☮☮☮☭☭☭Сталин☭☭☭☮☮☮

[Martin_is_fabulous]

http://cdn-frm-eu.wargaming.net/4.5/style_images/wg/snapback.pngHA_XVII_CbE3D_BKII_b (30 янв 2020 - 17:14) писал:

 

"Коммунизм, т.е. большевизм, как стремление к справедливости, учение о освобождении от тяжкого, принудительно-каторжного труда в несправедливых обществах, зародился и существовал с момента появления первого рабовладельческого общества, т.е. задолго до его логического оформления при К.Марксе и Ф.Энгельсе, существует ныне, будет он cуществовать и впредь, в каждую эпоху. Суть коммунизма — в деятельной поддержке переходного процесса от существующего несправедливого общества к справедливому."

 

Как оказалось, коммунизм - это и есть рабство. Одна из наиболее несправедливых систем, где 90% живут в нищете, обслуживая 10% номенклатуры, будучи зомбированными пропагандой о мнимом благополучии. И это еще не говоря о концлагерях. Впрочем, учитывая, что коммунистические страны не выпускали своих граждан, вся страна концлагерь.

[MI7_]

http://cdn-frm-eu.wargaming.net/4.5/style_images/wg/snapback.pngMartin_is_fabulous (31 янв 2020 - 06:28) писал:

Как оказалось, коммунизм - это и есть рабство. Одна из наиболее несправедливых систем, где 90% живут в нищете, обслуживая 10% номенклатуры, будучи зомбированными пропагандой о мнимом благополучии. И это еще не говоря о концлагерях. Впрочем, учитывая, что коммунистические страны не выпускали своих граждан, вся страна концлагерь.

пардон, если коммунизма не было. 

 

http://cdn-frm-eu.wargaming.net/4.5/style_images/wg/snapback.pngB0LSCHEWISMUS (29 янв 2020 - 19:03) писал:

Хотелось бы расставить точки над понятиями.

Коммунизм, т.е. большевизм - учение о освобождении и деятельное представление интересов трудящегося большинства (которое никогда и не бывает нетрудовым).

Социализм, т.е. меньшевизм - деятельное представление интересов нетрудового меньшинства.

Маркс, Энгельс - коммунисты, т.е. большевики.

Ленин - коммунист. т.е. большевик.

Троцкий - коммунист, т.е. большевик.

Сталин - социалист, т.е. буржуйский холуй, но не коммунист, а бонапартистский реакционер, буржуазный диктатор, результатом своей деятельности имевший удушение пролетарской революции и уничтожение поколения революционеров-коммунистов.

 

 

то что это было за рабство?

[anonym_udV38X26v17G]

Очевидно, Мартин и мы говорим об одном и том же несправедливом обществе, в разных антагонистических терминах, но по сути единых. Очевидно, это вызвано крикливой псевдопролетарской сталинистской пропагандой, которую наивная публика типа Мартина приняла за чистую монету свято в неё уверовала.

[MI7_]

http://cdn-frm-eu.wargaming.net/4.5/style_images/wg/snapback.pngB0LSCHEWISMUS (01 фев 2020 - 15:14) писал:

Очевидно, Мартин и мы говорим об одном и том же несправедливом обществе, в разных антагонистических терминах, но по сути единых. Очевидно, это вызвано крикливой псевдопролетарской сталинистской пропагандой, которую наивная публика типа Мартина приняла за чистую монету свято в неё уверовала.

ага, но о рабстве... согласны? Не прошу подробностей, но фактов.

[alexandrivanv]

http://cdn-frm-eu.wargaming.net/4.5/style_images/wg/snapback.pngHA_XVII_CbE3D_BKII_b (31 янв 2020 - 02:22) писал:

А вот я размышляю время от времени над тем, что Юрий Иванович Семёнов сказал, что не было никакого социализма из-за неразвитости производительных сил в СССР. И с этого аспекта рассматриваю, именно через эту призму и анализирую.

 

Ранний СССР или 80-х?

[HA_XVII_CbE3D_BKII_b]

Послушайте самого старика:

 

с 20:00 минуты об СССР и Сталине;

с 28:00 минуты об открытии;

далее с 32:00 о репЕрессиях;

зы я сейчас пока сам смотрю.

