RenamedUser_32271432 Опубликовано: 24 сентября, 2021 Игроки 2 460 публикаций 800 боёв Поделиться Опубликовано: 24 сентября, 2021 24 сен 2021 - 08:36 пользователь alexandrivanv сказал: и, да Там, Шурочка, видео для умных людей давалось, которые могут понять, что тот, кто срежиссировал этот фильм подписал приговор Ленину - преступник. Ведь и в Германии в 30-х, 40-х точно такие же фильмы про евреев и славян снимали. Ссылка на комментарий
alexandrivanv Опубликовано: 25 сентября, 2021 Игроки 2 575 публикаций 54 425 боёв Поделиться Опубликовано: 25 сентября, 2021 Пользователь сказал:.... Документальная биография революционера Юрия Петровича Гавена. Иллюстрированное издание 1967 года из серии «Жизнь замечательных людей». Пользователь сказал: ... К началу ноября Красная Армия загнала Врангеля в Крым. Готовился исторический штурм Перекопа. Был вновь создан Крымский ревком. ЦК РКП(б) утвердил его членами Р. С. Землячку, Бела Куна, Ю. П. Гавена, Д. И. Ульянова, А. Лиде, С. Меметова. Юрий *** часто бывал в вагоне командующего фронтом Михаила Васильевича Фрунзе. Они встречались как политкаторжанин с политкаторжанином. В канун решающих боев за овладение полуостровом командующий фронтом устанавливал с Гавеном возможность встречных действий партизан в тылу белых. М. В. Фрунзе интересовался, как готовится восстановление и организация Советской власти в Крыму. Чуждый всякой национальной ограниченности, *** гордился своими братьями — латышскими стрелками, сражавшимися на подступах к Крыму. Многие из них сложили головы в боях за освобождение советской земли. Они герои переправы через Сиваш и боев на Юшуньских позициях. *** знал Карла Стуцку, Яна Крумина, хорошо знал Роберта Эйдемана. ... Он руководил массовой кампанией трудовой мобилизации. Началась беспощадная борьба с труддезертирами, бездельниками, лодырями и тунеядцами. Был брошен лозунг: «Буржуазию-белоручек — на принудительные работы!» Само собой разумелось, что диктатура рабочего класса — это диктатура труда над бездельниками и дармоедами, война паразитам. В городах на всех перекрестках тянулись транспаранты с надписями: «Кто не работает, тот не ест!» ... Гавену были подчинены учреждения народного суда и революционных трибуналов в Крыму. На полуострове еще остались банды, организованные белогвардейцами и иностранной агентурой. Не проходило дня без нападений бандитов на наши воинские части. Редкий день проходил без убийства советского или партийного работника. Не прекращались нападения на пассажиров и автотранспорт на магистральных дорогах. В глубинных районах банды терроризировали целые селения, убивали татар-коммунистов и советских активистов. Чекистам и особистам пришлось немало потрудиться в борьбе с контрреволюцией. *** был одним из руководителей этой борьбы. ... В феврале состоялся первый крымский съезд представителей ревкомов. Открывая съезд, *** напомнил о значении Крыма как всероссийской здравницы и призвал местных работников оправдать надежды трудящихся на отдых и лечение в благодатном Крыму. ... Во второй половине марта Гавена утвердили председателем комиссии по улучшению быта рабочих. Комиссия продолжила массовое переселение нуждающихся рабочих и инвалидов войны в квартиры буржуазии, занималась устройством быта престарелых рабочих, детскими домами и борьбой с безработицей. ... В мае и начале июня на полуостров приехал М. В. Фрунзе. Вместе с командующим войсками Крыма Ионой Эммануиловичем Якиром и Гавеном они обсуждали вопросы амнистии и борьбы с бандитизмом в Крыму. М. В. Фрунзе был председателем совещания по борьбе с бандитизмом на Украине. При КрымЧК была учреждена комиссия (особое постоянное совещание) по борьбе с бандитизмом. В нее включили представителей военного командования округа, ревкома и обкома партии. Председателем комиссии утвердили Гавена. Крымревком продлил амнистию бывшим белогвардейцам. В приказе говорилось: «Ревком Крыма обращается ко всем гражданам, находящимся в горах, предлагает им осознать свою преступную и бесполезную борьбу с рабоче-крестьянской властью, сложить свое оружие и явиться добровольно в ближайший ревком, гарантируя полную безнаказанность за преступления, указанные в постановлении ревкома об амнистии. Ревком приказывает всем чрезвычайным органам не применять никаких репрессивных мер по отношению к амнистированным, а также всем заградительным и прочим отрядам не чинить препятствий к явке с повинной в подлежащие ревкомы. Не явившиеся в течение указанного срока будут считаться врагами и предателями трудового народа и потому караться по всей строгости военно-революционного времени». Приказ подписал председатель Комиссии по проведению первомайской амнистии Ю. ***. ... Сообщая об этом решении, «Красный Крым» писал 25 мая: «ВЦИК утвердил объявленную Крымрев-комом амнистию. Обманутые татары, несознательные офицеры! Советская власть протягивает вам руку прощения. Спускайтесь с гор! Вас ждет спокойная, честная жизнь. Перед лицом трудящихся всего мира мы заявляем: все добровольно явившиеся до 1 июня не понесут никакого наказания, им будет дана возможность заняться свободным, мирным трудом». С середины 1921 года работала комиссия ВЦИК и ЦК РКП(б) для выяснения положения и оказания необходимой помощи Крыму. Комиссию возглавил член президиума ВЦИК П. Г. Дауге. Дауге остановился в доме Юрия Гавена, где комиссия часто заседала. Комиссия выезжала во все города полуострова и во многие селения. *** участвовал в этих выездах. Состоялась встреча в Алуште членов комиссии с главарями «бело-зеленых» банд — Алешиным и Мумладзе. С ними велись переговоры о капитуляции, сдаче оружия советским комендатурам и полном роспуске банд. Участие Гавена в этих переговорах значительно содействовало их успешному исходу. По достигнутому соглашению «бело-зеленым» гарантировалась неприкосновенность. Они стали сдавать оружие. ... Пользователь сказал: Опубликованный 19 ноября 1921 года за подписью Гавена земельный закон, принятый Учредительным съездом Советов Крымской республики, предусматривал, что из 750 тысяч десятин помещичьих земель только 150 тысяч десятин остались в совхозах, а 600 тысяч образовали земельный фонд в 30 почвенных зонах Крыма, для каждой из которых была установлена своя особая норма земельного надела. Землю предоставляли на срок до 15 лет, преимущественно сельской бедноте. Земельный закон с огромным удовлетворением встретили все трудящиеся Крыма. Пользователь сказал: ... Признаки приближающейся катастрофы в Крыму наметились ещё в 1920 г., но первая публикация о продовольственных трудностях появилась только в начале лета 1921 года (Газета «Красный Крым», статья М. Лившица «Продовольственное положение» в номере от 14 мая 1921 г.). Автор успокаивал себя и своих читателей: «Разумеется, будем надеяться, что крымскому пролетариату… не надо будет привыкать к голодовке. Новые мероприятия Советской власти в области продовольствия безусловно облегчат положение и необходимо лишь некоторое спокойствие… Мы должны полагать, что худшее время проходит, что мы вступили в самый последний период недоедания и за ним наступит период безусловного улучшения быта рабочих». Надежды, однако, не оправдались. С сентября-октября 1921 г. голод стал неудержимо накатываться на полуостров. В чём же причины страшного бедствия? Прежде всего, это экономические последствия первой мировой и гражданской войн: разруха, развал транспорта, полное обесценение сырья (табак, виноград, кожа и др.). Климатические катаклизмы: невиданная за последние 50 лет засуха 1921 г., нашествие саранчи, проливные дожди 1922 г. ... Голод нанёс сильнейший удар по крымскотатарскому населению. Это вызвало тревогу в союзном наркомате по делам национальностей. Его представитель прямо заявил о необходимости предотвратить «гибель целой нации» (ЦГАК Ф. Р-151. Оп. I. Д. 2). ... Газетные сообщения об ужасах крымского террора 1920—1921 годов (пароксизм расправ приходится на зиму, потом волна начинает понемногу спадать, до конца 1921 года) собрал и систематизировал С.П. Мельгунов в 1923—1924 годах51. Он же приводит различные сведения о количестве уничтоженных. Максимальное число жертв: 120 тысяч (по И.С. Шмелеву), «он утверждает, что официальн. большевистские сведения в свое время определяли число расстрелянных в 56 тыс. человек...»52. Современный исследователь С.А. Усов делает вывод о не менее 40 тысячах погибших53. Цифра крымского историка В.П. Петрова — 20 тысяч (как минимально доказуемая)54. Не исключено, что жертв было еще меньше. Во всяком случае, до настоящего времени не обнаружено их массовых захоронений. Не нашли их даже в период оккупации Крыма в 1941—1944 годах, когда нацистам очень хотелось таковые найти. ... артистка Е.И. Хатаева оставила свидетельства ликвидации буквально на ее глазах рыночных отношений в Крыму. 18 декабря 1920 года она записывает в своем дневнике впечатление о рынке в Симферополе: «Ну, базар! Чего-чего там нет! Горы фруктов — яблок красных, розовых, желтых, белых; чудесных душистых груш; каштана, мушмулы, винограда [неразборчиво] всякой, всякой «вкуснятины». А какие духи и пудра! И Coty, и Houbigant, и Pugaunt, и Institut de Beaute...Да чего только нет, черт возьми! И материи, и ботинки, и шелковые чулки. И все очень недорого по сравнению с Харьковом. Но цены уже и здесь за последние два дня повышаются. Я никогда не бывала на базаре, а тут каждый день брожу и покупаю что надо и не надо. Конечно, фрукты, конечно франц[узские] духи, пудру, ботинки и вообще всякую житейскую чушь». Но уже в январе она сообщает «о поднявшейся дороговизне, об отсутствии всякого заработка, о грошовой оплате труда, об исчезновении базара, об отсутствии каких-либо пайков...» ... «Но через неделю наше блаженство кончилось. Какая волшебная палочка есть, махнули ею, и все исчезло. Ничего не осталось, признаков никаких не осталось. Магазины сразу заколотились, базар — пустыня. И куда горы съестного подевались — неизвестно. Не иначе волшебная палочка. И ни за какие деньги ничего не достанешь: ни за деникинские, ни за врангелевские, ни за донские, ни за керенские, ни за романовские, ни за советские, ни за украинские. Одним словом, ни за какие. И опять «шрапнель», и даже без масла»59. ... Журнализд = филолух? Пользователь сказал: 15 августа I Всекрымский съезд представителей уездных и районных земельных отделов принял примерные нормы обеспечения крестьян землей по различным регионам полуострова. 13 декабря Областком признал полезной практику создания в Крыму комитетов бедноты, активными сторонниками которых выступили татарские работники И.К. Фирдевс и С.М. Меметов. Противником «комбедизации» крымского села был Ю.П. ***. Несколько позднее он подчеркивал: «Наша общая политическая линия в отношении крестьянства на данном этапе развития революции несовместима с политикой применения административного принуждения в целях расслоения крестьянства»7. 8 января 1921 года Крымревком решил переименовать Ялту в Красноармейск, поскольку, во-первых, Ялта оказалась конечным пунктом наступления Красной армии в 1920 году на юг и, во-вторых, «с названием Ялта связывалось представление о городе-курорте, являвшемся прежде центром разврата и разгула кутящей буржуазии»8. Однако при обсуждении правомерности этого переименования 25 августа 1921 года в Областкоме 10 голосами «за» против 2-х и 3-мя за двойное название — Ялта-Красноармейск решено было вернуть городу его историческое имя9. Пользователь сказал:Беспартийная татарская конференция по докладу Председателя ЦИК Ю. П. Гавена постановила: «Расследовать виновников подач статистических сведений о том, что в Крыму 9 миллионов пудов хлеба, в то время как на самом деле было 2 миллиона». Продразвёрстка, отменённая X съездом РКП (б) в марте 1921 г., держалась в Крыму до июня. ГОЛОД Пользователь сказал: В статье анализируется история покушения на Ленина 1 января 1918 года. Данное покушение было первым состоявшимся терактом в отношении Ленина. Пользователь сказал: ... 24 декабря 1917 г. Ленин весте с Н.К. Крупской и М.И. Ульяновой, благополучно добралась до указанного санатория. В «Халиле» Ленин не только отдыхал , но написал ряд статей, вернувшись в Петроград 28 декабря.2 На смену ему в санаторий «Халила» выехал вскоре выехал по рекомендации Ленина В.Д. Бонч-Бруевич. О пребывании Ленина в «Халиле» стало известно антибольшевистскому петроградскому подполью. Еще во время его нахождения в санатории «Халила» из Петрограда туда тайно доставили два револьвера и гранаты для организации террористического акта. Выполнить эту задачу было поручено Н.Н. Мартьянову и С.Т. Тягунову, которые прибыли в санаторий Халила спустя пару часов после отъезда Ленина. Поэтому покушение не состоялось, хотя и планировалось заговорщиками. Сведения о покушавшихся позволяют предположить возможных организаторов планировавшегося теракта. Николай Николаевич Мартьянов (1894-1984), был одним из сыновей основателя музея в Минусийске Н.М. Мартьянова.4 Выпускник Московского университета, он был участником Первой мировой войны. Боевой офицер, георгиевский кавалер, социалист, личный друг А.Ф. Керенского и, по-видимому, член организации Б. В. Савинкова. Вместе с другими участниками уже январского покушения на Ленина он будет арестован.5 На него, как на одного из ключевых участников первоянварского покушения, впоследствии на допросе 9 июля 1935 г., указывал Г. Ушаков. Мартьянову удалось освободиться. Он бежал на Юг России, где принял участие в белом движении. С 1920 года он живет в эмиграции: сначала в Европе, в т. ч. в Праге, затем в Нью-Йорке, где станет известным книгоиздателем.7 Все это время он продолжал сотрудничать с Керенским, выполняя различные его поручения. Так он входил в «Административный центр внепартийного объединения», который создал 26 июля 1920 г. Керенский. Характерно, что в смете за декабрь 1920 г. ему выделены 1200 франков, а всего за год 5100 франков. По смете он проходил как служащий для особых поручений организации.8 Позднее в эмиграции он оставил воспоминания о подготовке покушения, которые сохранились в архиве А. Ф. Керенского в Центре гуманитарных исследований Техасского университета Про второго участника «финских событий» Тигунова известно, что он также был членом эсеровской партии с 1904 г. Прапорщик Сергей Терентьевич Тягунов-Ельшевич (Ельшевич-Тогунов) был в конце 1917 — начале 1918 г. членом Военной организации ПСР. О причастности Тягунова к более позднему покушению на Ленина в январе 1918 г. упоминал на допросе 8 апреля 1922 г. Н.