии территориальных уступок, причем болгарские претензии поддержали Германия, Италия, СССР и Британия. Железная гвардия В Румынии стало нарастать недовольство властью. Последней каплей, переполнившей чашу народного терпения, стало известие, что на Втором венском арбитраже Бухарест согласился передать Венгрии Северную Трансильванию. Это известие привело к массовым демонстрациям протеста в Румынии. Крупные односторонние уступки подорвали внутриполитические позиции Кароля. Этим воспользовался министр обороны и будущий кондукэтор Румынии Ион Антонеску, который вынудил Кароля отречься от престола в пользу сына Михая, ставшего прикрытием для диктатуры генерала. *** посулил новому румынскому лидеру пересмотр условий Второго венского арбитража, если Румыния проявит должную активность в войне против СССР. Румыния Антонеску присоединилась к Тройственному пакту (Германия — Италия — Япония), именно при нем в 1940 году в Румынию вошли немецкие войска, причем это мотивировалось необходимостью защиты нефтепромыслов, затем он втянул страну в войну против СССР под лозунгом возвращения утраченных территорий. Ион Антонеску происходил из семьи кадрового военного. Он получил прекрасное образование, окончил с отличием военную гимназию, учился в кавалерийско-пехотной школе, кавалерийском училище, в Военной академии и везде считался одним из лучших. В 1914 году Антонеску стал сотрудником Генерального штаба, занимался дипломатической работой, в 1919 году командовал батальоном при подавлении революции в Венгрии. В дальнейшем дипломатическая составляющая в его карьере возрастает, и Антонеску принимает участие в Парижской мирной конференции, работает атташе в Турции, Франции, Бельгии и Британии. Причем посещение Британии произвело неизгладимое впечатление на будущего диктатора Румынии, он даже внедрял в румынскую армию униформу английского образца. Антонеску быстро движется по карьерной лестнице, в 49 лет получает звание генерал-майора, вскоре становится заместителем начальника, а потом и начальником генштаба. В 55 лет (в 1937 году) Антонеску — министр обороны. В это время внутри страны набирает силу организация правого толка «Железная гвардия» под руководством Корнелиу Кодряну — настоящее имя Корнелиу Зелински (наполовину поляк, наполовину немец). Несмотря на репрессии со стороны властей, последователи Кодряну получили 66 депутатских мандатов из 390 на выборах в парламент. Но чтобы лучше понять феномен «Железной гвардии», надо обратиться к истокам появления этой организации. После Первой мировой войны в Румынии резко активизировались коммунистические силы, происходили забастовки и манифестации под лозунгами «Долой короля!», «Да здравствует коммунистическая революция!» Судя по всему, именно государственная власть в качестве противовеса сделала ставку на развитие националистического движения, при этом контролируя и финансируя его. Крупной фигурой среди идеологов румынского национализма был Александру Куза, профессор университета, где учился молодой Кодряну. И если Куза тяготел к публицистике, то Кодряну был скорее человеком действия. Тотальный национализм При участии Кодряну Куза создал Лигу национальной христианской защиты, и румынский национализм получил политическое оформление. Спустя некоторое время лига приобрела значительную популярность, но, видимо, чрезвычайное усиление националистов не входило в планы властей, и в лиге на пустом месте произошел конфликт среди руководства, который привел к расколу организации, вероятно, организованному сверху. Кодряну с группой единомышленников создает собственную организацию, которая с годами окрепла, превратившись в мощное движение. «Железная гвардия» — отнюдь не партия парламентского типа, а в значительной степени боевая группа, не гнушавшаяся политических убийств, но пользующаяся поддержкой видных представителей интеллигенции, среди которых, кстати, был Мирча Элиаде. Так что «гвардейцы» превратились в серьезного конкурента Каролю, стремившемуся установить режим личной диктатуры. Кодряну был знаком с Антонеску, и когда власти страны во главе с королем взяли курс на силовой разгром «Железной гвардии», Антонеску оказал организации поддержку. Правда, это не спасло Кодряну от тюремного заключения, во время которого он и ряд других представителей движения были убиты. Кому была выгодна расправа над Кодряну? Вряд ли инициатива исходила от короля, скорее всего, монарха подставили люди рангом пониже. Мертвый вождь превратился в мученика, погибшего за правое