anonym_Wca1PyCYCzCy

"семерки" являлись творческой переработкой итальянского эсминца "Маэстрале", начатого постройкой в 1931-м году. И стали, таким образом, порождением концепций, обладавших умами конструкторов в начале 30-х годов, - за 10 лет до войны. А концепции эти, с учетом итальянской специфики гласили, - скорость и огневая мощь. Сверхскоростными кораблями "семерки", учитывая качество исполнения итальянских решений (в свою очередь отнюдь не самых прогрессивных) на советской производственной базе не стали. Как кстати не стали и их итальянские прототипы. Да этот параметр и оказался в условиях реальной войны третьестепенным. А вот огневой мощью обладали очень солидной. Естественно тягаться с английскими "Трайблами", японскими "Фубуки" или французскими "Ле Арди" наши семерки не могли. Но смотрелись к началу войны не хуже среднего эсминца флотов ведущих держав это уж точно. Правда русские "новики" превосходили своих современников в этом компоненте настолько, что даже к концу ПМВ, когда уже и России никакой на сцене давно не было, редкий эсминец смог бы превзойти их в артиллерийской дуэли. Вся беда в том, что огневая мощь оказалась практически единственным козырем советских эсминцев. И этот козырь остался войной практически не востребованным. А у "новиков" подавляющая огневая мощь была лишь одним из многих достоинств. "Ахиллесовой пятой" седьмого проекта была малая прочность корпуса. Итальянцы, для достижения превосходства в скорости хода, чему они традиционно придавали решающее значение, стремились всемерно облегчить свои корабли. Не желая при этом жертвовать вооружением, они экономили на корпусах, делая их более легкими, но и менее прочными. Однако то, что хорошо для маленького и спокойного Средиземного моря не подходит для более суровых условий. Этого и не учли советские конструкторы. Мало того, что меньшая прочность корпуса приводила к неоправданным потерям кораблей. Так, например, во время ПМВ четыре "новика" подорвались на минах. Причем "Беспокойный" 28 августа 1916 года у Констанцы сразу на двух, а "Орфей", "Забияка" и "Летун" на одной каждый. Но ни один из этих кораблей не был потерян. Что касается "семерок", то из 20 подорвавшихся кораблей 9 погибли. Двойного подрыва не пережил ни один. Более того, эти корабли могли разрушаться и без всякого воздействия неприятеля. В ночь на 6 мая 1942 года "Громкий" едва не потерял носовую часть, попав в восьмибалльный шторм. Корабль получил такие повреждения, что его пришлось разрезать надвое и устанавливать нос заново. Еще показательнее во всех отношениях случай, произошедший с "Сокрушительным". 20 ноября 1942 года, эскортируя конвой QP-15, он попал в 8-9-балльный шторм. У корабля отломилась и затонула корма. На спасение "Сокрушительного" были высланы эсминцы "Урицкий" и "Куйбышев". Это были... бывшие "новики" "Забияка" и "Капитан Керн", спокойно выдержавшие шторм. Эсминцы советской постройки – лидер "Баку", и посланный на смену "новикам" "Громкий" этого шторма не выдержали, причем последний был вынужден прервать операцию и вернуться на базу, а первый, также участвовавший в проводке конвоя QP-15, получил повреждения. Когда "Урицкий" и "Куйбышев" подошли к терпящему бедствие "Сокрушительному" выяснилось, что в условиях такого жестокого шторма буксировка не представляется возможной. Тогда было решено снять команду. В числе первых борт аварийного эсминца покинули командир и большинство офицеров. Впрочем, перебив всех образованных русских, большевики не могли уничтожить всех русских вообще. Поэтому команда корабля, пусть и брошенная своими "офицерами", оставалась, в общем такой же, какими были наши моряки в самые славные периоды русской истории. Нижние чины, не получая команд ни на эвакуацию, ни на мероприятия по спасению корабля, по собственной инициативе (!) организовали борьбу за живучесть. Оказались исправны и были запущены котлы. Оба гребных вала переломились, однако пар был нужен, чтобы запустить водоотливные механизмы. В общем и целом, команде удалось стабилизировать состояние судна, его плавучести ничто не угрожало. Проблема состояла в том, что организовать спасение людей в столь сложных условиях было чрезвычайно трудно. В добавок на обоих "новиках" стало выходить топливо. Тогда им на смену и был послан "Громкий", который, как уже было сказано выше, не преуспел. В итоге на корабле осталось 15 человек. Завершающим актом драмы стал приказ командования СФ атаковать дрейфующий корпус эсминца, на котором еще оставались люди, торпедными катерами, чтобы "не допустить сдачи врагу". К счастью, отмененный в виду плохой погоды. Капитана "Сокрушительного" и командира БЧ-2 расстреляли по приговору военного трибунала, остальных офицеров отправили в штрафбат. Кроме двоих старлеев, разделивших судьбу корабля и оставшейся части команды, пропавших без вести. Такая вот история. Сколько еще русских людей так вот бездарно погибло в эту войну, расплачиваясь за чужие ошибки. Впрочем, разве это не Ленин сказал, - "чем хуже, тем лучше"? Вторым главным недостатком седьмого проекта стала низкая дальность плавания, которая