ззы смотрю щёточки, думал кошатник, а не сверху на полке собачий корм. Какая то маленькая собачка.

Изменено 3 февраля, 2020 пользователем HA_XVII_CbE3D_BKII_b

[Martin_is_fabulous]

http://cdn-frm-eu.wargaming.net/4.5/style_images/wg/snapback.pngB0LSCHEWISMUS (01 фев 2020 - 15:14) писал:

Очевидно, Мартин и мы говорим об одном и том же несправедливом обществе, в разных антагонистических терминах, но по сути единых. Очевидно, это вызвано крикливой псевдопролетарской сталинистской пропагандой, которую наивная публика типа Мартина приняла за чистую монету свято в неё уверовала.

Какую пропаганду я принял за чистую монету?))Еще и уверовал в грабителя почтовых карет?

[anonym_udV38X26v17G]

Какую, какую... Мы о ком (и о чём) в этой теме ведём речь вообще?!! Дураком только не надо прикидываться, тут вполне серьезные люди собрались, кстати. Если на заборе написано что-то, вы это тоже всерьез воспринимаете и вопите об этом на каждом углу? Ну, ведь та же самая ситуация с "коммунизмом" Сталина.. Весьма способный выпускник-отличник Горийского духовного училища, т.е. получивший доступ в эксплуататорский класс (церковь -неотъемлемая его часть), сделал успешную карьеру в коммунистической партии (в которую попал по странному стечению обстоятельств), сколотил свою банду, устранил всех опасных конкурентов, объявил себя главным освободителем тёмного трудового народа и в конечном итоге, вновь поработил его, но уже на порядок выше. Коммунизм - учение о освобождении пролетариата (класса наёмных работников, т.е. трудового народа). Соответственно, Сталин - олицетворение реакции, новоявленного порабощения пролетариата, только скрытого для него под ширмой изощрённой, фашистской по сути пропаганды, на которую кстати, купились и многие наивные представители отработанной старорежимной "элиты".

[AHHA_4AIIMAH]

http://cdn-frm-eu.wargaming.net/4.5/style_images/wg/snapback.pngB0LSCHEWISMUS (03 фев 2020 - 22:24) писал:

Какую, какую... Мы о ком (и о чём) в этой теме ведём речь вообще?!! Дураком только не надо прикидываться, тут вполне серьезные люди собрались, кстати. Если на заборе написано что-то, вы это тоже всерьез воспринимаете и вопите об этом на каждом углу? Ну, ведь та же самая ситуация с "коммунизмом" Сталина.. Весьма способный выпускник-отличник Горийского духовного училища, т.е. получивший доступ в эксплуататорский класс (церковь -неотъемлемая его часть), сделал успешную карьеру в коммунистической партии (в которую попал по странному стечению обстоятельств), сколотил свою банду, устранил всех опасных конкурентов, объявил себя главным освободителем тёмного трудового народа и в конечном итоге, вновь поработил его, но уже на порядок выше. Коммунизм - учение о освобождении пролетариата (класса наёмных работников, т.е. трудового народа). Соответственно, Сталин - олицетворение реакции, новоявленного порабощения пролетариата, только скрытого для него под ширмой изощрённой, фашистской по сути пропаганды, на которую кстати, купились и многие наивные представители отработанной старорежимной "элиты".

Гегель, диалектика, спираль развития.

Сталин против Ленина!

а так же ранее именуемый меньшевиком Мартов Юлий Осипович, так и останется меньшевиком.

Изменено 4 февраля, 2020 пользователем AHHA_4AIIMAH

[alexandrivanv]

Мероприятия Красной армии на освобожденной территории Венгрии.

Цитата

Многие годы среди населения Венгрии распространялись всевозможные измышления об «ужасах большевизма», и в частности о том, что с приходом Советской армии все работоспособное население Венгрии будет угнано в Сибирь. Не все верили этим измышлениям, и менее всего поддавались вражеской пропаганде рабочие и сельская беднота. Но немало было людей, всерьез напуганных ею.

 

 

[anonym_udV38X26v17G]

04 фев 2020 - 09:40 пользователь AHHA_4AIIMAH сказал:

Гегель, диалектика, спираль развития.