дело. Внутриполитическая ситуация в Румынии тем временем накалилась. В ответ на убийство Кодряну и его соратников «Железная гвардия» начала террор против тех, кого она считала виновными в смерти своих лидеров. Власть ответила жесткими мерами, и вскоре несколько сот «гвардейцев» были казнены. «Железная гвардия» в ответ расправилась с министром внутренних дел. На таком сложном внутриполитическом фоне территориальные уступки, которые сделал Кароль, не могли не привести к настоящему взрыву общественного возмущения. «Железная гвардия» была ослаблена репрессиями, но не разгромлена окончательно, именно ее идеи легли в основу общественного протеста против короля. Пытаясь сбить волну выступлений, Кароль согласился сформировать новое правительство, в которое бы вошли представители «Железной гвардии», а пост премьера был предложен Антонеску, который в свою очередь потребовал от Кароля отречься от власти. И вскоре румынский монарх едва унес ноги из страны, преследуемый «гвардейцами». А в начале 1941 года «Железная гвардия» подняла мятеж уже против Антонеску. Но попытка переворота провалилась, после чего Антонеску сконцентрировал в своих руках максимум гражданской и военно-политической власти, провозгласив себя верховным главнокомандующим и кондукэтором, вождем. Вот так союзником Германии стала нефтедобывающая страна. После этого у Гитлера появилась реальная возможность вести большую войну. Дмитрий Зыкин http://www.odnako.or...ial/show_11356/

Его фамилию в любом тексте сопровождают хлесткие характеристики: «трус, бездарность, предатель». Стесселя до сих пор винят во всех мыслимых и немыслимых грехах, и от бесконечного повторения эти выпады превратились в самоочевидную истину. Но что если в данном случае мы имеем дело с известным принципом, согласно которому ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой? Суд по делу о Порт-Артуре приговорил Стесселя к расстрелу, и это обстоятельство обычно считают достаточным доказательством предательства, бездарности и трусости генерала. О том, что суды ошибаются, знают все. Все слышали и такое понятие, как «заказное решение суда», так почему бы не поставить под сомнение действия судей начала XX века? Тем более что для этого есть масса оснований. Начнем с того, что Стессель — участник Русско-турецкой войны, потом воевал в Китае во время «Боксерского восстания», имел награды. Ни в трусости, ни в бездарности не замечен. В Порт-Артуре был ранен в голову, но командования не сдал. Более того, когда японцы стали постепенно обкладывать город, он получил письменное предписание от Куропаткина покинуть Порт-Артур. Стессель отказался и обратился к Куропаткину с просьбой позволить ему и дальше руководить обороной. Вы будете смеяться, но потом именно этот факт поставили Стесселю в вину. Сказали, что он не подчинился приказу и «самопроизвольно» остался в крепости. Здесь на ум сразу приходит фраза из фильма «О бедном гусаре замолвите слово»: «Я еще понимаю, когда самозванец на трон. Но самозванец на плаху?» На этом фантасмагория не заканчивается. Любой, кто прочитает приговор Верховного военно-уголовного суда по делу о сдаче крепости Порт-Артур, будет удивлен формулировками. Сначала Стесселя приговаривают к расстрелу. Потом этот же суд в том же самом документе обращается к царю с ходатайством смягчить наказание до десяти лет заточения. А мотивирует свою просьбу тем, что крепость «выдержала под руководством генерал-лейтенанта Стесселя небывалую по упорству в летописях военной истории оборону», а также тем, «что в течение всей осады генерал-лейтенант Стессель поддерживал геройский дух защитников крепости». Что же мы видим? «Предатель» руководит обороной, да так, что она поражает своим упорством. «Трус» успешно поддерживает геройский дух защитников! Согласитесь, что-то тут не так. Идем дальше. Известно, что Стессель был помилован Николаем Вторым. Этот факт, кстати, используют в качестве «доказательства» неадекватности царя. Грубо говоря, Стессель — предатель, а Николай — *** и размазня, предателя помиловавший. Но вот телеграмма участника обороны Порт-Артура в адрес Стесселя: «От души поздравляю с освобождением своего любимого боевого начальника.». А вот что пишет другой артурец, командир судна «Силач» Балк: «Вспоминая боевое время, сердечно поздравляю Вас с милостью государя императора». Я привел лишь два свидетельства, но их гораздо больше. Как видим, в те годы отнюдь не все считали Стесселя предателем. Теперь переходим непосредственно к решению