Н. Иванов,9 а допросе 14 марта 1922 г. С.Е. Кононова:10 Отметим, что в данном воспоминании наличествует упоминание участия ряда заговорщиков в качестве патрульных, что подтверждается и другими источниками. ... Согласно наиболее распространенной в советский период версии покушение было организовано подпольной петроградской офицерской группой Н.Н. Орла-А.П. Ланского. В частности на это указывал известный исследователь антибольшевистского подполья в период гражданской войны в России Д.Л. Голинков.24 Указанная группа под названием «Общество помощи нуждающимся офицерам», занималась вербовкой войск на Дон к атаману А.М. Каледину. Ее возглавляли бывший полковник Н.Н. Ланской и поручик А.П. Орел. При подготовке к отправке большой группы участников на Дон 22 января 1917 г. 17 офицеров этой организации, во главе с поручиком Орлом арестовали. Это было результатом одной из первых спецопераций ВЧК в петроградский период. В публикации «Известий ВЦИК» указывалось, что в эту группу удалось внедрить агента ЧК по видом бывшего офицера, который получил подробные сведения об организации Орла-Ланского. 25 Дальнейшее расследование показало, что целью организации было свержение Советского правительства и установление военной диктатуры во главе с атаманом Калединым. ..... Наука, Образование : История : Глава 3 МЯТЕЖ : Владлен Логинов Пользователь сказал: .... Проверку документов прошли благополучно. Ульяновы никого не заинтересовали, а вот о Ленине, когда вернулись в вагон, разговоров среди пассажиров было много: «Опять этот Ленин…», Пора его…», «Когда же, наконец, наведут порядок?» Владимир Ильич заслонился от публики раскрытой газетой, а Савельев продолжал негромко рассказывать, вспоминая все новые и новые эпизоды последних дней… ..... Сталина направляют к Николаю Чхеидзе: необходимо немедленно остановить распространение клеветы против Ленина и большевиков. И Николай Семенович начинает обзванивать редакции больших газет с просьбой не публиковать «материалы», присланные Переверзевым. Большевистский ЦК принимает и другое решение: Ленину и Зиновьеву покинуть Таврический. Владимир Ильич договаривается с Григорием, что если «разоблачения» все-таки будут напечатаны, Зиновьев утром выступит с соответствующим заявлением на бюро ЦИК и немедленно скроется. «Запомнилось далее, — пишет Зиновьев, — как через несколько часов мы с Владимиром Ильичем мчимся на автомобиле из Таврического дворца в редакцию "Правды"… На крыльях и на подножках автомобиля с обеих сторон по нескольку наших моряков-большевиков, вооруженных до зубов, с наставленными штыками винтовок». В редакции Ленин успевает подредактировать обращение ЦК, вставить его в уже готовый номер газеты и после этого они разъезжаются по домам. А минут через десять в помещение «Правды» ворвались юнкера…45 Редакции больших столичных газет просьбу Чхеидзе выполнили. И только бульварное «Живое слово» публикует переверзевские материалы о «немецких шпионах». «Утром, когда мы только еще вставали, — рассказывает Мария Ильинична, — к нам пришел Я.М. Свердлов и, рассказав о происшедшем ночью, стал настаивать на необходимости для Ильича немедленно скрыться… Яков Михайлович накинул на брата свое непромокаемое пальто, и они тотчас же ушли из дому совершенно незамеченными»46. .... Мария Ильинична рассказала, как подъехал грузовик, из него вывалились солдаты, юнкера, офицеры и «вся наша квартира наполнилась этой свирепой толпой…». Искали «немецкого шпиона» Ленина. Один из офицеров «особенно настойчиво допрашивал об этом Надежду Констатиновну. "Ведь и по старым царским законам, — заметила Мария Ильинична, — жена не обязана была выдавать своего мужа"». Стали допрашивать домработницу Аннушку, но она заявила, что вообще никаких «Олениных» не знает. А в комнатах вовсю шуровали солдаты и юнкера. Искали «всюду, где только можно было предположить, что может спрятаться человек: под кроватями, в шкафах, за занавесками…». «А двое солдат сидели в это время у стола… Там было немало писем с фронта от солдат, и большинство из них было полно восторга и благодарности Владимиру Ильичу…». Одно из них Мария Ильинична позднее опубликовала: «Солдат хотят уверить, что Вы враг. И постоянно жужжат нам в уши, что Вы — враг народа и России. Но солдаты этому не верят и сочувствуют Вам». «Я знала эти письма, — вспоминала Мария Ильинична, — и, глядя теперь на читавших их солдат, видела на их лицах выражение удивления. Как! Немецкому шпиону, предателю интересов родины, которого они пришли арестовывать… солдаты из окопов пишут такие письма!»53 ... Известный литератор Иванов-Разумник писал: «Во главе этой разнуздавшейся ныне улицы идут в ногу "Маленькая газета" и "Живое слово". Ограничусь первой из них… [Она] называет "агентами Вильгельма" все социалистические партии и группы. И неудивительно, — продолжает газета, — ибо что же такое та власть, "которая создана Всероссийским Съездом С.Р. и С.Д.?" "Это — собрание людей, среди которых большинство составляют евреи… Мы не разжигаем национальной розни, храни вас Бог!" — восклицает газета, но тут же рядом прибавляет: "Куда же дальше?! Что же за правительство родится из Советов такого состава! Тоже с большинством евреев?! Мы не антисемиты, но — благодарим покорно за Русь!"»60 Утром 6 июля, Иван Авксентьевич Воинов, рабочий-интеллигент, писавший очерки о жизни ярославской деревни еще в довоенную «Правду», вышел продавать «Листок Правды», выпущенный взамен разгромленной газеты. На Шпалерной группа юнкеров и франтоватой молодежи сбила его с ног. «Бей большевистскую тварь!» — крикнул кто-то. И молодые люди с остервенением били тростями, юнкера — сапогами. Так и забили до смерти61. .... От «демократов» в форме не отставали и «демократы» в штатском. Князь Сергей Евгеньевич Трубецкой рассказывает в своих мемуарах о том, как помощник министра народного просвещения Герасимов, в разговоре «с глазу на глаз» с премьером Львовым, заявил: «Я предлагаю Вам такую комбинацию. Оставаясь во главе Временного правительства, назначьте меня министром внутренних дел. Я обязуюсь немедленно и "без вашего ведома" арестовать Ленина, который "при попытке к бегству" будет тут же убит…»64 ... Командующий Петроградским военным округом генерал Петр Александрович Половцев менее всего думал в эти «дни затмения» о законности и правопорядке. В своих воспоминаниях он откровенно рассказал, как офицер, направлявшийся им для ареста Ленина, спросил: «Желаю ли я получить этого господина в цельном виде или в разобранном… Отвечаю, с улыбкой, что арестованные очень часто делают попытки к побегу»62. Так что указание было ясным, и Крупская была недалека от истины, заметив, что если бы офицеры и юнкера застали Владимира Ильича дома, «они бы его разорвали на части». Об аналогичном «эпизоде» поведал и начальник контрразведки Петроградского военного округа Борис Владимирович Никитин: «…Подходят ко мне сотник с двумя казаками-урядниками и таинственно отводят в сторону. "Мы понимаем ваше положение: нам неудобно. Мы хотим убрать Ленина и только что получили сведения, где он находится. Мы не просим от вас никакой бумажки. Люди наши. Дайте только два грузовика". В этот момент открывается дверь и входит начальник Генерального штаба генерал К. Романовский… Отвожу его на шаг в сторону, рассказываю ему о предложении… Романовский смотрит на меня несколько секунд, опускает голову, [потом] вдруг хватает за руку, трясет и восклицает: "Валяйте!" Спускаюсь с казаками вниз, даю два грузовика»63. .... Незадолго до июльских дней Владимир Ильич писал: «Надо точно, юридически отличить понятие сплетника и клеветника от разоблачителя (требующего установления точно намечаемых фактов)… Партия не должна отвечать на сплетни и клеветы (иначе как повторением, что клеветники суть клеветники)…»68 И все-таки в последующие дни Ленин опять возвращается к этому вопросу. В «Листке "Правды"» он печатает ряд статей, в которых разъясняет свою позицию. А главное — вновь и вновь анализирует мнения своих оппонентов и более всего — оппонентов «добросовестных». ... 2 Описания подвига 300 спартанцев в Фермопильском ущелье в персидских источниках не найдены.СССР и Германия 30-х - как АК-47 и Sturmgewehr. Дилетанты видят внешнее сходство и ставят знак равенства. Ссылка на комментарий
Martin_is_fabulous Опубликовано: 26 сентября, 2021 Игроки 5 419 публикаций 99 508 боёв Поделиться Опубликовано: 26 сентября, 2021 Пользователь сказал: 17 ноября 1920 года части Красной армии заняли все крупные города Крыма, откуда эвакуировались белогвардейцы. В тот же день Крымский ревком выпустил постановление об обязательной регистрации всех оставшихся на полуострове солдат и офицеров Русской армии Петра Врангеля. А накануне председатель ВЧК Феликс Дзержинский дал указание «очистить Крым от контрреволюционеров». Начался самый трагический этап красного террора, особое рвение в ходе которого проявили присланные в Крым для руководящей работы большевики Бела Кун и Розалия Землячка. По разным оценкам, за полгода было казнено до 120 тыс. человек. На следующий день ревком начал кампанию красного террора против оставшихся в Крыму офицеров Русской армии и других граждан. Хотя в шифровке не содержалось явных указаний начать именно массовую ликвидацию «классовых врагов», историки трактуют ее как «приказ о начале операции», полагая, что такие инструкции могли быть даны устно. Официальное обоснование введения упомянутой Дзержинским блокады полуострова было дано спустя неделю, когда объявили, что путем жесткого запрета покидать территорию Крыма советская власть борется с эпидемиями сыпного тифа и оспы. Запрет на свободное перемещение просуществовал в Крыму до осени 1921 года. Как вспоминали очевидцы, массовые убийства начались еще во время отступления частей Русской армии к черноморским портам. На отставшие группы нападали красные диверсионные отряды и спустившиеся с Крымских гор повстанцы. Бессудные расправы прокатились по занятым РККА городам. Победители выявляли «вредных советской власти элементов». Свидетельства таких преступлений оставил поэт Иван Савин, который во время прорыва обороны на Перекопе лежал в лазарете с тифом и попал в плен к красным, но чудом избежал расстрела. В своей автобиографии «Плен» Савин рассказывал: «Первыми ворвались в Крым махновцы и буденовцы. Их отношение к пленным можно было назвать даже в некоторой степени гуманным. Больных и раненых они вовсе не трогали, английским обмундированием брезгали, достаточно получив его в результате раздевания пленных на самом фронте. Интересовались они только штатским платьем, деньгами, ценностями. Ворвавшаяся за ними красная пехота — босой, грязный сброд — оставляла пленным только нижнее белье, да и то не всегда. Хлынувший за большевистской пехотой большевистский тыл раздевал уже догола, не брезгая даже вшивой красноармейской гимнастеркой, только что милостиво брошенной нам сердобольным махновцем». 17 ноября 1920 года председатель Крымского ревкома, венгерский революционер Бела Кун подписал приказ о том, что все офицеры, чиновники военного времени, солдаты и прочие лица должны явиться в трехдневный срок для регистрации. Проигнорировавшие процедуру рассматривались бы как шпионы, «подлежащие высшей мере наказания по всем строгостям законов военного времени». Поэт-белогвардеец Савин уточнял, что его отправили на регистрацию в комендатуру «вместе с другими еле державшимися на ногах людьми». Во время оформления его «избил до крови какой-то матрос». Самому Савину, можно сказать, повезло: пройдя через тюрьмы ЧК, он смог в 1921 году пробраться в Петроград и эмигрировать оттуда в Финляндию. Многим другим повезло куда меньше. Одних отпускали, других отправляли в концлагерь, третьих расстреливали. Этим занимался начальник Особого отдела Южного фронта Ефим Евдокимов. Чуть позже в его наградном листе отмечалось: «Во время разгрома армии генерала Врангеля в Крыму товарищ Евдокимов с экспедицией очистил Крымский полуостров от оставшихся там для подполья белых офицеров и контрразведчиков, изъяв до 30 губернаторов, 50 генералов, более 300 полковников, столько же контрразведчиков и в общем до 12 000 белого элемента, чем предупредил возможность появления в Крыму белых банд». Помимо Куна, инициатором и активным организатором красного террора на полуострове была секретарь Крымского обкома РКП(б) Розалия Землячка. Расстрелы пленных солдат, офицеров, гражданских лиц и простых жителей приобрели такой размах, что происходящим в Крыму возмущались некоторые из членов советского руководства. Впрочем, многие и одобряли происходящее. Так, заместитель Льва Троцкого в Реввоенсовете РСФСР Эфраим Склянский писал, что «Война продолжится, пока в красном Крыму останется хоть один белый офицер». В понятии Куна и Землячки, правда, уничтожению подлежали не только белогвардейцы, а в целом «контрреволюционеры», к которым при желании можно было причислись практически любого человека. Собственно, Кун и Землячка едва ли могли действовать совсем без оглядки на Кремль. А глава Совнаркома Владимир Ленин заявил 6 декабря 1920 года, как бы давая санкцию на продолжение террора: «Сейчас в Крыму 300 тыс. буржуазии. Это источник будущей спекуляции, шпионства, всякой помощи капиталистам. Но мы их не боимся. Мы говорим, что возьмем их, распределим, подчиним, переварим». По разным оценкам, с ноября 1920 по март 1921 года в Крыму было убито от 60 до 120 тыс. человек. Внучата превратились в тех, кого их деды побеждали. Только с американским ленд-лизом совок смог победить фашистов и скоро история вновь это подтвердит, когда фашисты опять будут разбиты. Ссылка на комментарий