Сталин против Ленина!

а так же ранее именуемый меньшевиком Мартов Юлий Осипович, так и останется меньшевиком.

 

 

Думаю, настало время заслушать и показания свидетеля Мартова Юлия Осиповича. Почему бы и нет?

 

Юлий Осипович Мартов (1873 – 1923)

 

Spoiler

- один из основателей социал-демократического «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». С 1903 г. меньшевик, один из создателей проекта Программы РСДРП, Мартов часто оппонировал В.И.Ленину и его сторонникам по вопросам организации и тактики партийной работы, осуждал его методы борьбы за власть. Даже после победы большевиков в 1917 г., Мартов резко критиковал в партийной меньшевистской печати политический курс большевиков. Он был прекрасным полемистом, сотрудником многих социал-демократических изданий. Мартов неоднократно принимал участие в работе международных социал-демократических конгрессов и организаций. В 1920 г. Мартов по поручению ЦК РСДРП выехал за границу для участия в работе Интернационала. Из этой поездки Мартов не вернулся, умер в Германии в 1923 г.

 

31 марта 1918 г. в газете меньшевиков-интернационалистов "Вперед" № 51 в статье "Ещё раз об "артиллерийской подготовке" появилась статья Л. Мартова, в которой он утверждал, что Сталин был "в своё время исключен из партийной организации за прикосновенность к экспроприациям в Закавказье":

 

Spoiler

Когда три дня назад «Правда» сенсационно сообщила о расстреле на Кавказе, мы заметили, что ни Ц.К. ничего не знает ни о них, ни о преследовании большевистской печати на Кавказе. Г. Сосновский счел нужным притвориться, что не верит искренности нашего заявления. Всякий судит по себе. Ведь он сам, наверное, «не знает» до сих пор, что рабочие Обуховского и других заводов были расстреляны 5 января, что рабочие манифестации были расстреляны большевистскими жандармами в Коврове, Туле, Москве и множестве других мест, что янычары Антонова казнили в Ростове-на-Дону малолетних детей и т.п. Но не всякий называется Сосновским.

Когда я публично заявляю, что наш партийный центр не знает о том или другом происшествии, это значит, что так оно и есть. И г.г. Сосновские отлично это знают…

После опубликования моей статьи ко мне и в Ц.К. явились различные товарищи, осведомленные о кавказских событиях и частью бывшие в Тифлисе в феврале месяце. Поэтому теперь я, хоть и очень недостаточно, осведомлен об этих событиях и могу сообщить читателям нашей газеты, что на самом деле произошло на Кавказе.

10 февраля в Александровском саду в Тифлисе, действительно, милиция стреляла в толпу манифестантов. То, что мне сообщают об этом случае, не сходится с описанием, данным в сегодняшних «Известиях», что, впрочем, и естественно: участники кровавого столкновения неизбежно иной раз сгущают краски. Мои информаторы говорят, что ни о каком расстреле по повелению властей не может быть и речи: стреляла милиция после неудачной попытки заставить демонстрантов разойтись. Демонстрация была мирной. Милицию, по словам очевидца-меньшевика, не провоцировали: был только большевиками обезоружен один милиционер. Сами милиционеры утверждают, что их провоцировал выстрел из толпы. Присутствующие меньшевики возмущены поведением милиции, один свидетель объясняет его растерянностью милиционеров и неумелостью их. Как бы то ни было, а очевидно одно: перед нами случай полицейского эксцесса, в результате которого были жертвы. Самый разгон демонстрации последовал на основании военного положения, а таковое было объявлено ввиду крайне напряженных отношений между армянами и мусульманами, грозивших ежедневно погромами.