суда. Следственная комиссия, разбиравшая порт-артурское дело, нашло в действиях Стесселя признаки целого вороха преступлений, и обвинение состояло из множества пунктов. Однако на суде оно почти полностью развалилось, съежившись до трех тезисов: 1) сдал крепость японским войскам, не употребив всех средств к дальнейшей обороне; 2) бездействие власти; 3) маловажное нарушение служебных обязанностей. Под «бездействием власти» подразумевалось следующее. В Порт-Артуре генерал-лейтенант Фок в насмешливом тоне критиковал действия не подчиненных ему лиц, а Стессель этого не пресек. За это «бездействие власти» Стесселю потом дали месяц гауптвахты. Третий пункт назван маловажным самим же судом, так что его даже рассматривать не будем. Остается лишь один пункт, причем смотрите внимательно формулировку — тут нет ничего про трусость, бездарность, некомпетентность или предательство. Вместе с тем считается, что Стессель принял решение о капитуляции вопреки мнению других офицеров, причем в обществе до сих пор бытует убеждение, что крепость могла еще долго держаться. Одного такого проступка действительно достаточно, чтобы заслужить смертную казнь. Вот с этим мы сейчас и разберемся. Незадолго до падения крепости состоялся военный совет, на котором обсуждалось сложившееся положение. Что говорили офицеры зафиксировано в журнале заседания, и этот документ давно обнародован. Любой может убедиться, что на совете происходили весьма странные вещи. Один из другим офицеры подробно описывали отчаянное положение крепости, долго объясняли, почему держаться невозможно, но тем не менее призывали продолжать оборону. Вот характернейшие примеры: — подполковник Дмитревский: «Обороняться можно еще, но сколько времени, неизвестно, а зависит от японцев... Средств для отбития штурмов у нас почти нет»; — генерал-майор Горбатовский: «...Мы очень слабы, резервов нет, но держаться необходимо и притом на передовой линии...». Уверяю вас, большинство участников заседания рассуждало в том же духе. Впрочем, на самом деле в этом нет ничего удивительного. Просто никто не хочет прослыть трусом, никто не хочет попасть в ситуацию, когда на него укажут пальцем как на человека, который предлагал сдаваться. В какой-то степени подчиненные подставляли своего командира, который прекрасно видел, что обороняться нечем, а ответственность за непопулярное решение будет лежать только на нем. Между тем абсолютное большинство нижних чинов защитников Порт-Артура под конец осады болели цингой. На этот счет есть данные в материалах следствия. Там же приведены и показания генерал-майора Ирмана о том, что за день до падения крепости на западном фронте снарядов для орудий большого калибра не было вообще. Немногим лучше обстояли дела на Восточном фронте, где, по свидетельству генерал-лейтенанта Никитина, в среднем было по 10—12 снарядов на полевое орудие, то есть на несколько минут стрельбы. Причем к этому времени японцы захватили практически все мало-мальски серьезные русские укрепления. Кроме того, в руках японцев уже была важная высота — гора Высокая, за которую долгое время шли ожесточенные сражения. Захватив и оборудовав на ней наблюдательный пункт, японцы смогли корректировать огонь своей артиллерии и начали топить корабли русской эскадры, которая находилась в Порт-Артуре. Всего защитников крепости оставалось около 10— 12 тысяч человек, а госпитали были переполнены больными и ранеными. Между прочим, Стессель потом заявил, что японцы в августе 1904 года через своих парламентеров сказали, что если крепость будет взята с бою, то японские начальники не ручаются за зверство своих войск и возможность повальной резни. Оценив ситуацию, Стессель понял, что вскоре японцы сообразят, что у русских больше не осталось возможностей для сопротивления. В этих условиях придется принять любое решение, которое продиктует победитель. Стессель, не тратя время на формальности, на сбор еще одного военного совета, сыграл на опережение, направив японцам предложение начать переговоры о капитуляции и тем самым добившись относительно почетных условий сдачи. Но если Стессель не виноват, то возникают вопросы: кто и как слепил позорную ложь о нем, кто его оклеветал и почему решение суда оказалось столь несправедливым? Если говорить о подготовке общественного мнения, то здесь важную роль сыграл Евгений Константинович Ножин, автор книги «Правда о Порт-Артуре». Оттуда общественность и почерпнула «всю правду» о Стесселе. Ножин — весьма интересная личность, так сказать, хрестоматийный