alexandrivanv Опубликовано: 26 сентября, 2021 Игроки 2 575 публикаций 54 425 боёв Поделиться Опубликовано: 26 сентября, 2021 На перепутье: Российская военная контрразведка в Финляндии и на Севере России в 1917 Первой половине 1918 гг. Spoiler Пользователь сказал: В начале 1918 г. руководство Всероссийской чрезвычайной комиссии (далее - ВЧК) предприняла попытку создать собственную контрразведку. По предложению бывшего агента царских спецслужб К.А. Шеваро-Войцинского с санкции Ф.Э. Дзержинского при ВЧК было образовано контрразведывательного бюро. Наряду с Петроградом оно распространило свою деятельность на Финляндию. Деятельность бюро завершилась тем, что матросы, прикомандированные к нему в качестве охраны, расстреляли К.А. Шеваро-Войцинского по подозрению в измене [7]. Подобный факт вмешательства «революционных масс» в дела контрразведки не был единичен. В частности, когда в январе 1918 г. начальник КРО в Гельсингфорсе высказал мнение о том, что Центробалту следовало бы вступить в переговоры с белой гвардией, матросы пытались его арестовать [6, л. 31]. В феврале, по поручению председателя ВЧК Ф.Э. Дзержинского, в Финляндию для изучения обстановки и проверки органов военной контрразведки выехал его личный представитель А.Ф. Филиппов. В своем докладе из Гельсингфорса он сообщил об «отчаянном» положении финской красной гвардии, русской армии и флота. Происходило повсеместное усиление позиций белофиннов. Действуя одновременно со шведским флотом, они приступили к захвату Аландских островов. Принятию мер, необходимых для организации отпора врагу, мешал конфликт между наркомом по морским делам П.Е. Дыбенко и Центробал-том. Русские военные корабли готовились к выводу буксирами в Кронштадт, а войска намеревались бежать. Положение красных финнов усугубляла невозможность оказать им помощь продовольствием. По результатам поездки А.Ф. Филиппова заместителю наркома по военным делам К.А. Мехоношину была представлена пояснительная записка, в которой выражалась обеспокоенность данными о германских планах перенести военные действия в Финляндию, отрезать от баз и захватить русский военно-морской флот. В этой связи предлагалось срочно создать ликвидационно-согласительную комиссию для разрешения конфликтных ситуаций в российско-финляндских отношениях без вмешательства европейских держав, особенно Германии и Швеции. В состав комиссии от Советской России должны были войти председатель и два специалиста (по военно-морским и военно-сухопутным делам), от Финляндии - представители южной и северной частей страны (от красных и белых финнов). На заседаниях следовало рассмотреть вопросы пребывания на финляндской территории русских военных и морских сил, судьбу крепостных укреплений, пути урегулирования приграничных и таможенно-тарифных отношений, определить правовое положение российских граждан, находившихся в Финляндии, и принадлежавшей им собственности [6, л. 45-45об., 47-48]. Но время было уже упущено. Началась Гражданская война между красными и белыми финнами. .... Переломный момент в отношениях с союзниками наступил в конце мая -июне 1918 г., когда интервенция стран Антанты в России приобрела антисоветский характер. В Мурманск в качестве командующего союзническими силами прибыл английский генерал Пуль. Перед ним ставилась задача занять Архан- гельск, взять под контроль и удерживать участок железной дороги до Вологды. По мнению британского адмиралтейства, сделать это было необходимо по следующим причинам: «Во-первых, для предупреждения возможности вывоза из Архангельска боевых запасов, а, во-вторых, потому, что этот участок представил бы собою большое удобство в случае решения союзников помочь антигерманским элементам в России восстановить боевой фронт» [11, с. 346]. В распоряжение Пуля были предоставлены экспедиционный корпус и военная миссия, состоявшая из 560 военнослужащих всех родов войск и служб. Сразу же по прибытии в Мурманск он приступил к формированию из бывших офицеров русской армии славяно-британского легиона [12, с. 62]. Началась подготовка высадки десанта в Архангельске. В целях свержения Советской власти дипломаты и сотрудники спецслужб Великобритании, Франции и США установили связи с антибольшевистскими силами. В Петрограде английский военно-морской атташе капитан Р.Н. Кроми привлек к сотрудничеству с британской разведкой капитана 2 ранга Г.Е. Чаплина, являвшегося членом подпольной офицерской организации, во главе которой стояли военно-морской врач В.П. Ковалевский, полковники Куроченко и Сперанский. Перед ними была поставлена задача «организовать пересылку всех возможных антибольшевистских активных элементов» в Архангельск, подготовить там вооруженное выступление, которое предшествовало бы высадке союзнического десанта. Для выполнения задания англичане снабдили Чаплина документами на имя сотрудника британской военно-морской миссии капитана Томсона, позволившими ему беспрепятственно передвигаться от Петрограда до Архангельска. В Вологде, Череповце и Шексне были созданы «ячейки» для пересылки офицеров. «Все нужные нам лица на Мурманской и Архангельской железных дорогах и на контрольных пунктах были нами фактически куплены», - вспоминал позже Чаплин [13 с. 15]. Отправку добровольцев в Архангельск и Мурманск из Москвы организовал английский военно-воздушный атташе капитан Дж. А. Хилл. Наступил момент выбора для сотрудников действовавшей в регионе российской военной контрразведки, основу которой составляли бывшие офицеры. В результате их симпатии склонились на сторону антибольшевистских сил. Дальнейшие события показали, что подпольные заговорщические организации действовали в Вологодском и Архангельском военном контроле [14, с. 129]. После свержения Советской власти в Поморье органы ВКР составили основу белой контрразведки, функционировавшей на протяжении Гражданской войны в Северной области России. Пользователь сказал:Иван Савин (настоящее имя Иван Иванович Саволайнен, до эмиграции Саволаин; 29 августа (10 сентября) 1899, Одесса — 29 июня (12 июля) 1927, Хельсинки) — русский поэт, писатель, журналист. Участник Белого движения, эмигрант первой волны. Савин о коминтерне в Финляндии Пользователь сказал: Куусинен, Маннер, Сальминен, Лаукки, КальмЮ Сироля, Леутинен, Хадсон, Мальм и Лесинен – представители в коминтерне финских большевиков – просвящают не одну сотню голов, посылая и затем на родину для агитации и ниспровержения существующего строя. В Петрограде имеется особая школа, где около 500 человек, урожденцев соседних с СССР государств, в том числе и Финляндии, специально обучаются искусству шпионажа по последнему слову советской техники. Цель оправдывеет средства. Эта мудрость более всего применима к большевикам. На пути к «всемирной революции» они не останавливаются ни перед чем, даже ярко выраженной уголовщиной. Так, документально выяснено, что хлынувшие в начале текущего года в Финляндию фальшивые кредитные билеты в 1000 и 500 марок были изготовлены в Петрограде, под наблюдением советских чиновников. Так же документально уставновлена причастность местной советской миссии, по Бульварной улице, к шпионажу, опытной рукой руководимому из Москвы. Недавно был арестован некто Юрва, финский большевик, пытавшийся купить у чинов финлянского морского штаба карты минных заграждений, мобилизационные планы, секретные документы с численностью действующей армии и запаса. На суде Юрва заявил, что шпионажем он занимается по поручению гельсингфорского полпредства и торгпредства. По его же словам выяснилось, что в составе советской миссии – кстати сказать, необычайно многочисленном – имеется так назывемый «главный агент» , который руководит советским шпионажем в Финляндии. Дело Юрва разбирается в Абоском гохгерихте. Там же на днях закончилось слушанием дело всей коммунистической партии в Финляндии, завершившееся осуждением 89 лиц, запрещением коммунистической пропаганды и закрытием обслуживающих эту пропаганду газет. Суд раскрыл вопиющую картину предательства, измены и подкупа. Роль первой скрипки в деятельности финских коммунистов играла та же советская, или, как ее здесь называют, - «бульварная» миссия. Разумеется, судебныя ликвидация коммунизма в Финляндии побудит сидящего в Петрограде Куусинена со товарищи и руководящего ими Зиновьева , вдвое усилить свою разрушительную деятельность. Озлобление коминтерщиков уже начинает сказываться. На днях в пограничной с сов.Россией полосе был арестован некий Квик, которому президиум коминтерна поручил организовать новую коммунистическую партию в Финляндии, снабдив для этого Квика крупной суммой в долларах. «Сегодня» (Рига), 01.08.1924 Савин Иван Плен Гл.1 Пользователь сказал:Когда увозили Латина в покойницкую, вздыхали сестры и сдержанно покрикивал доктор, резко похудевший в эти дни, в палату вошел красный офицер, изысканно одетый. Это был первый визит победителей со дня занятия Джанкоя. Сразу все стихло. Санитары опустили тело Латина на первую попавшую койку. Старшая сестра – я никогда не забуду вашей удивительной ласковости – нервно оправила косынку и прижала к груди руку – маленькую, пухлую, с детскими пальцами. – Старший врач джанкойского… лазарета, – сказал доктор, для чего то комкая историю болезни умершего полковника. Офицер беглым взглядом окинул палату. Необыкновенно красивое, немолодое уже, с тонкими чертами лицо было замкнуто и спокойно… На зеленой тужурке с орденом красного знамени под нашивным карманом, отчетливо выделялась кисть руки изящного рисунка. Может быть, гвардеец… – подумал я горько. – Ага, хорошо… – сказал офицер, слегка картавя. – Кто у вас здесь? – Пленные… – Белые, красные? – Собственно говоря, они все белые… – доктор с досадой кашлянул, – то есть, я хотел сказать, что все они служили у Врангеля, но некоторые раньше были в вашей армии. – В какой? – В красной армии… – Почему же «в вашей»? – Простите, я ошибся. – Ага… хорошо. Федор, неси сюда пакет! Упитанный красноармеец в кавказской бурке, с серебряным кинжалом, но в лаптях – (…Господи! – вскрикнул в углу Осипов) – принес из коридора большой сверток, стянутый винтовочным ремнем, и почтительно удалился… – Вот здесь, – сказал офицер, сухо глядя на доктора, – папиросы, сахар и сушеные фрукты. Раздайте поровну вашим больным. Всем без исключения – и белым и красным и зеленым, если у вас таковые имеются. Я сам бывал в разных переделках, так что знаю. Все мы люди… Прощайте! Круто повернулся на каблуках и направился к дверям, по дороге остановился у безнадежно больного туберкулезом ротмистра Р. и спросил с безучастной сердечностью (бывает такой оттенок голоса, когда кажется, что движет не чувство, а долг, к которому хочется следовать, обязанность, воспитание): – Ты в какой части был, братец? – В той, которая с удовольствием повесила бы тебя, красный лакей, лизоблюд совдепский. Пошел вон! Офицер невозмутимо пожал плечами. – Не нервничайте, это вам вредно! – И вышел. Доктор принялся развязывать пакет . Гл.2 Пользователь сказал:... Гл. 3 Пользователь сказал: ... Когда «белогвардейцев» били – а происходило это ежеминутно – я видел явственно в каждой судороге, в каждой капле крови избиваемого ту беспомощную мощь, ту беззащитную правду, которая электрическим током пронизывала меня каждый раз, когда надо мной поднимался красноармейский кулак или нагайка. ...... Внизу было наклеено объявление, написанное большими печатными буквами: «ИСПРАВЛЯТЬ СВОЮ НУЖДУ В КОРЕДОРЕ СТРОГО ВОЗПРЕЩАИЦА. КТО ПОЙДЕТ ИСПРАВЛЯТЬ БУДЕТ РАССТРЕЛЯН НА МЕСТЕ» Бывшие красноармейцы стремились пройти скорее это чистилище, преддверие рая – «бессрочного отпуска». Красноармейцами никогда не бывшие, жались в задних концах очередей, зная, что для них за чистилищем следует – «расход». Я стоял у полуразрушенного дома, саженях в двухстах от комендатуры, чувствовал ставшее уже привычным прикосновение десятков рук, обыскивавших меня со всех сторон, и думал: «Только в моем хвосте, по крайней мере, тысячи полторы. Когда же, интересно знать, братики чекисты профильтруют всех, если вход по одному? Рваться вперед, конечно, глупо. Подождем. Авось, братики устанут…» Кто-то осторожно, почти нежно начал обшаривать меня. Я схватил костлявую грязную руку, оглянулся. Чахоточный красноармеец показывал мне дырявую шинелишку. – «Застудил вконец, пузо-то. Уж не серчай, одежу с тебя снять хотел». – Брат мой, – с философским спокойствием ответил я. – Я сам на себе целой тряпки не найду, как же ты найдешь? Отойди, ты заслоняешь мне солнце… Солдатик удивленно вскинул воспаленные свои глаза и нырнул в толпу, продолжая ловлю «одежи», без всякого, впрочем успеха: вся рыба из пленного моря давно уже была выловлена неводами первых рыбаков… Из чистилища вышел некто в черной куртке, взмахнул платком. Сразу же смолк человеческий прибой. Некто сипло прокричал: – Товарищи пленные, фильтрации больше не будет. Здорово много вас поднавалило. Кроме того, особый отдел решил: раз вы остались на севере Крыма, не удрали с генералами к морю, то значит, вы есть несознательное население и… – Правильно! – заорали впереди. – Мы што? Правильно! Врангель нас силком… – И, значит, вы продолжал некто, надрываясь в сиплом крике, не есть враги рабоче-крестьянской власти. Особый отдел объявляет вам амнистию, которую… – Правильно! Во! Неча там канит… Тулу даёшь! Крути Гаврила! – орали впереди. – Знаем мы вашу амнистию. Сами с усами… – послышался справа иронический голос. – Товарщи пленные, собирайтесь в сотни. Пойдете под конвоем в Мелитополь. – Пошто конвой? Амнистия! Отставить ребята! По домам! – неистовствовали «бело-красные». – Товарищи, в Мелитополе разберут! Кого надо, по