Но вот о чем умалчивают гг. Сталины, Сосновские и Зиновьевы , позволяющие себе писать о «кавказских Галифе - Чхеидзе и Гегечкории , расстреливающих рабочих». Краевая власть объявила о назначении следствия для наказания виновных в расстрелах, каково бы ни было их положение. Если бы в советской республике мы могли жаловаться лишь на эксцессы советской полиции и знали, что в Коврове, Туле или Ростове большевистская власть преследует совершающих эти эксцессы, то мы бы не возлагали на Троцкого, Ленина и Ко ответственности за многочисленные трупы перестрелянных с октября месяца рабочих. Так обстоит с расстрелом 10 февраля. А с «виселицей» на улицах Тифлиса? Как я и предполагал, - это – «кавказский анекдот». Виселица была. Но не имела никакого отношения к большевикам и большевистским рабочим. Один «уличный комитет», ввиду опасности армяно-татарской резни, объявил, что будет вешать погромщиков и соорудил виселицу. Власти узнали и убрали виселицу уже к 1 часу того же дня. Стало быть, виселица относится к тому же разряду попыток борьбы с хулиганством, как и обычные приказы большевиков о расстрелах грабителей. Мы против казни вообще, против казни без суда особенно, хоть бы казнили грабителей. Но для характеристики политического режима Закавказья виселица решительно не годится. Она годится зато для демагогии Зиновьевых и Сталиных, чьи руки обагрены кровью не воров, а политических противников. «Веревочка? Ничего! И веревочка в хозяйстве пригодится!».

Печать большевистская, действительно, кавказскими властями была закрыта. И это очень нехорошо, чем бы эта мера ни была вызвана. Поскольку члены нашей партии участвуют в кавказском правительстве, они должны настоять на открытии большевистских газет и добиваться, чтобы Закавказская республика не бесчестила себя, опускаясь до уровня какого-нибудь правительства Ленина - Троцкого или Вильгельма - Гинденбурга .

Наконец, инсинуация, будто меньшевики подавляют на Кавказе «крестьянское восстание» и помогают помещикам. Как и следовало ожидать, и Сосновский и Сталин называют крестьянским восстанием подвиги терроризирующих самих крестьян разбойничьих банд, которые вырезывают целые семьи и грабят и помещиков и других обывателей. Против этих банд местные (меньшевистские) советы ведут энергичную борьбу. За это их кавказские большевики анархистского толка обвиняют в поддержке помещиков, как русских большевиков налетчики-анархисты обвиняют в поддержке капиталистов, когда советы выступают против бандитизма. А что кавказские большевики искони примазывались к разного рода удалым предприятиям экспроприаторского рода, хорошо известно хотя бы тому же г. Сталину, который в свое время был исключен из партийной организации за прикосновенность к экспроприациям.

Я указал, что кавказские виселицы и расстрелы понадобились «Правде» для артиллерийской подготовки предстоящего похода большевистского правительства на Кавказ в целях его «присоединения» и в целях выполнения обязательства, которое взял на себя Ленин: отдать Батум, Карс и Ардаган Турции. Дело, очевидно, идет к этому. Совет Народных Комиссаров уже обратился с протестом к кавказскому сейму, который объявил что, не желая подчиняться Брестскому договору и отдавать Батум Турции, Кавказ объявляет себя независимой республикой и предлагает Турции переговоры о мире на иных условиях. На каком основании протестует Совет Народных Комиссаров? Ведь советская республика признала за всеми национальностями право на самоопределение вплоть до отделения. Она не только не протестует против отделения Финляндии и Украины, но еще и обещалась по Брестскому договору не вести борьбы против правительств этих государств. И только Кавказу, который не отдался под покровительство Германии, отказывают в праве на отделение. Отказывает те самые люди, которые в Бресте, подобно Ноздреву, продавшему «по ошибке» соседний с его имением лес, отдали Германии не принадлежащие им Батумскую и Карскую область.

Я спрашиваю еще раз: готовят ли Ленин и К° поход на Кавказ для исполнения Брестского договора? Является ли - после артиллерийской подготовки - протест Совета Народных Комиссаров прологом к военным действиям?
Гг. Сосновский и Сталин еще раз промолчат в ответ на этот вопрос. Их молчание будет красноречивее всех тех слов, которые они будут расточать по случаю расстрела, виселицы и закрытия газет.