поборник «свободы слова». Он был военным корреспондентом в Порт-Артуре, делал репортажи с места событий. И все бы ничего, если бы не одна деталь: его заметки содержали важную военную информацию, которая попадала японцам в руки. Ножин писал о том, насколько эффективен огонь японцев по нашим укреплениям, отмечал, какими силами выходят русские корабли на рейд, в какое время возвращаются. Рассказывал, кто командуют различными участками обороны, описывал тактику боя защитников Порт-Артура. Спрашивается, кому нужна такая информация? Русские солдаты и офицеры и так без всякого Ножина знают, как они воюют. А японцам, которые имели доступ к прессе и читали газету, это бы помогло. Думаю, что в Великую Отечественную войну за аналогичные очерки из осажденной Одессы, Севастополя или блокадного Ленинграда деятеля, подобного Ножину, задержали бы как немецкого шпиона и расстреляли бы в два счета. И дело тут не в пресловутой «кровожадности сталинского режима», а в соблюдении самых элементарных правил информационной безопасности. Так вот, Стессель решил пресечь бурную деятельность этого журналиста, приказав его арестовать. Как ни странно, задача оказалась очень сложной. Ножин вдруг каким-то чудесным образом исчез из осажденного города. Вырваться можно было только по морю, а по настоянию Стесселя вышло распоряжение не брать Ножина на корабли, так что ловкому журналисту удалась штука почище фокусов Дэвида Копперфильда. Впрочем, чудес не бывает, просто у Ножина оказались могущественные покровители: контр-адмиралы Иван Константинович Григорович и Михаил Федорович Лощинский. Они организовали бегство Ножина из города, использовав для этой цели военный корабль! Сначала журналиста тайно переправили на канонерку «Отважный», эту «почетную» миссию возложили на морского офицера Бориса Петровича Дудорова. А потом на миноносце «Расторопный» Ножина вывезли в китайский город Чифу. Миноносец потом еще и взорвали. Все это наводит на мысли о предательстве. Да, приходится с горечью признавать, что в Порт-Артуре все-таки были предатели, но не Стессель, а другие люди. Давайте внимательно присмотримся, как сложилась дальнейшая судьба тех, кто организовал Ножину бегство. Предлагаю провести проверку «февралем» и «октябрем». Суть метода в следующем. Революционерам свойственно после своей победы проводить кадровую чистку и расставлять своих людей на важные посты. Вот в такие исторические моменты и выясняется, кто чего стоит, кто защитник законной власти, а кто ее враг. Лощинский умер в 1908 году, так что к нему «тест на революционность» не применим. А вот карьера Дудорова после Февральской революции резко пошла вверх. Он стал Первым помощником морского министра и контр-адмиралом. С Григоровичем ситуация занятнее. Это вообще интересный человек, с весьма широким полем деятельности. Находился на военно-дипломатической работе в Великобритании. Был начальником штаба Черноморского флота в неспокойные дни первой революции. В 1911—1917 годах он морской министр. Нетрудно заметить, что годы, предшествовавшие «февралю», — это период, когда именно Григорович стоял во главе морских сил Российской империи, а сразу после «февраля» отправлен в отставку. То есть он все-таки сторонник законной государственной власти? Не будем торопиться, впереди еще тест на «октябрь», и для всех, кто учился в школе в СССР, слово «октябрь» и слова «матросы», «флот» неразделимы. Напомню, что сразу после «февраля» реальной властью на Балтийском флоте стал «матросский» комитет «Центробалт», во главе которого стоял большевик Павел Ефимович Дыбенко. Ясно, что такая мощная организация не появляется в одночасье. Очевидно, что подготовительная революционная работа ведется задолго до формального часа X. Значит, Григорович по долгу службы должен был сделать все для борьбы с революцией. Простое соблюдение своих служебных обязанностей автоматически превратило бы его в злейшего врага революционеров. И вот пришли к власти большевики, и что же они сделали с Григоровичем? Что такое красный террор, мы знаем. Также прекрасно знаем судьбу поколения Григоровича, людей его уровня. Такие, как он, в массе своей составляли Белое движение либо при первой же возможности бежали из Советской России, а очень многих из тех, кто не успел спастись, ставили к стенке и сажали в тюрьмы. В случае Григоровича мы видим совершенно иную картину. Да, при большевиках он, конечно, никаких заметных постов не занимал, но его, царского морского министра (!), не расстреляли и не