домам пустят. – Или же в расход, – добавил тот же голос справа. Толпа хлынула на выгон, за комендатурой, разбилась на группы. Искали земляков, выкрикивали фамилии, составляли списки, спорили и виртуозно ругались. Зная, что приготовленная для нас в Мелитополе пуля не волк, в лес не убежит, я не торопился записываться в сотню. Медлил и Кожухин: «Солдатни на всю нашу братью все одно не хватит… Повременим маленько, авось, без конвоя пойдем». Так и вышло. Сперва каждую сотню сопровождало двадцать вооруженных красноармейцев, потом десять, потом пять. В конце концов пленные уходили из Джанкоя или совершенно без конвоя, или их вел, так сказать, почетный конвоир из советского обозного сброда, полураздетый, безоружный, по внешнему виду ничем не отличавшийся от вверенной его попечениям сотни «врангелистов». К вечеру на эту почетную должность уже не находилось кандидатов. Советская армия, со всеми своими необозримыми тылами и обозами, неудержимо рвалась в Симферополь, к берегам Черного моря, к вину, к кошелькам застрявших в Крыму буржуев, к складам нового английского обмундирования. О богатой добыче махновцев и буденовцев, первыми ворвавшихся в «осиное гнездо контрреволюции», из уст в уста переходили творимые легенды. Уверен, что тот же магнит грандиозного грабежа притянул к себе и джанкойский особый отдел, поспешивший разделаться с нами путём «амнистии». Только утром следующего дня я примкнул к возглавленной Кожухиным сотне и двинулся на север. ... Под утро вошли в немецкую колонию… ... остановился, обождал, пока из дождя и мглы ответили: «Сичааас…» – и сказал, не надеясь на ответ: – «Галушки? Вот бы мне…» Вертлявый парень перебил меня: – Пошамать? Так кто ж тоби не дает, мил-человек? Хады сыды. Кумпанией, кумпанией и жрать надо-ть… В школьной кухне дым из заваленной кирпичами трубы слепил глаза. Несколько человек осторожно мели ветками пол, собирая муку, рассыпанную, видимо уже давно, так как была она притоптана следами красноармейских сапог. Эту муку, по-видимому, и «изнайшел» юзовец… Рябой низкорослый пленный с тараканьими усами месил тесто на опрокинутой кадке, растягивая его в длинные колбасы и передавал их кубанцу, варившему галушки в большом ведре. Повар наш, бросая в кипящую воду грязные куски теста, внушительно говорил товарищам, жадно глотавшим уже сваренные галушки: – «Господа публика! Не наваливай! Не наваливай! Жри в плипорцию». Подсаживаясь к «господам публике», я заметил, как кубанец быстро сунул одну из мучных колбас в карман. Заметил это и только что вошедший «Петро». Он подбежал к плите и сдавил руку кубанца пониже локтя так сильно, что тот выронил вилку, которой он мешал свое варево. – Ты что крадешь, стерва? Вытягивай! В голосе повара зазвучали нотки оскорбленной честности: – «Я краду? Я? Та штоб я в пекле…» – А это? – крикнул «Петро», вытягивая из его кармана сбившееся в комок тесто. Кубанец пытался было апеллировать к «господам публике»: – Люди добрые, так я же слепой, так у меня ж болесть в глазах. Ну, и попал заместо ведра… Его с бранью и хохотом выгнали. Получив повышение в чине, у плиты стал рябой с тараканьими усами. К кадке домешивать остатки теста приставили Петра. «Кумпания» все прибывала… Ложки были не у всех. Многие ели галушки по-китайски – палочками. Пока я делал себе вилку, старые и новые едоки старались совсем не в «плипорцию» и я успел проглотить только несколько галушек о Были они без соли, клейки как тянушки, под зубами чувствовался песок. Не утолив голода, дрожа от пронизывающей сырости, я возобновил свой обход колонии, и в поисках приюта. ... «А, может быть, вспустят все-таки? Не без добрых же душ на свете…?» Я бросил в лужу вонючую сигару и постучал по обитой войлоком двери. Прошла минута, две. Послышался спуганый женский голос: – Кто там? – Пленный. Я голоден и замерзаю. Помогите, ради Бога! Опять томительное молчание. Потом сдавленный мужской бас спросил: – Кто это, Луиза? – Пленный. Говорит по-немецки… Я думаю наш, колонист… – Разговор перешел в шёпот. Потом скрипнула дверь, мелькнула белая тень и тот же женский голос сказал: – Входите, милый! В комнате, куда я вошел, споткнувшись о порог, было полутемно. В мигающем свете маленькой лампы я заметил только гипсовое Распятие на каком-то большом ящике, похожем на комод, да широкую деревянную скамью у стены, увешанной дешевыми гравюрами. Та, кого назвали Луизой, безмолвно указала мне на скамью, принесла подушку и большой ломоть свежего, с тмином хлеба, но котором белел кусок сала. Казалось, в комнате никого кроме меня не было. Равнодушно стучали часы… Тихо трещала лампочка. Закрывая рот рукой – мне почему-то казалось, что я жеванием своим разбужу хозяев, – я съел половину хлеба и сала, как мне ни хотелось съесть всё, засунул остальное в карман и осторожно растянулся на скамье. И потерял власть над собой. От радости, что я в тепле, что я сыт, что у меня есть хлеб и на завтра, я заплакал, закрыв лицо подушкой. Очень скоро беспричинные слезы эти растворились в волне нахлынувшего сна… Сбросил эту волну голос хозяина: – Из какой вы колоний? Я хотел было назвать первое всплывшее в памяти имя, но остановился вовремя. Если будут расспрашивать, все равно узнают, что я не немец, да и трудно мне было подбирать слова давно забытого языка… Пользователь сказал: Ворвавшаяся за ними красная пехота — босой, грязный сброд — оставляла пленным только нижнее белье, да и то не всегда. Хлынувший за большевистской пехотой большевистский тыл раздевал уже догола, не брезгая даже вшивой красноармейской гимнастеркой, только что милостиво брошенной нам сердобольным махновцем». Пользователь сказал: Посланные санитары в вагоне соседа моего не нашли. На следующее утро красные заняли Джанкой и разбили ему голову прикладом, предварительно раздев. Пользователь сказал: В период безвластия несомненно красными. По личному приказу Ленина, Фрунзе, либо Буденного. 2 Описания подвига 300 спартанцев в Фермопильском ущелье в персидских источниках не найдены.СССР и Германия 30-х - как АК-47 и Sturmgewehr. Дилетанты видят внешнее сходство и ставят знак равенства. Ссылка на комментарий
RenamedUser_57722573 Опубликовано: 26 сентября, 2021 Игроки 1 623 публикации 309 боёв Автор Поделиться Опубликовано: 26 сентября, 2021 Розалия Землячка: Пользователь сказал: С ноября 1920 года по январь 1921 года являлась ответственным секретарём Крымского обкома РКП(б). Вошла в состав образованного 14 ноября 1920 Крымского ревкома, во главе которого был поставлен Бела Кун. Вместе с ним, а также Георгием Пятаковым считается ответственной за проведение в Крыму массовых расстрелов жителей полуострова и пленных солдат и офицеров Русской армии П. Н. Врангеля[2][7]. М. С. Султан-Галиев оставил о вышеупомянутом периоде деятельности Землячки следующие воспоминания[4]: тов. САМОЙЛОВА (Землячка) — крайне нервная и больная женщина, отрицавшая в своей работе какую бы то ни было систему убеждения и оставившая по себе почти у всех работников память «Аракчеевских времён». Не нужное ни к чему нервничание, слишком повышенный тон в разговоре со всеми почти товарищами, чрезвычайная требовательность… незаслуженные репрессии ко всем, кто имел хотя бы небольшую смелость «сметь своё суждение иметь» или просто «не понравиться»… В бытность тов. САМОЙЛОВОЙ в Крыму буквально все работники дрожали перед ней, не смея ослушаться её хотя бы самых глупых или ошибочных распоряжений. По мнению историков Зарубиных, такое обращение Розалии Самойловны с «товарищами по партии» показывает, что с «классовыми врагами» она вообще не церемонилась[4]. В 1921 году за заслуги в деле политического воспитания и повышения боеспособности частей Красной армии Розалия Землячка была награждена орденом Красного Знамени[8]. Она была первой женщиной, награждённой советским орденом[5]. Такие звери нам совсем не землячки, страшно подумать скольких людей она могла убить, если бы они не спаслись бегством. Пожалуй, даже немецкие охранницы-фурии в концлагерях не превзошли ее в жестокости. Горгулья, носившая партийную кличку "Демон", первая, кто получила советский орден Красной Звезды за геноцид русских людей в Крыму. Ссылка на комментарий
alexandrivanv Опубликовано: 27 сентября, 2021 Игроки 2 575 публикаций 54 425 боёв Поделиться Опубликовано: 27 сентября, 2021 (изменено) С просьбой рассказать об этой работе мы обратились к историку Вячеславу Зарубину. Пользователь сказал: .... — Если вы считаете, что в Крыму бушевала война именно Гражданская, то, разумеется, анализируете причины её возникновения… — Совершенное верно. Кстати, элементы гражданской войны, по нашему мнению, проявились на полуострове уже в период революции 1905-1907 годов, приводя немало фактов братоубийства. Тут мы полностью согласны с Лениным, что это была «генеральная репетиция» будущих событий. Истоки Гражданской войны в границах бывшей Российской Империи, начавшейся с конца 1917 года, следует искать в событиях Февраля (марта) 1917 года. ... — А разве не в Октябре 1917 года? — Октябрь 1917 года (а точнее, по новому стилю, ноябрь) был следствием Февраля. Уничтожив прежнюю власть, новые правители в полной мере продемонстрировали своё неумение управлять государством, и своими действиями спровоцировали бойню. — Но ведь Крым находился далеко от политических центров страны и внутри его вроде бы не было условий для столкновений… — Я сразу хочу предостеречь от весьма упрощённого понимания крымской истории, внедряемого, как правило, «грантожорами», паразитирующими на теме толерантности. .... Врангелю фактически посвящена целая глава. Мы далеки о того, чтобы рисовать его этаким либералом. Это был правитель авторитарного склада, но, в отличие от тех же Колчака и Деникина, он остро понимал необходимость реформ, которые только начал осуществлять. Однако судьба его правительства была предрешена… .... — Именно Бела Кун является главным организатором «красного террора» 1920-1921 годов в Крыму? — То, что он причастен к нему, это, несомненно, но скорее выступал как проводник. Террор был санкционирован сверху, а в Крыму его исполняли, но исполняли по полной программе. И не только Бела Кун, но и Розалия Землячка, возглавившая Крымский областной комитет РКП(б), — правда, их обоих в начале 1921 года из Крыма отозвали, что в целом политику Крымревкома не изменило. .... — И каково число жертв этого террора, уже установили? — Точных данных нет. Цифры очень разнятся — от 120 тысяч (явно нереальных) до 20 тысяч. В списках, опубликованных киевским юристом Леонидом Абраменко, несколько тысяч фамилий, но списки эти далеко не полные. Определить число жертв — задача будущих историков. При этом отмечу один момент: до настоящего времени в Крыму не обнаружены массовые захоронения десятков тысяч убиенных. — Крым пережил и свой страшный голод, который уже кое-кто называет «геноцидом». Этому моменту крымской истории вашей книге тоже нашлось место? — Да, нашлось. Мы продлили описание крымских событий до 1922-1923 годов: не могли пройти мимо этой трагедии, которую, увы, уже начали политизировать. Начнём с того, что в 1921 году в Крыму действительно была засуха, что подтверждают метеорологические сводки, — она и стала главной причиной голода, продлившегося до 1923 года. Ситуацию впоследствии усугубили проливные дожди, буквально смывшие зерновые. Добавим общую разруху, но не забудем и безграмотную в духе «военного коммунизма» политику Крымревкома (уже без Бела Куна), задержку с введением НЭПа в Крыму. Тот же Крымревком закидывал Центр бравурными реляциями о достаточном количестве продовольствия, что оказалось обычным очковтирательством. Но с началом массовой гибели людей руководство уже автономной Крымской ССР предприняло серьёзные меры по борьбе с голодом. Специально подчеркну: никто не стремился к намеренному уничтожению определённых этносов. Более того, именно большая смертность среди крымских татар, которые не вели зернового хозяйства и не имели в массе своей долгохранящихся продуктов, привлекла к проблеме пристальное внимание Москвы, активизировавшую борьбу с бедствием. В Крым стало направляться продовольствие из различных регионов страны, из-за рубежа, что снизило остроту голода и спасло от смерти тысячи людей. Хотя жертвы были огромные. Имеются данные (ориентировочные) о гибели до 100 тысяч человек, из которых более 70% составляли крымские татары. ... "Безграмотная" политика военного коммунизма позволила остаться у власти красным. "Грамотным", авторитарным политикам той эпохи Колчаку, Деникину, Врангелю и т.п., их политика, нет. Изменено 27 сентября, 2021 пользователем alexandrivanv 1 Описания подвига 300 спартанцев в Фермопильском ущелье в персидских источниках не найдены.СССР и Германия 30-х - как АК-47 и Sturmgewehr. Дилетанты видят внешнее сходство и ставят знак равенства. Ссылка на комментарий
HA_XVII_CbE3D_BKII_b Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 1 012 публикации 1 178 боёв Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 Ссылка на комментарий
Martin_is_fabulous Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 5 419 публикаций 99 508 боёв Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 27 сен 2021 - 03:42 пользователь alexandrivanv сказал: С просьбой рассказать об этой работе мы обратились к историку Вячеславу Зарубину. "Безграмотная" политика военного коммунизма позволила остаться у власти красным. "Грамотным", авторитарным политикам той эпохи Колчаку, Деникину, Врангелю и т.п., их политика, нет. И почему это тебе кажется, что политика создания концлагерей, массовых расстрелов, заградотрядов, взятия заложников, ограбления населения была правильной политикой? Немцы тоже так думали в 40е годы, но почему то одумались. Внучата превратились в тех, кого их деды побеждали. Только с американским ленд-лизом совок смог победить фашистов и скоро история вновь это подтвердит, когда фашисты опять будут разбиты. Ссылка на комментарий