 

Источник: "Вперёд" 31 (18) марта 1918 г. № 51 (297)

 

Сталин публично заявил, что это "в первую очередь навет и клевета против партии", и направил жалобу в Революционный трибунал печати. Заседания трибунала должны были проходить публично при участии обвинения и защиты. Сталин с негодованием отрицал факт исключения его из партийной организации. Никаких доказательств или документов на этот счет у Мартова не было, кроме показаний свидетелей из парторганизации, которых он потребовал вызвать в суд. Ниже - редчайшее историческое свидетельство легальной политической борьбы между бывшими однопартийцами по РСДРП, часть из которых находилась у власти, а часть осталось в оппозиции (которая на первых порах пыталась действовать легальными методами),  одно из первых свидетельств проявившихся претензий новоявленной сталинистской "элиты" на "привилегии" и лицемерности лично Сталина. 

 

Стенографический отчет о большевистском суде над Л. Мартовым
 

Spoiler

В трибунале

Ни разу еще в новом помещении революционного трибунала на Солянке не было такого наплыва публики, какое наблюдалось вчера во время слушания дела т. Мартова.
Задолго до начала слушания дела зал переполнен. Публика продолжает пребывать, и красногвардейцы принуждены загородить доступ новым лицам. У двери начинается свалка. Публика одерживает верх и продолжает «уплотнять» зал заседаний. Среди публики много рабочих.
Заседание открывается около 1 часа дня. Появляются «судьи» во главе с председателем Печаком.
- Слушается дело Л.Мартова, - объявляет председатель.
Л.Мартов отделяется от группы товарищей и направляется к скамье подсудимых. Раздается гром аплодисментов. Публика устраивает Мартову шумную, долго не смолкающую овацию.

Председатель грозит публике удалением из зала и указывает красногвардейцам на необходимость наблюдения за порядком, но из глубины раздаются голоса:
- Рты зажимаете!
Постепенно наступает тишина, и председатель обращается к присутствующим с вопросом:
- Кто желает обвинить Л.Мартова?
Вызываются двое: возбудивший настоящее дело, член Совета Народных Комиссаров комиссар по национальным делам Иосиф Джугашвили-Сталин и сотрудник газеты «Правда» Сосновский. Первый обвинитель – Сталин является потерпевшим по делу. Л.Мартов сообщил в одной из статей в газете «Вперед», что Сталин был исключен из партии за причастность к экспроприации.

- Кто будет защитником? – спрашивает председатель.
Из зала раздается голос: «Защитника не пропускают в зал». председатель недоверчиво спрашивает: Кто этот защитник и где он? Тот же голос отвечает: Рабочий Тульского завода Александров. Красногвардейцы не пропускают его, несмотря на его заявление, что они защитник по делу тов. Мартова. В зале гул протестов. Председатель растерянно дает распоряжение впустить защитника.
Вторым защитником является тов. Лапинский .

Заявление Мартова

Л.Мартов, получив слово для объяснений, протестует против привлечения его к суду революционного трибунала.
- Я заявляю, - говорит он, о неподсудности этого дела трибуналу. Революционный трибунал создан для рассмотрения дел о преступлениях против народа, частные же жалобы рассматриваются в народных судах. До сих пор я не слыхал, чтобы Сталин олицетворял собой народ и раз дело касается его личной чести, то оно должно быть передано в народный суд. Мне могут указать, что Сталин - член нынешнего правительства, но нигде в мире такие дела не слушаются в трибуналах. Даже в королевской Англии в случае оскорбления личной чести короля дело о таком оскорблении слушается в обычном суде. Поэтому я считаю, что меня не должен судить трибунал, состоящий из моих политических противников. Думаю, Сталин может понимать, что честь, требующая для своей охраны особой подсудности, не стоит и двух копеек.
- Трибуналу печати подсудны все дела о клевете в печати, - разъясняет председатель.

Требование Мартова о вызове свидетелей.

Мартов переходит к существу дела и просит вызвать ряд свидетелей, могущих подтвердить факты, указанные в его статье.
- Это, во-первых, известный грузинский социал-демократический общественный деятель, Исидор Рамишвили , состоявший председателем революционного суда, установившего причастность Сталина к экспроприации парохода «Николай I» в Баку, Ноя Жордания , «большевика» Шаумяна и других членов Закавказского областного комитета 1907-08 гг. Во-вторых, - группа свидетелей во главе с Гуковским , нынешним комиссаром финансов. Под его председательством рассматривалось дело о покушении на убийство рабочего Жаринова, изобличавшего перед партийной организацией Бакинский комитет и его руководителя Сталина в причастности к экспроприации.
Сталин протестует.
- Никогда, - говорит он, - я не судился. Если Мартов утверждает это, то он гнусный клеветник, чтобы его обезвредить, нужно Мартова осудить. Дело необходимо заслушать немедленно, не откладывая его до вызова свидетелей.