посадили. И это в то время, когда за куда меньшие «проступки» ставили к стенке. При советской власти Григорович работал в Петроградском отделении Главного управления Единого государственного архивного фонда, был сотрудником Морской исторической комиссии, потом ненадолго находился в штате Морского архива. В 20-х годах Григоровичу разрешили эмигрировать. Перебравшись во Францию, он спокойно дожил свой век и умер в 1930 году в возрасте 77 лет. Не похоже, чтобы Григорович и большевики были злейшими врагами. Есть над чем задуматься, не правда ли? Измена в Российской империи завелась давно, в 1917-м она лишь вышла наружу. Факты, изложенные в статье, заставляют предположить, что Стессель стал жертвой интриги тех людей, которые уже в то время взяли курс на подрыв государственной власти в России. Стесселя приговорили к смертной казни, чтобы вывести из-под удара настоящих предателей. Кстати, знаете кто судил Cтесселя? В числе судей был Николай Владимирович Рузский, то есть именно тот человек, который впоследствии был одним из главных участников свержения Николая Второго. Кстати, он вместе с Гучковым и Шульгиным присутствовал при «отречении» царя. А знаете, кто на суде представлял обвинение? Александр Михайлович Гурский, которого потом Временное правительство назначило Председателем Главного военного суда. Думаю, что дальнейшие комментарии излишни. автор Дмитрий Зыкин http://www.odnako.or...ial/show_12172/

1 августа 1914 года Германия объявила войну Российской империи. И уже очень скоро на русском фронте развернулись сражения в Пруссии и Галиции. Не секрет, что советская идеология всемерно подчеркивала неудачи царского режима, вот и получается, что о Галицийской битве, превосходящей по масштабу Восточно-Прусскую операцию, знают значительно меньше. Почему? Да именно потому что в ней Россия одержала блестящую победу, а во время Восточно-прусской операции 2-ая армия генерала Самсонова потерпела тяжелое поражение, а 1-ая — Ренненкампфа отступила. В каком тоне обычно рассказывают о неудачной операции в Пруссии? Можно выделить два подхода: прямое обливание грязью нашей страны и более тонкое, изощренное издевательство. Первый подход. Войска бросили в наступление без надлежащей подготовки, неукомплектованными, с плохой организацией тыла. Простые солдаты, разумеется, мужественны, но никакого героизма не хватит, чтобы компенсировать бездарность и предательство генералов. Так что крах русских армий закономерен. Вывод из этого следует более чем очевидный и многократно озвученный: Российская империя прогнила, ни система в целом, ни руководство армией в частности никуда не годились. В общем, «проклятый царизм». Второй, более хитрый подход, построен как бы на патриотических позициях. Суть его в следующем. Немцы теснили французов к Парижу, а Россия, верная союзническому долгу, бросилась на выручку. Германия, столкнувшись с нашим наступлением на востоке, перебрасывает с западного фронта часть своих сил и наносит русским поражение. Толком не подготовившись, не завершив мобилизацию, русские своей кровью спасли союзника. Ура русскому солдату и офицеру. Ну и какой же вывод из этого можно сделать? Да практически точно такой же, что и в первом случае. Судите сами, Россия спасает Францию, думает о союзнике, а своего солдата бросает в неподготовленное наступление, завершившееся крахом. Россия ведет войну не за свои интересы, а за чужие. Ну и кто после этого руководители страны? В лучшем случае бездари, в худшем предатели. И опять получаем «проклятый царизм». Вроде бы и шли другой дорогой, а все равно пришли туда же. Какова же объективная сторона вопроса? План командования Германской империи базировался на идеях Шлиффена. Находясь во главе немецкого Генерального штаба, он разработал стратегию войны Германии на два фронта. Предполагалось сконцентрировать максимальное количество войск против Франции и сначала разгромить ее быстрым ударом, а потом уже, развернувшись, всей мощью обрушиться на Россию. При этом считалось, что русская мобилизация пройдет медленно, и наша армия не успеет воспользоваться тем, что немцы оставляют на Востоке сравнительно незначительный заслон. Но если сработает план Шлиффена, то миллионы немецких солдат двинутся на Россию. Этого ни в коем случае нельзя было допускать, и русское командование сделало все, чтобы сорвать немецкий блицкриг. В той ситуации счет шел буквально на дни, ведь противник исходил из того, что займет Париж за 39 дней войны. Русским нужно было действовать