Li_7 Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 989 публикаций 554 боя Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 22 сен 2021 - 22:55 пользователь HA_XVII_CbE3D_BKII_b сказал: .... "Кутепией"... ЗЫ Картинко (кррасиво) ззы при чём тут психология то? Во время нахождения белой армии в Ростове–на-Дону епископ Арсений (Смоленец) просил убрать с центральных улиц города трупы повешенных на столбах большевиков, мотивируя это скорым празднованием Рождества Христова. Для этого он лично звонил коменданту города по телефону. По некоторым данным в качестве виселиц использовались столбы на Большой Садовой, густо увешанные рабочими.Одна очевидица рассказывала о казни рабочего в районе вокзала. Добровольцы, перекинув веревку через ветвь дерева, медленно тянули её к себе, а рабочий медленно умирал, болтая в воздухе связанными руками и ногами. Вдоволь потешившись, добровольцы пошли ловить новую жертву. Кто был автором приказа о массовых казнях в Ростове-на-Дону: Кутепов или Дроздовский, мне пока выяснить не удалось.Известно также, что епископ Арсений (Смоленец) отказался отпевать М.Г. Дроздовского (уже в чине генерала он умер в госпитале в Ростове-на-Дону 1 января 1919 года от гангрены, полученной вследствие пулевого ранения) за массовые казни сторонников большевиков в Ростове и Области Войска Донского. В ряде мемуаров также есть упоминания о виселицах в Ростове. Об этом совершенно уверенно говорит известный историк С.П. Мельгунов в работе «Красный террор в России». 1 Ссылка на комментарий
Li_7 Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 989 публикаций 554 боя Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 22 сен 2021 - 22:55 пользователь HA_XVII_CbE3D_BKII_b сказал: .... ЗЫ Картинко (кррасиво) .... Исследователь А. Локерман сообщает, что после освобождения города от Красной армии в 1918-1919 годах на улицах города появилась масса белогвардейцев в вызывающе яркой, опереточной форме, принявшихся с невиданной яростью зверски расправляться с заподозренными в большевизме. Кроме белогвардейцев в расправах участвовали и казачьи отряды, сформированные из людей, лично пострадавших от рук большевиков. 1 Ссылка на комментарий
Li_7 Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 989 публикаций 554 боя Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 А.И. Деникин в книге «Поход на Москву» откровенно описал нелицеприятные поступки бойцов-добровольцев Белой армии: «И совсем уж похоронным звоном прозвучала вызвавшая на Дону ликование телеграмма генерала Мамонтова, возвращающегося из Тамбовского рейда: «Посылаю привет. Везем родным и друзьям богатые подарки, Донской казне 60 миллионов рублей на украшение церквей – дорогие иконы и церковную утварь». Здесь речь явно идет о грабеже белогвардейцами церквей и храмов за пределами Донского края. 1 Ссылка на комментарий
Li_7 Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 989 публикаций 554 боя Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 Spoiler Из воспоминаний белого генерала Евгения Исааковича Достовалова. Бесчисленное количество расстрелянных и повешенных падает на генералов Постовского и Шкуро. Оба они, будучи пьяницами и грабителями по натуре, наводили ужас на население завоеванных местностей. Однако по общему признанию в армии наибольшей кровожадностью и жестокостью отличался убитый в Болгарии генерал Покровский. Кутепов... Трудно говорить о своем начальнике, с которым провел вместе два года, но справедливость требует сказать, что и он не отличался в отношении жестокости от других. В нем было два человека. Один носил в себе все необходимое для военного вождя — ясный ум, быстроту и правильность решений, умение быстро схватывать и оценивать обстановку, храбрость, полное спокойствие в тяжелых обстоятельствах, безусловную честность и бескорыстность. В общем малообразованный, он много читал и всегда горячо интересовался военными науками... Но в нем был и другой человек, второй Кутепов, странно уживавшийся с первым, — самовлюбленный, карьерист, склонный к интригам, жертвующий всем ради своего благополучия, жаждущий власти и рекламы, могущий предать каждого в любую минуту, когда ему будет полезно для карьеры, как предал он генерала Деникина, генерала Сидорина и других, жестокий и равнодушный к страданиям и убийствам, совершенно не ценящий человеческую жизнь. Он чрезвычайно жестоко карал подчиненных за самые даже маленькие упущения по службе, когда он не боялся никаких последствий, и смотрел сквозь пальцы на часто тяжелые преступления старых добровольцев, боясь потерять свою популярность у этой вольницы. Впрочем… последнее зло было следствием нездоровой организации армии вообще, и, будучи не в силах изменить эту организацию, Кутепов не боролся со злом. Как цельная фигура контрреволюции он, несомненно, крупнее Врангеля. Но он никогда не мог бы быть вождем, даже контрреволюционным. Иногда он был смешон. Любил говорить речи. На гимнастическом празднике технического полка в Галлиполи он начал речь: «В здоровом теле — здоровый дух, как говорит старая русская поговорка». И не понимал, почему засмеялись офицеры. Путь его, так же как других генералов Добровольческой армии, проходил по тенистой аллее повешенных. Жутко вспомнить, какие ничтожные причины иногда вызывали его приказание «расстрелять», и оно сейчас же приводилось в исполнение. Когда после долгой голодовки транспорт наш из Константинополя прибыл в Галлиполи, продавцы хлеба окружили корабль. Наших денег не брали, а местных у солдат не было, завязался товарообмен. На беду на палубу вышел Кутепов. Он подошел к ближайшему солдату, менявшему рубашку на хлеб, и приказал конвою взять его и расстрелять. Тот, простой крестьянин, как и все другие, не понимал, в чем дело. Когда несчастного свезли на берег и на глазах у всех расстреляли, негодование долго не могло улечься. Вспоминаю в Крыму его обходы проходящих мимо корпуса партий пленных. Медленно обходил он выстроенные ряды красноармейцев и вглядывался в их лица, выражение глаз, одежду. Иногда он задавал вопросы. Малейший неудачный ответ, особый штрих в костюме определял судьбу пленного. «В сторону», — коротко говорил Кутепов, и тотчас же конвой отводил обреченного в сторону, а вечером всех обреченных расстреливали. Эти люди погибали буквально за покрой костюма, фасон фуражки («вся власть советам», выражение лица, в которых Кутепову казались признаки комиссарства или большевизма. Просьбы о помиловании приводили его в ярость. Много таких фильтров проходили пленные по пути, и неудивительно, что эти люди попадали наконец в запасные батальоны нашими врагами. Плоть от плоти Добровольческой армии, «старейший доброволец», он в подчиненных ценил выше всего твердость воли и характер, другими словами — жестокость и беспощадность. Это он считал выражением преданности идее. Он ненавидел людей с мягким характером, поэтому при нем так вольготно жилось всем профессиональным убийцам. Проездом через Салоники Кутепов вспомнил в Союзе георгиевских кавалеров свои действия в Крыму. Я присутствовал при этом разговоре. «Вот, — говорил Кутепов, — меня обвиняют в том, что я расстрелял массу людей в Галлиполи, а я ведь всего-то расстрелял девять человек. И из-за этих пустяков подняли такой шум». В одном был прав Кутепов. Девять человек было каплей в море расстрелянных им. Отличительной чертой Кутепова были карьеризм и способность все принести в жертву ради карьеры. Отсюда склонность к двуличию и предательству. Помню, на меня произвел особое впечатление случай с атаманом Володиным. Один из крымских союзников Врангеля, он был разбойник чистейшей воды, но он имел соответствующий мандат на партизанские действия от Врангеля, и ему оставили право иметь свой отряд. Конечно, от этого друга Врангеля хуже всего пришлось населению, и решено было в конце концов его ликвидировать. Володина заманили в засаду и обезоружили со всем отрядом, привезли в Мелитополь и тут решили повесить. Для виду был устроен полевой суд. Когда суд уже состоялся и приговор Кутеповым был подписан, Володин, не знавший еще об утверждении приговора, хотел увидеться с Кутеповым. Кутепов принял его очень ласково, внимательно выслушал, обещал все сделать, конечно, освободить и... вечером повесил. Когда Володина вели на казнь, он все повторял: «Это же недоразумение, пошлите спросить Кутепова, он же обещал мне, что смертной казни не будет». Такой же характер носили его действия во время удаления Деникина и во время процесса генералов Сидорина и Келчевского. Пропуская массу других таких же потерявших человеческий облик начальников, выдвинутых на верхи Добровольческой армии, не могу не указать на безусловно ненормального человека, дегенерата и садиста генерала Шпаковского, явившегося к нам с рекомендацией Лукомского и занимавшего высокий пост начальника тыла Добровольческого корпуса. Он был вершителем судеб населения обширного тыла Добровольческого корпуса. Шпаковский приехал в штаб корпуса в Белгороде и должен был возглавлять административную власть там, где еще не сконструировалась власть губернаторская. Бледный, с массой бриллиантов на пальцах, с расширенными зрачками больных глаз, он производил неприятное впечатление. Первый разговор его с Кутеповым произошел при мне. Шпаковский начал прямо: «Чтобы был порядок, надо вешать. Вы, Ваше Превосходительство, как смотрите на это? Вешать или не вешать?» Кутепов, который всегда был на стороне вешающего, а не вешаемого, ответил: «Конечно, вешать». И после короткого разговора бесправное население было передано в полную власть зверя. Шпаковский привез свою контрразведку, которая деятельно принялась за работу. В этот период все были словно помешанные. Огромные и сложные функции тыла, дающего жизнь и силу армии, требовали от тыловых администраторов исключительных способностей. Считалось, что всеми этими качествами обладает тот, кто вешает. Шпаковский буквально не мог спокойно заснуть, если в течение дня он никого не повесит. Скоро среди населения начались вопли, это заставило его еще более усилить террор. Приговоренных к смертной казни Шпаковский водил лично на место казни, и зимой их водили в одном белье и босиком. Однажды посланный в управление начальника тыла за справкой мой адъютант прибежал взволнованный и доложил мне, что приказания исполнить не мог, так как, придя в управление, он застал такую картину — передаю дальше словами его рапорта: «Еще при входе я услышал какие-то стоны и крики, несшиеся из комнаты адъютантов Шпаковского. Войдя в нее, я увидел компанию офицеров, совершенно пьяных, в числе которых были адъютанты и контрразведчики Шпаковского. Они сидели за столом, уставленным бутылками. Перед ними стоял голый человек, один из смертников, предназначенных в ближайшую ночь к расстрелу. Все лицо, голова и грудь его были в крови, и кровь стекала по телу. Руки были связаны на спине. Пьяные офицеры царапали тело смертника вилками и столовыми ножами, тушили зажженные папиросы о его тело и забавлялись его криками. Зрелище было так отвратительно, что я не мог исполнить Вашего приказания и ушел. Но справку получить все равно нельзя, так как они все пьяны». Мой доклад Кутепову об этом результатов не имел, и Шпаковский остался на своем месте. Офицеры телеграфной роты, командированные от штаба корпуса обслуживать связь в городе, где действовал Шпаковский, рассказывали мне о невероятных зверствах, чинимых этим генералом в городе Изюме и других местечках, где он был. Когда начался наш отход от города Орла и дальше, Шпаковский обычно задерживался после ухода штаба корпуса в месте стоянки еще на несколько часов или на день и, оставшись один, предавался дикой страсти, избивая остающееся беззащитное население. Недаром обозы наших частей и отдельные отставшие группы людей из отходивших полков подвергались жителями поголовному истреблению. Ненависть к нам населения в районе Славянска, Изюма и на всем пути до Ростова была такая же, как в Крыму. Офицер телеграфной роты поручик Мальцев, командированный для исправления связи в пункт, где находился генерал Шпаковский, увидел, что на контрольном телеграфном столбе на вокзале висело три трупа. Поручик Мальцев обратился к генералу Шпаковскому за разрешением снять тела, так как они мешали работе по исправлению проводов. Генерал Шпаковский приказал ему исправить провода, не снимая повешенных, при этом Шпаковский лично наблюдал за смущением и отвращением офицера (юрист, окончивший университет), производившего необходимую работу между тремя качающимися и все время задевающими его мертвецами. Когда мы, отходя от Орла, остановились снова в Белгороде, произошел случай, который, кажется, подействовал и на генерала Кутепова. Во всяком случае, скрыть его было нельзя. Дело в том, что озверевшие и пьяные сотрудники Шпаковского, ведя ночью нескольких осужденных на казнь, не выдержали и изрубили их прямо на базаре. Утром жители нашли свежую кровь и части тела одного из казненных, забытые на базарной площади. Одну руку принесли в полицейское управление, и ночное происшествие раскрылось. При эвакуации Харькова произошел инцидент: Шпаковский зашел на вокзал, где заметил одного выпившего молодого офицера-кавказца. Он арестовал его и потребовал, чтобы тот отдал ему оружие. Офицер был доброволец, плохо говоривший по-русски, горец. У него была отличная старинная дедовская шашка, которой он очень дорожил и, видимо, гордился. Отдать оружие было для него страшным оскорблением, и он, положив руку на эфес шашки, сказал, что отдаст оружие только командиру корпуса. Горца повели к Кутепову. Шпаковский, приведя его в оперативный вагон, настаивал перед Кутеповым на предании офицера смертной казни, так как действия его подрывают дисциплину и что, положив руку на эфес, горец, так сказать, угрожал ему применить против него оружие. Молодой офицер клялся, что у него никаких дурных намерений не было, что он хотел явиться