Решение трибунала.

Трибунал совещается и выносит решение:
Дело слушать немедленно. Мотивы таковы: с Кавказа свидетелей вызвать трудно за дальностью расстояния, а московских свидетелей Мартов мог сам пригласить в зал заседания.

- Это было невозможно, - протестует Мартов. – Я полагал, что согласно обычаям революционного трибунала, меня вызывали сегодня в следственную комиссию, где я мог бы представить список свидетелей. Я попал, оказывается, в трибунал, и отказ в вызове свидетелей могу рассматривать лишь как акт политической мести моих противников. Знайте же: никакому суду не удастся заставить рабочий класс России и международный пролетариат, перед лицом которого проходила вся моя деятельность, поверить, что Мартов клеветник. Бойтесь, чтобы кто-нибудь из вас не попал в историю, как судья, предвзято обвинивший Мартова в клевете.
Раздаются долгие несмолкаемые аплодисменты. Председатель волнуется и отдает красногвардейцам распоряжение немедленно очистить зал от публики.

Удаление публики

Появляются вооруженные красногвардейцы и начинают теснить публику.
Раздаются крики:
- Не уходите. Пусть нас расстреляют! Пусть удалят нас силой!
Бывший большевистский комиссар юстиции И.Я.Левинсон подходит к столу Сосновского и, ударив кулаком по столу, возмущенно кричит:
- Я 13 лет состою в партии и подобной гнусности не видел. Я говорю вам это, как большевик!
- Какой вы большевик! – раздраженно отвечает Сосновский.
Красногвардейцы продолжают тискать публику. Кому-то угрожают прикладом. Л.Мартов вскакивает с места и, подбегая к красногвардейцу, заявляет:
- Я не допущу этого.

Затем он поднимается на ступеньку возвышения у судейского стола и обращается к присутствующим со следующим заявлением:
- Товарищи, против штыков вы ничего сделать не можете. Прошу подчиниться силе. Пусть они творят свой суд в тиши застенка.
Публика начинает расходиться.
Неожиданно появляется в зале распорядитель–пристав и заявляет, что председатель согласен вновь допустить в зал публику, но только по билетам. Процедура выдачи билетов длится около часа.

Выступление защитников

По открытии заседания обвинитель Сосновский предлагает отказать в вызове свидетелей, проживающих на Кавказе, а отложить дело для вызова и допроса тех, кто проживает в Москве и Петрограде. Иначе дело затянется.
В защиту Л.Мартова выступает рабочий Тульского завода Александров. Он заявляет, что среди рабочих есть еще мнение, что революционный трибунал обеспечивает лучше всякого суда выяснение истины. То, что делаете вы здесь – покажет им…
Председатель трибунала лишает т. Александрова слова. Тот пытается продолжить свою речь, но председатель настойчиво заявляет ему, что в случае неподчинения он принужден будет прибегнуть к иным средствам воздействия.

Л.Мартов возмущенно протестует:
- Я хочу знать, вправе ли я свободно выбирать себе защитника. Я требую, чтобы вопрос этот был разрешен не председателем единолично, а всей коллегией трибунала.
Трибунал смущенно удаляется на совещание и признает за Александровым право кончить свою речь.
Следующий защитник т. Лапинский спрашивает, разрешен ли трибуналом вопрос о свидетелях или нет.
- Это зависит от т. Сталина, который возбудил дело, - наивно заявляет председатель.
- Но ведь он - сторона в деле, - протестует Т.Лапинский. – я ходатайствую хотя бы о письменном показании кавказских свидетелей. Иначе процесс о клевете превратится в процесс о диффамации: этим пользовались в старое время власть имущие, но каждый уважающий себя гражданин-демократ, желающий действительно сберечь свою честь, так не поступит.