максимально быстро, этим и объясняется на первый взгляд посредственная подготовка операции. Хотелось бы задать вопрос тем, кто видят здесь признаки «бездарности и проклятого царизма», а как должно было поступить наше верховное командование? Дождаться полной мобилизации, подтянуть значительные резервы, укрепить тылы и… оказаться один на один со всей колоссальной германской армией, переброшенной с Запада на Восток? Видный германский военачальник Макс Гофман впоследствии писал, что выступление двух российских армий ожидалось немцами между 15 и 20 августа 1914 года. Однако еще до 14 августа они получили сведения, что крупные русские силы пришли в движение. Предприняв наступление в Пруссии, Россия спасала не Францию, а себя, воевала за свои интересы, а не за чужие, и справилась со своими задачами просто блестяще. Блицкриг оказался сорван. Немцы не смогли додавить Францию, увязнув в позиционных боях, и тем самым не смогли перейти ко второй части плана Шлиффена, предусматривавшего удар всеми силами по России. А что касается, поражения 2-ой русской армии Самсонова в Пруссии, то оно не было таким уж тяжелым, как его часто пытаются представить. Иногда называют совершенно колоссальные цифры, но есть данные, согласно которым, общие потери 2-ой армии убитыми, ранеными и пленными составили 56 тыс. человек, из которых убито 6 тыс. Цифра в 6 тыс. убитых, на первый взгляд, кажется очень небольшой, однако по официальным сведениям за всю кампанию 1914 года Россия потеряла убитыми 43 тыс. человек. Правда, Борис Урланис в своем фундаментальном труде «Войны и народонаселение Европы» считает ее заниженной. Для того, чтобы оценить размеры недоучета потерь, он предложил ориентироваться на 1915 год: «Если принять для 1914 г. среднемесячное число убитых в 1915 г., то за пять с половиной месяцев 1914 г. это даст около 83 тыс. человек сверх учтенного числа». Ну что ж, если воспользоваться подходом Урланиса, то надо начать с того, что среднемесячное число убитых в 1915 году составляло 23 тыс. человек, а Восточно-Прусская операция длилась как раз один месяц. Но одновременно же шла еще Галицийская битва. То есть эти 23 тыс. не полностью приходятся на Восточно-Прусскую операцию. Далее, «разрекламированное» окружение и поражение армии Самсонова — это тоже не вся Восточно-Прусская операция, то есть из 23 тыс. надо вычесть потери параллельно шедшей Галицийской битвы, да еще отнять потери, которые пришлись на Восточно-Прусскую операцию, но не относились к окружению Самсонова. Аналогичные рассуждения можно провести и по раненым, и по пленным. С учетом этого утверждение о том, что общие потери 2-ой армии убитыми, ранеными и пленными составили 56 тыс. человек, вполне правдоподобно. Если же смотреть со стратегической точки зрения, то операция в Восточной Пруссии — это очевидный успех русской армии, и в особенности ее высшего командования. Еще раз подчеркну, руководство страны думало о российских интересах. Но и наши союзники по Первой мировой точно также действовали согласно своим интересам. Так вот, существует точка зрения, согласно которой союзникам было выгодно предать нашу страну для того, чтобы не делиться плодами неминуемой победы. По этой причине союзники поддержали февралистов и прочих революционеров, которые развалили нашу страну и армию, что, в конце концов, и привело побеждающую Россию к брестской капитуляции. Характерно, что 23 февраля 1917 года начинается Февральская революция, а уже 1 марта Англия и Франция де-факто признают Временный комитет Государственной думы. Обратите внимание, Лондон с Парижем признали власть революционеров до отречения Николая Второго. Утверждается, что в тот момент они уже понимали, что Германия неминуемо потерпит поражение, и даже обрушение Восточного фронта ничего уже не меняло. На это возражают, что Германия отнюдь не находилась в тяжелом положении, и даже вела войну на чужой территории. Следовательно, Англии и Франции было невыгодно способствовать разрушению России, ведь если обваливается фронт, удерживаемый русской армией, то это резко повышает шансы Германии на победу или по крайней мере на ничью. Особо подчеркивается, что даже в июле 1918 года Германия вела наступление на Западе. Кто же прав в этом споре? Чтобы ответить на этот вопрос, конечно, можно сделать подробный анализ ситуации на фронтах, рассмотреть обеспеченность ресурсами, изучить состояние промышленности и сельского хозяйства Германии в сравнении с ее противниками. А можно поступить проще: обратить