только к самому командиру корпуса, которому одному он отдаст свое оружие, что он и его брат поступили добровольцами в армию еще при жизни Корнилова, что он четыре раза ранен. Но все было напрасно. Кутепов приказал его расстрелять. Ко мне подошел наблюдавший эту сцену полковник генерального штаба Александрович и сказал: «Ваше Превосходительство, мы все просим Вас спасти этого офицера. Разве Вы не видите, что он не виноват, и если мы будем казнить за это офицеров, кто будет с нами воевать? А этот, — он указал на Шпаковского, — я все время наблюдал за ним, он наслаждался, видя, как волнуется и томится обреченный офицер». Мне удалось уговорить Кутепова отменить свое приказание и предать офицера суду. Полевой суд, собравшийся на следующий день, свидетельскими показаниями установил полную невиновность офицера в покушении на Шпаковского и оправдал его. Офицера отпустили на свободу. После суда Шпаковский зашел ко мне и укоризненно сказал: «Напрасно Вы настояли на полевом суде. Человек он молодой и горячий, теперь он будет мне мстить. Надо было его расстрелять». У нас произошел короткий и неприятный для Шпаковского разговор. Вскоре он получил другое назначение и ушел из корпуса. Я не знаю, где после этого проявлял он свою деятельность, но знаю, что на всем пути от Орла до Харькова своими действиями он способствовал укоренению той страшной ненависти к белым, которую мы, уходя, оставляли в населении. Я уверен, что если бы белые армии Юга с теми руководителями, которые были тогда и которые бесчинствуют теперь на Балканах, занимаясь травлей иначе мыслящих эмигрантов, вновь появились в России, они вскоре вызвали бы против себя поголовное восстание населения. Пустить их в Россию может только враг России. Таков был начальник тылового района войск Кутепова. Можно себе представить, что делалось в этом тылу, где орудовала еще стая таких же маленьких Шпаковских. Но когда он ушел, все чувствовали, что все симпатии Кутепова остались все же со Шпаковским. Этот господин и теперь является оплотом Врангеля. Недавно в «Новом Времени» была напечатана приветственная телеграмма Врангелю от Шпаковского, который оказался уже председателем Союза георгиевских кавалеров в одной из беженских колоний в Сербии. Таких садистов, действовавших спокойно, под охраной закона, была масса, и большинство их, еще более разнузданных, эвакуировалось из Новороссийска в Крым. Но в Крыму вся работа их, разбросанная прежде на громадных пространствах тыла Деникина, сосредоточилась на населении маленького полуострова. Под их защитой пышным цветом расцвела всемогущая крымская контрразведка. Этому способствовало еще и то обстоятельство, что два самых авторитетных и крупных старших войсковых начальника, с которыми считался и которых побаивался Врангель, генералы Слащев и Кутепов, соперничали между собой в проявлении твердости воли и характера. «От расстрелов идет дым, то Слащев спасает Крым», — песня эта не давала покоя Кутепову. Оба они избрали публичную смертную казнь основой управления, оба презирали общественное мнение, видели во всем только крамолу, которую призваны искоренить. Один был крайне неуравновешенный кокаинист, неврастеник, другой — полуобразованный, беспощадный и жестокий, ушибленный болезненным желанием во что бы то ни стало поддержать славу железного генерала. Оба — продукты Гражданской войны, оба на ней сделали карьеру, оба отуманены безнаказанностью и властью и оба одинаково ожесточенно боролись против малейшего проявления независимости того жалкого учреждения, которое именовалось судом Добровольческой армии. Независимого суда вообще в белых армиях не было: был суд кутеповский, слащевский, Шкуро и т. п. Суд в белых армиях был насмешкой над правосудием. Во главе судебного ведомства стоял генерал Ронжин, человек с таким гибким взглядом на закон, что он как нельзя более подходил к настроению и обстановке. Выше всего он считал волю начальника. Сам по себе безгласный, бесцветный и беспринципный, он отличался исполнительностью. Он мог инсценировать какой угодно процесс, вроде циничного процесса генералов Сидорина и Кельчевского. При Деникине он преследовал врангелевцев и казаков, при Врангеле — деникинцев и врагов Врангеля. Он слепо исполнял волю того, кто был в настоящий момент сильнее, и жевал свой кусок хлеба. Этот человек часто любил говорить об образцовой постановке судебного дела в войсках белых армий и еще недавно читал лекцию на эту тему в Сербии. Его особенно теплым отношением пользовался сформированный Кутеповым военно-полевой суд в Симферополе, более других повесивший и расстрелявший большевиков... Ввиду того что Крым представлял собой «осажденную крепость», главная масса дел решалась в военно-полевых судах. Для искоренения крамолы и устрашения населения начальники и, в частности, Кутепов требовали от этих судов беспощадности. В Симферополе — местопребывании штаба Кутепова — был сформирован отборный полевой суд. Во главе его был поставлен полковник Литвиненко, впоследствии за свою особо ревностную службу в должности председателя военного полевого суда произведенный Врангелем в генералы. Прошлое его было таково: незадолго до революции, во время русско-германской войны он на занятии в резервном полку убил ударом кулака солдата-еврея, не исполнившего по слабости здоровья какого-то ружейного приема. Преданный за это суду, он бежал на фронт, где его выручил командир полка, ответивший на запрос, где поручик Литвиненко, донесением, что последний убит в одном из боев. Тем дело и кончилось. Дальше помогли революция и общая неразбериха. Человек с такими понятиями о правосудии был для Кутепова находкой, и он назначил его председателем военно-полевого суда в Симферополе. Членами суда назначались по выбору Кутепова офицеры наиболее твердого характера, но иногда Литвиненко ходатайствовал о замене, когда кандидат все же проявлял относительную мягкость. Уже после эвакуации из Крыма Литвиненко рассказывал мне, что приговоры по делу составлялись обычно до суда, а самый суд являлся простой формальностью. Вопрос о том, кого вешать, решался заранее. В Салониках в присутствии еще одного генерала генерал Литвиненко рассказывал мне об одном таком процессе. «Я поселился, — говорил он, — в Симферополе в доме, где жила моя теперешняя жена. Я сразу в нее влюбился, но целый месяц ухаживал безуспешно. Мешал мне один штатский, который также ухаживал за ней и который, видимо, ей нравился. Однажды, сидя в театре, я увидел, что в соседнюю ложу вошла моя жена с этим господином. Это так взволновало меня, что чаша моего терпения переполнилась. Я едва досидел до конца акта, а затем, выйдя в фойе, позвал всегда дежуривших в театре агентов и приказал этого господина взять. Разговор с ним был короткий. Он был обвинен в большевизме и через четыре дня повешен. Приговор суда, конечно, Кутепов утвердил. Устранив это препятствие, я скоро после этого женился. Жена, пораженная произошедшим, уже более не сопротивлялась». Так совершалось правосудие в Крыму. Симферопольский военно-полевой суд, составленный из лиц, подобных Литвиненко, осудил на смертную казнь, повесил и расстрелял множество людей, иногда зеленую молодежь, почти детей, из которых, я глубоко уверен, три четверти были совершенно невинны. Никакие заявления, никакие просьбы и мольбы отдельных лиц и общественных организаций в расчет не принимались. Все смертные приговоры утверждались немедленно, а Врангель благодарил Кутепова за твердость. Смешно и грустно поэтому слышать и читать жалкий лепет бывшего главного прокурора врангелевской армии, сидящего теперь на пайке в Сербии, старика Ронжина об образцовом правосудии в Крыму. Примеров, подобных рассказанным мною, множество. Стоявшие наверху их отлично знают. В Лозанне на процессе Конради генерал Добровольский, бывший губернатором в Новороссийске при Деникине, заявил, что последний, прибыв в Новороссийск, прежде всего подтвердил ему: «Мало вешаете, надо больше вешать». Контрразведка, произвол начальников всех ступеней, военно-полевые суды, предание которым всецело зависело от усмотрения малых и больших диктаторов, убивали, конечно, в корне гражданские свободы, которые официально провозглашались в местностях, занятых белыми армиями. На фоне общего бесправия и произвола резко выявилась безумная деятельность Климовича, Кривошеина, епископа Вениамина и Евлогия, ближайших советников Врангеля. Истеричный и страстный епископ Вениамин не довольствовался речами, он стал рассылать повсюду проповедников-священников, которые часто произносили возмутительные речи. Это были, так сказать, духовные контрразведчики. В своих речах они проповедовали крестовый поход против большевиков со всей свирепостью средневековых проповедников и именем Бога заранее освящали и прощали погромы и убийства. В одном из полков Добровольческого корпуса, два таких священника, ругавшие в своих речах бывшего Главнокомандующего Деникина, были удалены офицерами после проповеди из полка. (Священники часто привлекались Врангелем к травле бывшего Главнокомандующего.) Барон Врангель особенно и везде старался подчеркнуть свою преданность религии, но в частях это толковали по-своему. Я не знаю, был ли Врангель действительно так набожен, как он хотел казаться; и он везде старательно подчеркивал и искренно верил, что епископ Вениамин и его сотрудники помогут ему в борьбе с его противниками, но армия относилась к этому весьма скептически, и в рядах ее епископ Вениамин не пользовался никаким уважением. О нем отзывались с презрением и насмешкой... На фоне бесправия одних и безнаказанности других развились и достигли чудовищных размеров взяточничество и грабежи. Много говорить об этом не стоит. Сколько уже исписано страниц о грабежах и взяточничестве в белых армиях, от которых трепетало население. Укажу лишь несколько, которые совершали и которыми гордились крупные начальники. Помню, после взятия Киева добровольцами командующий 1-й армии генерал Май-Маевский отправился из Харькова в Киев. Половина его поезда была нагружена спиртом, который его адъютанты по прибытии распродали в городе. Когда Май-Маевский вернулся в Харьков, Кутепов вместе со мной пошел с докладом к командующему. На столе у Май-Маевского лежал чудной работы массивный золотой портсигар с его огромной монограммой из крупных бриллиантов. Май-Маевский, увидев, что мы смотрим на редкую вещь,спокойно сказал: «Это в знак признательности за поездку в Киев мне поднесли вчера адъютанты». Помню, в Курске Шкуро пригласил вечером в свой поезд старших начальников. Вечер был интимный с обильным возлиянием. Выпив, Шкуро велел адъютанту принести шкатулку и стал показывать присутствующим редкие и крупные бриллианты, переливая их из ладони в ладонь и объясняя, где и в каком городе во время Гражданской войны он заработал эти драгоценности. Бриллианты эти представляли громадное состояние. Генерал Мамонтов, возвращаясь после своего знаменитого похода, послал в Новочеркасск жене телеграмму, которая стала известна в штабе: «Поздравляю, надеюсь, что в России теперь никто не будет носить таких бриллиантов, как ты». Убитый в Болгарии генерал Покровский награбил громадное количество камней и золотых вещей и хранил их в номере гостиницы «Киста» в Севастополе, где он жил во времена Врангеля. Однажды к нему явился генерал Постовский, переночевал, и чемодан с бриллиантами исчез. Контрразведка рапортом начальнику штаба Донской армии генералу Кельчевскому донесла, что все следы указывают на то, что чемодан унес Постовский. Дело, однако, было прекращено по просьбе Покровского, который не мог вспомнить всех вещей, лежавших в чемодане, а главное, не мог и не хотел объяснить, откуда и как у него появились эти вещи. В Константинополе части войск отдали Врангелю некоторую долю своих золотых и бриллиантовых запасов. Хранить их взял к себе в каюту начальник штаба Врангеля генерал Шатилов. Через некоторое время проверкой была обнаружена пропажа большей части вещей. Врангель просил союзную полицию поиски вещей прекратить и дело замял. Евгений Исаакович Достовалов (1882—1938) — подполковник Генерального штаба, герой Первой мировой войны. Участник Белого движения на Юге России, начальник штаба 1-го армейского корпуса, генерал-лейтенант. Не приходится уже говорить о том влиянии, которое оказывает на массу эмиграции бесчисленное количество русских, особенно женщин, заполняющих все контрразведки мира, с особенной яростью служащих интересам оплачивающей их страны. Эмигрантская молодежь, воспитываемая в эмигрантских школах, уже искалечена. Она вернется в Россию (если вернется) совсем чужой.В Лозанне один швейцарец, прослушавший показания свидетелей защиты, говорил потом мне: «Безнадежные люди. Все показания их сводятся к воспоминаниям об обидах, нанесенных им в первые дни революции, и о современной России они, по-видимому, ничего не знают. Пройдет еще 10—20 лет. Ваша родина залечит раны, нанесенные ей Гражданской войной. Спокойная мирная и счастливая жизнь установится в России, а эти люди будут жить своими воспоминаниями и представлять себе Россию такой, какая она была двадцать лет тому назад. Для России они уже теперь чужие». 1 Ссылка на комментарий