- В этом деле, - продолжает защитник, - много странного. Свидетелей нам не дают возможности вызвать; шли мы в следственную комиссию, - а оказались в трибунале и не в революционном трибунале, а в трибунале печати. Даже имен судей нам не сообщили.

Л.Мартов в свою очередь настаивает на допросе всех свидетелей.
- Я прошу, - говорит он, - чтобы суд принял меры к получению показаний всех свидетелей, хотя бы почтой. Заявляю также снова, что дело мое ведется действительно более, чем странно.
Необходимо вызвать их, ибо только члены Закавказской организации могут показать, как в действительности обстоит дело со Сталиным. Печатных отчетов о тайных заседаниях суда в период нелегального существования с.-д. партии нет, и лишь свидетели могут сообщить о фактах этого времени. Пригласить свидетелей в суд я не могу, ибо многие из них – мои политические противники. Их должен вызвать суд и должен заставить их явиться суда. Я же продолжаю утверждать, что прошлое Сталина – есть прошлое экспроприатора.

Неожиданно Сталин становится в новую позицию:
- У Мартова, - говорит он, - ни тени фактов или доказательств. Пусть он признает свою вину, и я сниму обвинение. А после он может доказывать в третейском суде свою правоту. Хоть через год, через два. Пока же я настаиваю: никаких уступок, он должен понести немедленно кару. Я предлагаю свидетелей не вызывать и сейчас рассмотреть дело.

Тов. Лапинский: Обвиняемому ставится в вину непредставление доказательств, но это софизм, ибо свидетели и есть классическое доказательство. А обвинитель старается именно этого доказательства не допустить. Мы имеем перед собой небывалый случай, когда социалист, привлекая к суду своего политического противника по обвинению в клевете, добивается у суда отказа в вызове свидетелей, обвинитель разошелся тут даже со своим представителем на суде, который, по крайней мере, согласен на вызов некоторых свидетелей, проживающих в Москве и Петрограде. Обращаю внимание на это характерное обстоятельство.

Заявление Мартова

- Я сторона в деле и заявляю, что доказать правильность своего утверждения могу лишь тогда, если будут допрошены названные мною свидетели.
- Гражданин Мартов, - неожиданно спрашивает председатель, - а если свидетелей не удастся допросить – как быть тогда?
- Я не юрист, - отвечает Л.Мартов, - и своей кандидатуры на пост председателя трибунала не выставлял. Но думаю, что сейчас трибунал должен приложить все старания, чтобы дать мне возможность доказать свою правоту. Я помню, когда Ленин был предан партийному суду по обвинению в клевете на меньшевиков , и дело это слушалось под председательством Козловского , то мы дали своим противникам использовать все доказательства и допросить всех свидетелей. Дело длилось с января по июнь. Но я не намерен затягивать дело. Скажу одно: если нельзя будет допросить свидетелей, - это мое несчастие, но если они не будут допрошены потому, что этого не хочет Сталин, - то это его несчастие.

Напомню еще одно: когда мы судили Ленина, мы составили коллегию из 5 большевиков и 4 меньшевиков. Мы предоставили ему все средства защиты. Нельзя сослаться на то, что оклеветанному трудно жить: живу же я, хотя в «Правде» Демьян Бедный утверждает, будто меня «купил буржуй»? Проживет и Сталин, и, вероятно, очень недурно. Может иначе получиться такая же история, какая была в деле Малиновского . Я высказал подозрение в причастности его к охранке. Меня привлекли к швейцарскому суду, перед которым не могли предстать свидетели, знавшие правду о Малиновском. Когда я отказался от такого суда, то в большевистской газете напечатали, что я клеветник. Прошли года – и оказалось, что Малиновский был провокатором.
Сосновский не унимается и настаивает на вызове свидетелей.

Постановление суда

Председатель настойчиво добивается ответа от Сталина, хочет ли он слушать дело сейчас или согласен на отсрочку. Сталин упорно возражает против вызова свидетелей с Кавказа, утверждая, что с Кавказом нет никакого сообщения.
- Да ведь Сталин сам отправляет сейчас людей в Тифлис, - недоумевает Л.Мартов, – почему же он не может отправить туда письма?
Трибунал удаляется на совещание и после непродолжительного совещания выносит решение:
- Отложить дело на неделю для вызова свидетелей.
Раздаются возгласы недоумения:
- Чем трибунал мотивировал такое Соломоново решение?
- Мы решили так, - заявляет председатель. – Телеграф до Ростова работает из Москвы, а до Тифлиса из Ростова. За неделю можно будет снестись со свидетелями. Свидетелей, во всяком случае, вызовет трибунал.