внимание на один очень и очень красноречивый факт, на условия Бухарестского мира 7 мая 1918 года. Итак, Бухарестский мир заключала Румыния с Германией и ее союзниками. Напомню, что уже в 1916 году Румыния потеряла и столицу, и почти всю свою территорию. У румын оставалась небольшая часть страны, благодаря помощи русской армии. Но 3 марта 1918 года Россия подписала Брестский мирный договор, так что удержать даже последний кусок территории было невозможно. То есть налицо полный крах государства, полное поражение армии. Можно считать большой удачей, если по итогам такого разгрома румынское государство вообще сохранится хоть в каком-то виде. Причем Румыния потерпела поражение от стран, которые являлись для нее историческими противниками. Австро-Венгрия и Турция — многовековые враги Румынии, а с Болгарией Румыния повоевала буквально накануне Первой мировой в Балканской войне и отобрала у нее часть территории. Кстати Румынией правила немецкая династия, и переход этой страны на сторону Антанты воспринимался в Германии как предательство. То есть на снисхождение можно было не рассчитывать, и даже, наоборот, по всем признакам от Румынии должны были потребовать невероятно позорных уступок. А Бухаресту деваться некуда, ведь помочь Румынии было некому. Однако произошло прямо противоположное. Вкратце условия мира следующие. Румыния возвращала Болгарии то, что захватила во время Балканской войны, плюс делались незначительные территориальные изменения в пользу Болгарии. Австро-Венгрия забирала некоторые приграничные участки (6 тыс. кв. км), богатые лесом и полезными ископаемыми. В румынской Северной Добрудже (выход в море) устанавливался режим совместного управления стран Четверного союза, но с сохранением Румынии выхода к Черному морю. Кроме того, Бухарест соглашался допустить Германию к своим нефтепромыслам на условиях концессии, а также выплачивал контрибуцию под видом покрытия расходов на содержание оккупационных армии и обязательства выкупить банкноты, выпущенные оккупационными властями. Однако в качестве компенсации Румыния получала признание оккупации Бессарабии румынскими войсками. То есть, даже полностью проиграв всё, что можно, Румыния, по сути, почти ничего не потеряла. О чем это говорит? Об очень и очень тяжелом положении Германии и ее союзников. Они не могли даже свою безусловную победу конвертировать в адекватные приобретения. Но самое интересное, что Румыния не ратифицировала даже такой, очень выгодный договор, очевидно, понимая, что шансы Германии на победу нулевые, и надо лишь немного подождать, когда Четверной союз рухнет. Так оно и произошло, и в конце 1918 года Румыния вновь начала военные действия, и за это в Версале получила огромные территориальные приобретения. К этому стоит добавить, что присоединение США к Антанте было уже решенным делом до февраля 1917 года, о чем писал в своих мемуарах Владимир Николаевич Коковцов, преемник Столыпина на посту председателя Совета министров. Ожидавшаяся военная помощь американцев тем более предрешала поражение Германии. Таким образом необходимости Лондону и Парижу держаться за союзника в Санкт-Петербурге уже не было, а уступать России обещанные Босфор и Дарданеллы очень не хотелось. Говорят, что мол Россия «выдохлась», «изнемогая» в Первой мировой войне, так что «неудивительным» итогом бесконечных неудач и поражений стала Февральская революция. Сторонники этой точки зрения поразительным образом забывают, что Февраль случился как раз после успешного 1916 года. Именно кампания 1916 года стала для Русской армии победной. Триумфальный Брусиловский прорыв завершился 22 августа 1916 года, после чего никаких действительно крупных операций, сопоставимых с Брусиловским прорывом, русская армия не проводила. То есть при всем желании не получится откопать какое-нибудь разгромное поражение нашей армии в тот год. Самое интересное, что триумф Брусиловского прорыва отрицать вообще мало кто решается, и получается очень интересная ситуация: люди знают об успехах русской армии, знают о выигранной Россией кампании 1916 года, но при этом умудряются утверждать, что Февраль — это во многом следствие поражений России в Первой мировой! К Брусиловскому прорыву, во время которого русским армиям противостояла не только Австро-Венгрия, но и войска Германии надо бы еще добавить и Эрзурумскую операцию 1916 года, закончившуюся разгромом турецких войск. Это февраль 1916 года, а в апреле русские взяли Трабзон, в июле — Эрзинджан, то есть вторглись уже глубоко