Li_7 Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 989 публикаций 554 боя Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 22 сен 2021 - 23:19 пользователь HA_XVII_CbE3D_BKII_b сказал: ...Врангель летом 1920 года порицается Слащовым ровно за то же самое, за что сам Врангель в 1919-м яростно критиковал "Московскую директиву" Деникина. Стоит вспомнить и о том, какова была главная цель наступления Врангеля в Северном Причерноморье. Врангелю нужно было обеспечить продовольствием свою армию и население Крыма, чтобы удержать за собой полуостров и дождаться всенародного восстания против большевиков, в неизбежности которого Пётр Николаевич не сомневался. А раз так - поневоле приходилось стремиться к тому, чтобы взять под свой контроль максимально большую территорию, дождаться урожая и выкупить его у крестьян для нужд армии. ...и стратегические, и политические, и экономические соображения диктовали Врангелю идею наступления именно широким фронтом, за что его, собственно, и критикует Слащов (не являющийся главнокомандующим и не представлявший, судя по всему, масштабов задач, которые стояли перед Врангелем). зы Ага, выкупить. .... Огромное недовольство вызывала тяжелая, как я уже указывал, подводная повинность, настолько неумело и плохо организованная, что по крайней мере две трети реквизированных подвод блуждали по Крыму совершенно без всякой надобности. Вместо того чтобы сразу реквизировать для армии необходимое количество повозок, конечно, соблюдая всю справедливость и равномерность обложения, и представить остальную часть повозок для хозяйственных работ и нужд населения, установлена была повозочная повинность деревень, командировавших на три недели свои подводы в армию. Повозки эти, попадая в войсковые части, уже больше оттуда не возвращались, так как полки, стремясь иметь побольше обозов, не отпускали их. Вышедшие из деревень вторые партии повозок на смену первым долго блуждали по Крыму, пока находили свою часть, но чаще не доходили до места назначения и силой разбирались другими частями. А полки, не получившие смены своих повозок и ввиду естественной убыли (болезнь лошадей, порча повозок), требовали пополнения, и деревня отправляла третью партию повозок, когда не вернулась еще и первая, и население оставалось совершенно без лошадей, телег и работников, и в самый горячий период останавливались все полевые работы. Если в деревнях и оставалось несколько телег и лошадей, то крестьяне, удрученные участью первых трех партий, подрубали колеса у телег и угоняли лошадей в степь. Часто, прослужив значительно дольше, чем следует, в части, не видя конца своей повинности и зная, что дома разоряется хозяйство, крестьяне по ночам убегали из обоза, их ловили и беглеца расстреливали как большевика. Для части это было очень выгодно, ибо с этих пор подвода и лошадь становились собственностью. Оценив это, впоследствии стали практиковать различные способы заставить хозяина дезертировать без лошади и повозки, например держать под обстрелом в бою, морить голодом и т. д. Результатом такой распорядительности явилось полное разрушение хозяйства, непомерный рост обозов в частях, глубокое и справедливое озлобление сельского населения и рост зеленого движения. Конечно, на бумаге и для иностранных военных агентов все представлялось иначе. Из моего штаба я послал два пространных рапорта в ставку, рисуя тяжелое положение населения, но эти рапорты потонули в общем море бумаг и угодливо ликующих криков. Объявленная после долгих колебаний реквизиция лошадей была организована также плохо. Это решение было принято после того, как попытка купить лошадей ничего не дала. В это же время части, пришедшие из Новороссийска без обозов и лошадей и вынужденные маневрировать и сражаться, возить за собой кухни, пулеметы, патроны, пушки, не имея возможности покупать за назначенную цену лошадей, просто забирали их у населения и давали квитанции, за которые никто ничего не платил. В этот долгий период колебаний население было основательно ограблено, а когда была объявлена мобилизация, то цена на наши бумажные деньги настолько пала, что эта реквизиция представляла собой уже чистейший грабеж. И этот грабеж производился пристрастно — и у хозяина, имеющего 10 лошадей, и у хозяина, имеющего две лошади, фактически забиралось по одной. Так же реквизировались и другие нужные армии предметы и продукты. Отнимали корм, резали молочный скот, вырубали на топливо сады и разбирали строения. Проезжая однажды во второй раз по одной татарской деревне, я увидел большую площадь, где раньше стояли дома. Остались только трубы. Предполагая, что был пожар, я спросил начальника войсковой части, стоявшей там, отчего произошел пожар и не виновата ли небрежность войск. Бравый полковник ответил мне, что это были «большевистские» дома, то есть дома, среди хозяев которых были люди, подозреваемые в большевизме, и полковник — комендант местечка — приказал разобрать их на топливо. «Большевики здесь еще есть, и дров хватит», — успокоил меня перед отъездом полковник. Такой же тяжелой и неприятной, и также по нашей нераспорядительности, была квартирная повинность. Но и это было еще не все и не главное. 1 Ссылка на комментарий
Li_7 Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 989 публикаций 554 боя Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 Бывший председатель Таврической губернской земской управы В. Оболенский пришел к выводу о том, что при Врангеле «по-прежнему производились массовые аресты не только виновных, но и невиновных, по-прежнему над виновными и невиновными совершало свою расправу упрощенное военное правосудие». Он сообщил, что приглашенный Кривошеевым бывший полицейский генерал Е. К. Климович был полон злобы, ненависти и личной мстительности, и для Оболенского не было сомнений в том, что в полицейской работе в Крыму «все останется по-старому». В его рассказе возмущение жестокостями той поры. «Однажды утром, — вспоминал он, — дети, идущие в школы и гимназии, увидели висящих на фонарях Симферополя страшных мертвецов с высунутыми языками… Этого Симферополь еще не видывал за все время гражданской войны. Даже большевики творили свои кровавые дела без такого доказательства. Выяснилось, что это генерал Кутепов распорядился таким способом терроризировать симферопольских большевиков». 1 Ссылка на комментарий
Li_7 Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 989 публикаций 554 боя Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 Число истины Приблизимся ли мы к трезвой оценке нашего недавнего прошлого? Текст: Наталья СолженицынаРоссийская газета - Федеральный выпуск № 272(5945) В номере "РГ" от 21 ноября 2012 (Федеральный выпуск N 5941) опубликовано большое интервью уважаемого мною Максима Кантора ("Вне тусовки", с. 11). Может быть, немногие жарче, чем я, присоединятся к его словам: "Да, сталинизм был ужасен, тоталитаризм плох, а коммунизм есть, возможно, фальшивая утопия, но, оценивая свое недавнее прошлое, надо опираться на твердые знания, а не на догадки или эмоции. В ходе репрессий и во время коллективизации погибло много людей - скажите, пожалуйста, сколько? Назовите их имена. Пора обнародовать точный мартиролог жертв тоталитарной власти". Давно пора, давно. Но автор продолжает: "А не гадать, кто прав - Солженицын, который говорит о 67 миллионах, или его оппоненты, настаивающие на цифре в три миллиона".Однако сопоставление этих двух цифр абсолютно некорректно. Такое сопоставление делают многочисленные блогеры различного нравственного и интеллектуального уровня, обвиняя Солженицына во лжи, чаще всего с использованием ненормативной лексики. Отвечать им бессмысленно, ибо их тексты демонстрируют с полной очевидностью, что "Архипелага" они не читали, во всяком случае, того места, где Солженицын говорит о 67 миллионах. Но не отозваться на подобное сравнение несравнимых чисел, сделанное чтимым мною автором, я не могу. Тем более, что из этого недолжного сравнения он делает весомый вывод: "Если мы с вами узнаем, что погибло не 66,7 миллиона, как пишет Солженицын, а три миллиона, как показывают архивы, то это уже не позволит говорить о геноциде советского народа".Недобросовестные оппоненты приписывают Солженицыну утверждение, что в ГУЛАГе погибло 66 миллионов человек. Между тем вот его точные слова:"По подсчетам эмигрировавшего профессора статистики И.А. Курганова, от 1917 до 1959 года без военных потерь, только от террористического уничтожения, подавлений, голода, повышенной смертности в лагерях и включая дефицит от пониженной рождаемости, - [внутреннее подавление] обошлось нам в... 66,7 миллиона человек (без этого дефицита - 55 миллионов)" ("Архипелаг ГУЛАГ", часть 3, гл. 1; курсив мой. - Н.С.). И в одном из интервью 1976 года: "Профессор Курганов косвенным путем подсчитал, что с 1917 года по 1959 только от внутренней войны советского режима против своего народа, то есть от уничтожения его голодом, коллективизацией, ссылкой крестьян на уничтожение, тюрьмами, лагерями, простыми расстрелами, - только от этого у нас погибло, вместе с нашей гражданской войной, 66 миллионов человек" (Публицистика: В 3 т. Т. 2. С. 451; курсив мой. - Н.С.).Итак, цифра проф. Курганова, которую приводит Солженицын, включает - сверх ГУЛАГа - Гражданскую войну, Красный террор первых лет советской власти, голод, коллективизацию со ссылкой крестьян, где погибла четверть высланных, да еще больше 10 миллионов ожидаемых, но не рожденных.А "три миллиона", которые предлагают сравнивать с вышеприведенным числом, - это, по данным НКВД, погибшие только в ГУЛАГе, и не с 1917 по 1959, а с 1929 по 1953. И данные эти - без смертности во время следствия, во время этапов, среди сосланных народов и разных групп населения, - то есть и по ГУЛАГу неполные.А вот что написано в "Архипелаге" о расстрелах 1937-1938 годов: "Какой правовед, какой уголовный историк приведет нам проверенную статистику? где тот спецхран, куда бы нам проникнуть и вычитать цифры? Их нет. Их и не будет. Осмелимся поэтому лишь повторить те цифры-слухи, которые посвежу, в 1939-40 годах, бродили под бутырскими сводами и истекали от крупных и средних павших ежовцев, прошедших те камеры незадолго (они-то знали!). Говорили ежовцы, что в два эти года расстреляно по Союзу полмиллиона "политических" и 480 тысяч блатарей (59-3, их стреляли как "опору Ягоды"; этим и подрезан был "старый воровской благородный" мир)" (часть 1, гл. 11). Сегодняшние историки, в том числе В.Н. Земсков, приводят цифру расстрелянных "политических" за 1937-1938 - 681 692 человека. Существенно больше, чем пишет Солженицын.Можно, конечно, спорить, явился ли ленинский Брестский мир спусковым крючком для крупномасштабной гражданской войны, был ли голодомор начала 30-х следствием неурожая или результатом фискальной политики советской власти, спорить можно о многом, но нельзя нарочито подтасовывать слова оппонентов, нельзя тиражировать фальшивки - иначе мы никогда не приблизимся к трезвой оценке нашего недавнего прошлого. Аргументы и Факты 29.06.2018 00:08Андрей Сидорчик 36735Дело профессора Курганова. Кто придумал 110 миллионов жертв Сталина? «И во сколько же обошлось нам это „сравнительно лёгкое“ внутреннее подавление от начала Октябрьской революции? По подсчётам эмигрировавшего профессора статистики И. А. Курганова, от 1917 до 1959 года без военных потерь, только от террористического уничтожения, подавлений, голода, повышенной смертности в лагерях и включая дефицит от пониженной рождаемости, — оно обошлось нам в... 66,7 миллиона человек (без этого дефицита — 55 миллионов)». Эта фраза из произведения Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» в конце 1980-х — начале 1990-х для определенной части нашего общества стала чуть ли не главным доказательством того, что жертвами репрессий в СССР стали десятки миллионов человек. Александр Исаевич ссылался на данные профессора Курганова неоднократно. Апофеозом, наверное, можно считать интервью писателя испанскому ТВ 20 марта 1976 года: «Профессор Курганов косвенным путём подсчитал, что с 1917 года по 1959 только от внутренней войны советского режима против своего народа, то есть от уничтожения его голодом, коллективизацией, ссылкой крестьян на уничтожение, тюрьмами, лагерями, простыми расстрелами — только от этого у нас погибло, вместе с нашей гражданской войной, 66 миллионов человек... По его подсчётам, мы потеряли во Второй мировой войне от пренебрежительного и неряшливого её ведения 44 миллиона человек! Итак, всего мы потеряли от социалистического строя 110 миллионов человек!» Семейные хроники В 2014 году в материале АиФ.ru «Один факт Александра Исаевича. Почему Солженицын — писатель, а не историк?» ваш покорный слуга подробно разбирал, какую методику использовал профессор Курганов в своих расчетах и по какой причине она неверна. Но тогда мы лишь косвенно коснулись биографии Ивана Алексеевича Курганова. А лучше гораздо подробнее поговорить об этом человеке. Сам Иван Алексеевич не любил распространяться о себе, зато его дочь, Римма Нератова, написала мемуары под названием «В дни войны: Семейная хроника». В аннотации книги, изданной в России еще в 1996 году, говорится: «Римма Ивановна Нератова — художник, жила и училась до Второй мировой войны в Петербурге — Ленинграде. После первой зимы блокады Ленинграда с институтом отца, профессора И. А. Курганова, была эвакуирована на Кавказ. До 1950 года жила с родителями сначала в Польше, потом — в Германии. В книге описывается жизнь семьи во время и после войны». В свое время эта книга, воспринятая многими как «блокадные мемуары», прошла мимо внимания широкого круга читателей. И напрасно. Ибо по сути своей это откровенные признания человека, вставшего на путь сотрудничества с нацистами. Но сейчас ее подробно изучил автор интернет-проекта Tubus Show Егор Иванов, посвятивший немало времени анализу данных мемуаров. Крестьянский сын Кошкин Но для начала поговорим о молодости Ивана Алексеевича Курганова. Вернее, Ивана Кошкина, ибо псевдоним «Курганов» он взял уже в пятидесятые годы, в эмиграции. Иван Алексеевич Кошкин родился 1 января 1895 года в деревне Займище Шалаховское Троицкой волости Яранского уезда Вятской губернии. Крестьянский сын Кошкин в девять с половиной лет начал работать по найму рассыльным в волостном управлении и писцом, затем трудился на заводе, потом отправился в Сибирь. В городе Кургане, окончив курсы, Кошкин получил работу бухгалтера. В 1915 году, окончив экстерном Курганскую гимназию, занял должность главного бухгалтера Уральского союза потребительских обществ. Во время Первой мировой войны Кошкин окончил школу