существенно сужала их тактические возможности, в особенности на открытых театрах. Любопытная деталь, ставшая неожиданностью для командования корабля: в тяжелую погоду эсминец при наличии 480 т мазута мог пройти всего 920 миль вместо "паспортных" 3000! Цитата заимствована из книги "Гремящий" и другие". В результате в одном из походов "Громкий" израсходовал все топливо, и, не дойдя до базы, лишившись хода, вынужден был лечь в дрейф! Вы найдете подобные примеры в истории других флотов? Причем этот случай был не единичным. Кроме того, советский флот унаследовал и преумножил такую традиционную беду русского флота, как строительная перегрузка. Вот еще цитата из той же книги: Более жестких требований к минимальному водоизмещению, совершенно не адекватному вооружению, не выдвигалось, пожалуй, ни англичанам, ни американцам, ни немцам, ни французам… Подчас дело доходило до личного вмешательства Сталина, контролировавшего ход проектно-конструкторских работ. Видимо причиной здесь была простая некомпетентность высшего руководства, по старинке считавшего, что стоимость корабля прямо пропорциональна его размерам. В результате перегрузка "семерок" превысила все разумные пределы. Например, эсминцу "Гремящий" по спецификации полагалось иметь стандартное водоизмещение 1425 т и полное 1955 т, реально же на испытаниях в 1939 году оно составляло соответственно 1612 т и 2215 т, а в мае 1943-го 1820 т и 2350 т. Такая перегрузка вызвала опасное снижение отстойчивости. Не лучше обстояли дела и с мореходностью: Мореходность "семерок" оставляла желать лучшего, даже если учесть, что требования к ней в 30-е годы существенно отличались от современных. Из-за узких обводов носовой части корпуса эсминцы сильно зарывались в волну; при волнении моря 8 баллов скорость снижалась до 5-8 узлов. Уже при 6-балльном волнении хождение по верхней палубе становилось невозможным, и кормовые помещения, имевшие вход с палубы, были недоступны. Как мы видим, в условиях войны, определяющими стали именно эксплуатационные характеристики. Но это не значит, что со всем остальным у "семерок" был полный порядок. Большой бедой довоенных эсминцев всех стран стало то, что артиллерийский бой и торпедная атака, для которых они собственно и создавались, оказались войной практически невостребованными. А на первый план вышла борьба с авиацией и подводными лодками. "Семерки" пострадали от такой смены приоритетов сильнее других, как в виду слабости отечественной промышленности, не освоившей в нужном количестве выпуск необходимого оружия, так и отсутствия на самих кораблях резервов для его установки, ввиду их перегруженности. Зенитное вооружение эсминцев седьмого проекта состояло из двух 76-мм, двух 45-мм пушек и двух 12,7-мм пулеметов. 45-мм пушки оказались в роли зенитных орудий бесполезны, как из-за низкой скорострельности, так и из за медленного наведения. 76-мм орудия обладали очень ограниченными секторами обстрела. Но главное на корабле отсутствовали какие-либо приборы управления зенитным огнем. Не удивительно, что от ударов немецкой авиации погибло 8 "семерок". По ходу войны зенитное вооружение модернизировалось, на некоторых кораблях появились английские радары, системы управления огнем. Но в общем отставание от ведущих флотов в таком важном компоненте пожалуй даже не сокращалось а росло. Что касается противолодочного оружия, оно было символическим – бомбосбрасыватель при незначительном запасе глубинных бомб. Это в то время когда зарубежные корабли такого класса оснащались бомбометами и гидролокаторами, имея в 3-4 раза больший запас бомб. Частично положение по ходу войны выправлялось, в частности установкой английских "асдиков". Наконец в качестве минного заградителя "семерки"… уступали даже куда меньшим по размерам "новикам" принимая в перегруз 98 мин образца 1912 года, тогда как "новики" легко принимали 100! Подвести итог первой части нашего разговора хочется этой цитатой из книги Чернышева: …"новики" зарекомендовали себя как превосходные универсальные корабли. Они вели артиллерийские бои с кораблями противника, охраняли свои линкоры и крейсера, сопровождали транспорты и участвовали в набеговых операциях на вражеские конвои, ставили минные заграждения как у своих баз, так и в водах неприятеля. Эсминцы иногда использовались для траления фарватеров. В годы Великой Отечественной войны они осуществляли поиск подводных лодок. Своей артиллерией поддерживали приморские фланги войск, обстреливали береговые батареи, технику и живую силу противника. Эсминцы высаживали десанты и использовались для перевозки войск и гражданского населения из блокированных баз. После того как "новики" в 1940-е гг. были вооружены современными зенитными орудиями, гидроакустическими и радиолокационными станциями, они почти не уступали по боевым качествам новым эсминцам проектов 7 и 7У, а по мореходности даже превосходили их. Советская "семерка" и российский "Новик". http://img134.imageshack.us/img134/9612/novvs7.jpg

Это же явно не танк, а ПТ-САУ. Однако для такого ПТ-САУ не было подходящей жертвы. До появления Мауса. :-)