в турецкие земли. Иными словами, три ключевые государства-противники России: Германия, Австро-Венгрия и Турция получили существенные удары. Ну, ладно бы революция произошла после «Великого отступления» 1915 года. Так нет же, Февраль последовал за периодом очевидных и максимальных успехов русской армии. Выдумки о Российской империи порой доходят до крайней степени нелепости. Можно услышать даже и то, что к февралю 1917 года армия истощила людские резервы. Эту глупость, конечно, несложно опровергнуть, достаточно посмотреть на численность населения страны в то время и сопоставить ее с потерями в войне, чтобы понять, насколько неуместны разговоры о том, что у России не хватало людей для ведения боевых действий. Однако, сторонники «истощившихся ресурсов» говорят, что к февралю 1917 года Русская армия насчитывала всего 7 млн человек, а иногда и того меньше — около 6,5. Цифра 7 млн гуляет уже довольно давно и попадается достаточно часто, так что на ней стоит остановиться подробнее. Откуда она взялась? Итак, Россия за время войны мобилизовала 15,378 млн человек, и по завышенным данным погибло (все причины) — 2,254 млн человек, ранено 3,749 млн человек, попало в плен — 3,343 млн человек. Итак, если сложить все потери, включая и раненых, то получим 9,346 млн человек. От числа мобилизованных отнимем число потерь, получим 6,032 млн. Вот она, цифра, близкая к искомой. Однако, понятно, что далеко не все раненые безвозвратно выбывали из армии. Так что нельзя из числа мобилизованных вычитать всех раненных. При этом заметьте, что из числа мобилизованных вычитались заведомо завышенные цифры. Если оперировать более реальными данными, то Русская армия к февралю 1917 года насчитывала около 10 млн человек, а никак не 7 млн. Возможно, эта цифра получилась иначе. Например, крупный военный историк, генерал Николай Головин писал, что к 31 декабря 1916 года в Действующей армии находилось 6,9 млн человек. Однако, в эту цифру не входят еще 2,2 млн человек, относившихся к запасным частям и 350 тыс. человек, подчиняющихся военному министру (они учитывались отдельно, в отличие от Действующей армии, подчиненной Верховному главнокомандующему). Складывая все эти подразделения воедино, получим 9,45 млн человек, то есть опять выходим на цифру, близкую в 10 млн. Мощь русской армии была столь велика, что некоторое время она успешно действовала даже в условиях постфевралистского хаоса. Приведу в пример Мэрэшештское сражение в июле-августе 1917 года (Румыния). В ней войска Германии и Австро-Венгрии сразились с румыно-русскими армиями. Подчеркну, что у противника в основном войска были германскими. Так что аргумент про «неумеющих воевать австрияков» заведомо неприменим. Что такое румынская армия, я думаю объяснять не надо — очень и очень слабая. Что такое русская армия уже после Февраля при «доблестном» режиме Керенского тоже всем понятно. Несмотря на это, потери противника составили 47 тыс. убитыми и ранеными. По советским данным румыно-русские потери были примерно такими же, но идеологизированность советской историографии в части Первой мировой заставляет в этом усомниться. Как бы то ни было, а налицо очень крупная неудача Германии, чьи войска в основном и принимали участие в том сражении. Потери существенные, и, кстати, вполне сопоставимые с потерями окруженных частей Самсонова в Восточной Пруссии, о которых я говорил в начале статьи. Кстати, что-то я ни разу нигде не слышал, чтобы сражение при Мэрэшешти хоть кто-нибудь называл доказательством «прогнившего кайзеровского режима». А ведь Германия не достигла ни одной из поставленных целей, поскольку идея была в том, чтобы разгромить румыно-русские войска, захватить ту часть Румынии, которая еще оставалась неоккупированной и выйти к границам России. Ничего у Германии не получилось. Таким образом, надо признать, что до Февраля русская армия уверенно шла к победе и представляла собой мощный и боеспособный организм. Не в мнимом поражении нашей армии на фронтах надо искать причины Февраля, а, напротив, победу у нас украли совершившие революцию. автор: Дмитрий Зыкин Источник - http://www.zpu-journ...sian_Mythology/

Артем Драбкин вернулся из Германии, где опрашивал бывших солдат Вермахта. Он собрал немало интервью в которых немцы рассказывали о советском плене, о Красной армии, советской военной технике, о причинах поражения Германии и многом другом. Вот здесь Драбкин подробно рассказывает об этих свидетельствах немцев: http://tv.km.ru/arte...eda-sssr-vzglya