прапорщиков, участвовал в боях на Кавказском и Западном фронтах, затем демобилизовался и вернулся в Курган. Во время Гражданской войны Кошкин примкнул к Колчаку, став офицером Белой армии. Впрочем, армейская служба его не прельщала, и вскоре он уволился, вернувшись к работе в кооперации. После разгрома Колчака Красной армией Кошкин был арестован, некоторое время провел в тюрьме, но спустя несколько месяцев был освобожден, снова устроившись на работу по специальности. В 1921 году Кошкин вновь ненадолго был арестован из-за своего колчаковского прошлого, однако вердикт компетентных органов был таков: в Белую армию был призван по мобилизации, имеет крестьянское происхождение и не представляет угрозы для советской власти. Офицер Колчака в Стране Советов: фантастическая история успеха На этом история злоключений советского гражданина Ивана Кошкина заканчивается. Начинается история его успеха. К 1941 году бывший рядовой бухгалтер успел стать профессором, доктором экономических наук, и занимал пост декана финансового факультета Ленинградского финансово-экономического института. Бывший офицер армии Колчака превращается в «красного профессора», светило финансовой мысли, и на нем никак не сказывается «большой террор» 1937-1938 годов. Согласно книге Риммы Нератовой, семья профессора Кошкина к началу войны располагала квартирой в центре Ленинграда, дачей в Сосновом Бору. Дом был полон дорогого столового серебра, сервизов, ковров, редких книг, на стенах висели подлинники картин русских классиков живописи. По советским меркам того времени Кошкины были зажиточными людьми и их достаток был куда выше среднего. Вот как издевался сталинский режим над семьей бывшего офицера армии Колчака. Две дочери профессора учились в престижных вузах, состояли в комсомоле, но люто ненавидели власть. «Почему-то наша семья не беспокоилась, что немцы захватят город» И с началом войны с Германией вся семья Кошкиных начинает готовиться к приходу немцев. Студентка медицинского института Римма Кошкина-Нератова в своей книге сетует на то, что ее с другими студентками отправили на строительство оборонительных рвов. К счастью, связи папы помогли освободить девушку от работы. «Папа сказал, что университет, институты решено оставить в Ленинграде. Почему-то наша семья не беспокоилась, что немцы захватят город, и поэтому не рвалась в эвакуацию», — пишет Римма. Судя по всему, в окружении Кошкиных подобные настроения были не редкостью. «Встретила студентку-однокурсницу, дочь известного хирурга Александрова. „Вы тоже остались? Папа говорит, что немцы Петербург бомбить не будут, а возьмут его неповрежденным!“ Этому верили многие тогда, и даже слегка злорадствовали, когда немцы стали бомбить Москву: „Знают, где враги засели, так им и надо. Нас не тронут, мы петербуржцы!“» — сообщает дочь профессора Кошкина. Идут тяжелейшие сражения, люди отдают последнее для фронта, а среди сытых и довольных жизнью отпрысков ленинградской элиты царит злорадство: ура, убивают москвичей, ура, скоро придут немцы! Но взять город с ходу у немцев не получилось, и, взяв его в тиски блокады, они безжалостно начали уничтожать население: голодом, артобстрелами, авианалетами. Семье Кошкиных пришлось перенести тяготы блокадной зимы, хотя они страдали куда меньше, чем их земляки, ведь профессор считался особо ценным специалистом и его снабжали дополнительным пайком. Молчаливое убийство А весной 1942 года Кошкиных вместе с другими сотрудниками института эвакуировали из Ленинграда. В мемуарах Риммы Нератовой есть одна просто отвратительная сцена. Когда ленинградцев уже вывезли на «Большую землю», местные жители накрыли им стол с обильной пищей. Не знали принимавшие блокадников люди, что такое угощение для людей может быть смертельно опасным. Образованные члены семьи Кошкиных знали, и ели крайне осторожно. Но тем, кто был рядом с ними, они ничего не сказали, обрекая уже почти спасенных людей на мучительную смерть. Профессора Кошкина вместе с его институтом перевезли в Ессентуки. При этом он был назначен исполняющим обязанности директора ЛФЭИ. Жизнь на теплом юге, среди минеральных вод и изобилия продуктов, семью вполне устраивала. Но вскоре наступление немцев создало угрозу захвата Ессентуков. Началась новая эвакуация. А что же Кошкины? Надо отдать должно Римме Нератовой: она единственная, кто в тот момент еще как-то связывал себя с родиной. «Мне казалось, — пишет она, — что надо сделать все, чтобы уходить и не попасть к немцам... Мне казалось, что сумеем попасть в Сибирь и там отсидимся.... Сестра с возбужденным лицом возражала мне, спорила: ей казалось, что перед ней открывается дорога на Запад, в Европу... Когда папа услышал, что я хочу отступать, он очень рассердился и запретил мне даже думать об этом». От управы — к пропаганде Послушная дочь Римма выполнила волю отца. После занятия немцами Ессентуков профессор Кошкин поступает на службу в финансовый отдел созданной гитлеровцами управы. Дочери профессора идут на службу к немцам переводчицами. Правда, предварительно они закапывают свои комсомольские билеты: а вдруг пригодятся? Таким образом, успешный советский профессор, которого никоим образом не коснулись репрессии, добровольно и сознательно переходит на сторону гитлеровцев и добивается такого же шага от своих дочерей. Когда же ситуация на фронте разворачивается не в пользу фашистов, Кошкины начинают отступать вслед за гитлеровцами. Профессор Кошкин находит себе новый вид деятельности. Слово Римме Нератовой: «„Винета“ была обширным учреждением, объединявшим несметное количество русских, не только кормившихся вокруг него, но и избавленных этой службой от работ на заводах и фабриках... Служба давала право получать продуктовые карточки, а ее принадлежность к Министерству пропаганды освобождала от отправления на работы в промышленности. И в этом-то учреждении папа получил службу». «Винета» — это структурное подразделение восточного отдела Министерства народного просвещения и пропаганды Третьего рейха, пропагандистский рупор, направленный против Советского Союза. Таким образом, советский профессор Кошкин становится бойцом агитпропа Йозефа Геббельса. «Я работала для министерства до самого нашего отъезда из Берлина весной 1945 года» Из мемуаров Риммы Нератовой следует, что их семья очень надеялась на армию Власова, а отец был близок к самому генералу. При этом в эмигрантских справочниках утверждалось, что во власовский Комитет освобождения народов России его не взяли из-за «антинацистских взглядов». Как было на самом деле, рассказывает в своих мемуарах дочь профессора: «В Берлине вышел приказ о том, что все учреждения, не работающие для военной промышленности, должны выделить часть служащих для работы в оборонной промышленности. Папу из „Винеты“ очень быстро отчислили и отправили на завод. Во власовский Комитет его тоже не приняли, а хотели ввести в президиум, о чем Власов выразил сожаление». Война катилась к концу, и немцам стало уже не до идеологической обработки советских граждан. Профессор Кошкин кинулся было к Власову, но там все теплые места уже были разобраны: пришлось служить Рейху в качестве сварщика. Зато сотрудницей Министерства пропаганды стала его дочь Римма. «Я работала для министерства до самого нашего отъезда из Берлина весной 1945 года», — сообщает автор мемуаров. «Курганов является характерным представителем эмигрантской демографической науки. Скорее, псевдонауки» Дальнейшую судьбу семьи Кошкиных вряд ли стоит разбирать подробно. Поработавшие на гитлеровский агитпроп отец и дочь избежали выдачи Советскому Союзу, укрывшись в британской зоне оккупации. Профессор Кошкин взял себе звучный псевдоним «Курганов» и занимался антисоветской пропагандой вплоть до самой своей смерти в Нью-Йорке в 1980 году. Считать его труды научными отказывались даже в среде эмиграции. Вот, к примеру, что о них писал известный демограф-эмигрант Сергей Максудов: «И. Курганов является характерным представителем эмигрантской демографической науки. Скорее, следовало бы сказать, псевдонауки. Так как подлинно научное направление не замыкается на собственный результат, а рассматривает все имеющиеся по данному вопросу сведения, не исходит из априори известных предпосылок, а стремится к установлению истины, какой бы неожиданной она ни была, пересматривает свою методику под воздействием критических замечаний. Эти признаки почти полностью отсутствуют у рассматриваемой школы. Они печатаются в нескольких популярных изданиях... не пытаются проанализировать, почему у западных демографов иные результаты, а обычно просто замалчивают их исследования или выхватывают из них отдельные угодные для концепции сведения, очень враждебно относятся к любым критическим замечаниям и, декларируя на словах заинтересованность в установлении истины, отказываются обсуждать вопросы по существу». Внук профессора Курганова строил дом Солженицыну Но благодаря Александру Исаевичу Солженицыну труды бывшего пропагандиста Третьего рейха до сих пор некоторыми считаются источником реальных данных, свидетельствующих о «чудовищных преступлениях коммунистов». Не является ли это той самой фальсификацией истории, о которой часто говорят российские власти? Автор «блокадных мемуаров» Римма Нератова в эмиграции вышла замуж, была известна как художник и исследователь искусства. Сын сотрудницы Министерства пропаганды Третьего рейха Александр Нератов стал архитектором в США. Материалы с участием Нератова, посвященные архитектуре США, публиковались проектом «Сноб». Там же удалось найти и краткую автобиографию Александра Нератова, в которой обратил на себя внимание один чрезвычайно интересный момент: «Из любопытных фактов биографии то, что первой работой после Корнельского университета было строительство дома Солженицыну в Вермонте». Круг замкнулся. 1 Ссылка на комментарий
Martin_is_fabulous Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 5 419 публикаций 99 508 боёв Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 А каким образом весь этот спам и оффтопик о коммунистических оккупантах к теме относится? Внучата превратились в тех, кого их деды побеждали. Только с американским ленд-лизом совок смог победить фашистов и скоро история вновь это подтвердит, когда фашисты опять будут разбиты. Ссылка на комментарий
Li_7 Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 989 публикаций 554 боя Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 (изменено) ..., анекдот.Судились армянин с евреем. Судья получил пять лет. Не анекдот с моралью: "Николай I — Хозрев-мирзе, приняв алмаз: «Я предаю вечному забвению злополучное тегеранское происшествие»[13]."SpoilerПосле заключения Туркманчайского мирного договора, одним из пунктов которого обозначалась возможность свободного переселения армян в пределы России, множество армян воспользовались этой возможностью. Начиная с января 1829 года, в посольство стекалось большое количество армян, просивших Грибоедова о помощи с возвращением на родину, которая к тому времени стала частью Российской империи. Воспользоваться данной договором возможностью вернуться на родину пожелал евнух шахского гарема, главный казначей и хранитель драгоценных камней шаха, армянин мирза Якуб Маркарьян, который желал вернуться в Ереван. При известии о бегстве евнуха гневу шаха не было предела, ведь евнух мог рассказать о состоянии финансов Ирана и разгласить многие дворцовые тайны. Шах потребовал выдать беглеца, на что Грибоедов ответил отказом. После этого Якуба обвинили в том, что он обокрал казну шаха, и назначили за его голову награду. Напряженные отношения между шахом и Грибоедовым усугубились после того, как в русскую миссию пришли две армянки из гарема родственника шаха Аллахяр-хан Каджара. Укрытие Грибоедовым в русском посольстве столь значимых для шахского двора армян послужило причиной для возбуждения недовольства исламских фанатиков, которые начали антирусскую пропаганду на базарах и в мечетях[2][3].зы оказывается очередную глупость, на которую я отвечал, потёрли. Изменено 28 сентября, 2021 пользователем Li_7 Ссылка на комментарий
Li_7 Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 989 публикаций 554 боя Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 28 сен 2021 - 21:29 пользователь Martin_is_fabulous сказал:А каким образом весь этот спам и оффтопик о коммунистических оккупантах к теме относится? мне ещё бредовский поход цитировать... потом. Пломбира с кивано наелся, хотя это и утренний десерт. Спать. 1 Ссылка на комментарий
Martin_is_fabulous Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 5 419 публикаций 99 508 боёв Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 Очень жаль, что предатели-пломбиролизы спят спокойно... Это все по доброте русской позволяем. Внучата превратились в тех, кого их деды побеждали. Только с американским ленд-лизом совок смог победить фашистов и скоро история вновь это подтвердит, когда фашисты опять будут разбиты. Ссылка на комментарий
Martin_is_fabulous Опубликовано: 28 сентября, 2021 Игроки 5 419 публикаций 99 508 боёв Поделиться Опубликовано: 28 сентября, 2021 28 сен 2021 - 19:41 пользователь Li_7 сказал: зы оказывается очередную глупость, на которую я отвечал, потёрли. А с чего ты взял, что глупость? Ты же писал с другого акка про армян "дашнаки, чего их жалеть?", так почему про большевиков нельзя? Они же вообще безродные Внучата превратились в тех, кого их деды побеждали. Только с американским ленд-лизом совок смог победить фашистов и скоро история вновь это подтвердит, когда фашисты опять будут разбиты. Ссылка на комментарий
Рекомендованные публикации
В целях безопасности не указывайте здесь личную информацию о себе или о ком-либо другом, так как мы не сможем защитить её в соответствии с Политикой конфиденциальности Леста Игры.
Пожалуйста, войдите для комментирования
Вы сможете оставить комментарий после входа
Войти сейчас