anonym_8mXjDonvEFar

В Отечественную войну 1812 года в один из лазаретов привезли раненного пулей в грудь русского гренадера. Лекарь, из пленных французов, стал осматривать гренадера, с боку на бок поворачивать, искать, где пуля засела.Боль была адская, а гренадер стиснул зубы и - ни звука.Офицер, легко раненный и лежавший рядом, поинтересовался:- Тебе, братец, что ж, не больно разве?- Как не больно, ваше благородие? - ответил тихо гренадер. - Мочи нет, да ведь лекарь-то - француз, нельзя перед ним слабость свою показывать.Лекарь, очевидно, неопытный был, искал пулю долго. Офицер, который лежал рядом, ответ гренадера передал своим соседям.В палате все притихли, наблюдали. И вдруг слышат, как гренадер зубами заскрипел, а следом стон тихий у него вырвался...- Что такое?А гренадер, с трудом повернув голову к офицеру, говорит:- Я не от слабости, а от стыда, ваше благородие... Прикажите, чтоб лекарь меня не обижал.- Да чем же он, - спрашивает офицер, - тебя обижает?- А зачем он спину мне щупает? Я русский. Я грудью шел вперед.

Снимок,на котором видно все танки США в 1940ом году. 160 лёгких танков,вот вам и все бронетанковые войска США в те годы.

Вы родом из западной Украины?

все, я все понял, никакой перспективы, полная безнадега и скорый климакс... котам привет!

похоже я угадал с твоим внешним и внутренним видом ты жило зря и помрешь незаметно... аминь,***, общатся с падлой тролем это прикольно, особенно под ***)

люди у это образины репутация -673Кошмарная

Это памятник жительнице села Яковлевой Матрене Ивановне. Во время войны она продала все что имела: дом, скотину, вещи и пришла в сельсовет с мешком денег со словами "Купите на эти деньги самолет. У меня сынки воюют, надо помочь". Самолет купили. Сыновья с войны не вернулись, ни один. А всю оставшуюся жизнь Матрена Ивановна прожила в домах односельчан по очереди. Всем было за честь, что она поживет в их доме. Памятник поставили, кстати, тоже на деньги односельчан. ЛЮБИТЕ СВОИХ МАТЕРЕЙ И ОТЦОВ!!! ПОЖАЛУЙСТА!

http://cdn-frm-eu.wargaming.net/wot/ru/uploads/monthly_04_2013/post-3084541-0-08385900-1366828083_thumb.jpg

Подвиги бойцов Красной Армии, совершенные более 60 лет назад, давно перешли в разряд легенд, обрастая новыми невероятными подробностями и мистическими деталями. Но и сегодня имена тех, кто мужественно сражался в те лихие годы, не забыты. Первым в ряду невероятных, но не слишком известных личностей Великой Отечественной войны стоит красноармеец Василий Ватаман. Одна из легенд времен Второй мировой войны рассказывает о красноармейце, который, по одним данным – в 1944 году, а по другим – в марте 1945 года, …забил неисправным фаустпатроном десять гитлеровских солдат. Упоминание об этом случае можно найти даже в работах известного российского военного историка Ильи Мощанского. Часто описание этого случая встречается на форумах любителей отечественной истории, при этом редко кто задается вопросом, а как такое вообще было возможно. Сомневаются разве что в количестве обезвреженных немцев: то их было девять, то восемь, то вообще 13, кое-кто скромно пишет о нескольких гитлеровцах. Но как бы там ни было, первоисточник легенды говорит о десяти солдатах противника, павших в неравном бою с русским богатырем и его фаустпатроном.

17 июля 1941 года, Сокольничи, близ Кричева, немцы вечером хоронили русского неизвестного солдата. Да, этого советского воина хоронил противник. С почестями. Гораздо позже выяснилось, что это был командир орудия 137-й стрелковой дивизии 13-й армии старший сержант Николай Сиротинин. Летом 1941 года к белорусскому городку Кричеву прорывалась 4-я танковая дивизия Хайнца Гудериана, одного из самых талантливых немецких генералов-танкистов. Части 13-й советской армии отступали. Не отступал только наводчик Коля Сиротинин — совсем мальчишка, невысокий, тихий, щупленький. Ему тогда только-только исполнилось 19 лет. «Здесь останутся два человека с пушкой», — сказал командир батареи. Николай вызвался добровольцем. Вторым остался сам командир. Коля занял позицию на холме прямо на колхозном поле. Пушка тонула в высокой ржи, зато ему хорошо видны были шоссе и мост через речушку Добрость. Когда головной танк вышел на мост, Коля первым же выстрелом подбил его. Вторым снарядом поджег бронетранспортер, замыкавший колонну, создав затор. Не совсем ясно до сих пор, почему Коля остался в поле один. Но версии есть. У него, видимо, как раз и была задача — создать на мосту «пробку», подбив головную машину гитлеровцев. Лейтенант у моста и корректировал огонь, а потом, видимо, вызвал на затор из немецких танков огонь другой нашей артиллерии. Из-за реки. Достоверно известно, что лейтенанта ранили и потом он ушел в сторону наших позиций. Есть предположение, что и Коля должен был отойти к своим, выполнив задачу. Но… у него было 60 снарядов. И он остался! Два танка попытались стащить головной танк с моста, но тоже были подбиты. Бронированная машина попыталась преодолеть речку Добрость не по мосту. Но увязла в болотистом береге, где и её нашел очередной снаряд. Коля стрелял и стрелял, вышибая танк за танком… Танки Гудериана уперлись в Колю Сиротинина, как в Брестскую крепость. Уже горели 11 танков и 7 бронетранспортеров! То, что больше половины из них сжег один Сиротинин, — точно (какие-то достала и артиллерия из-за реки). Почти два часа этого странного боя немцы не могли понять, где окопалась русская батарея. А когда вышли на Колину позицию, были очень удивлены, что стоит только одно орудие. У Николай оставалось всего три снаряда. Предлагали сдаться. Коля ответил пальбой по ним из карабина. После боя обер-лейтенант 4-й танковой дивизии Хенфельд записал в дневнике: «17 июля 1941 года. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости… Оберст (полковник) перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?» Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей, — вспоминает Вержбицкая. — Мне, как знающей немецкий язык, главный немец с орденами приказал переводить. Он сказал, что так должен солдат защищать свою родину — фатерлянд. Потом из кармана гимнастерки нашего убитого солдата достали медальон с запиской, кто да откуда. Главный немец сказал мне: «Возьми и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был её сын и как он погиб». Я побоялась это сделать… Тогда стоявший в могиле и накрывавший советской плащ-палаткой тело Сиротинина немецкий молодой офицер вырвал у меня бумажку и медальон и что-то грубо сказал. Гитлеровцы ещё долго после похорон стояли у пушки и могилы посреди колхозного поля, не без восхищения подсчитывая выстрелы и попадания. Сегодня в селе Сокольничи могилы, в которой немцы похоронили Колю, нет. Через три года после войны останки Коли перенесли в братскую могилу, поле распахали и засеяли, пушку сдали в утильсырье. Да и героем его назвали лишь через 19 лет после подвига. Причем даже не Героем Советского Союза — он посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.