Защитника т. Лапинского такое решение не удовлетворяет. Он указывает в своем заявлении на то, что решение суда, откладывающее слушание дела на неделю для вызова свидетелей, является в скрытой форме отказом в вызове тех свидетелей, которых ни лично немыслимо вызывать к этому сроку, ни получить от них письменные показания. Защитник настаивает на том, чтобы трибунал сам занялся вызовом указанных ему свидетелей. Обвиняемый не откажется от права возобновить через недельный срок свое требование: вызвать тех необходимых свидетелей, которых показания особо важны для дела и которые за краткостью времени не могут быть ни вызваны, ни допрошены на месте.

Источник: "Вперёд", 6 апреля (24 марта) 1918 г. № 56 (302)

 

 Будьте на страже!

Spoiler

Они отложили дело на семь дней, но фактически они уже вчера подписали обвинительный приговор.
Не тов. Мартову, которого они посадили на скамью подсудимых, а себе, большевистской власти, большевистскому режиму беспощадной и бесчестной расправы с политическими противниками существующей власти.
Они даже не пытались соблюсти внешние судебные формы, которыми умели прикрываться в свое время щегловитовы для расправы с врагами царизма. Видно, по недостатку образования, в котором сам Троцкий признал недавно грех большевистской власти. Даст Бог, царские генералы научат… А пока они расправляются по-своему, не по-ученому. Свидетели? К чему свидетели, раз сам потерпевший, «невинно оклеветанный» комиссар Сталин считает излишним их вызов! Публика? Можно и без публики, тем более, что она так бурно выражает свои симпатии подсудимому и явно дерзостное неуважение суду!
Да и вообще - при чем тут свидетели, следствие, гласность, при чем тут интересы защиты и подсудимого, когда все дело не в том, чтобы осудить своего политического противника, силою слова борющегося с теми, кто сидит за судейским столом?
И бывший большевистский комиссар юстиции Левинсон выразил то, что думал в душе каждый из присутствующих в зале заседания, когда он в негодовании бросил суду:
- Мерзость и гнусность – то, что вы делаете.

И оттого, что они сами знали, что делают мерзкое и гнусное дело, не смели судьи смотреть публике прямо в глаза и к полу опущены были их взоры. И на настойчивое приглашение назвать свои имена – они скромно смолчали. И оттого, что больно били их обличительные речи подсудимого и его защитников, и оттого, что слишком убедительна была простая правда этих речей, даже они, эти судьи, пришедшие не для суда, а для расправы, не посмели сказать откровенно вчера: да, виновен.
Они отложили на неделю свой приговор. Отказавшись вначале от вызова свидетелей, они дали семь дней на их вызов. Но, назначив семидневный срок, они открыто признали, что не хотят допустить действительной явки свидетелей, большинство которых сейчас на Кавказе.

Они отложили свой приговор над тов. Мартовым, но себе они уже произнесли приговор беспощадный. Они наглядно показали рабочему классу, что «дело» тов. Мартова всего только шаг на пути борьбы с социал-демократией, с партией рабочего класса. С первого дня своего господства ведут они эту борьбу, но сейчас, когда они с каждым часом все больше теряют почву в рабочем классе, чувство мести и жажды расправы окончательно пьянит их головы. И мы знаем, что новые бичи и скорпионы еще ждут нас впереди.
Рабочий Александров, защищавший вчера тов. Мартова, сказал на суде:
- Я считаю для себя честью защищать тов. Мартова.
Дело чести всего рабочего класса – встать сейчас на защиту своей рабочей партии, не допустить совершиться расправе, которую собираются над ней совершить.
Будьте на страже, товарищи-рабочие!
Против вашей партии затевается решительный поход!

 

А.К-к

 

*Кто автор статьи установить пока не представляется возможным. Проверено по словарю псевдонимов А. Масанова

Источник: "Вперед", 6 апреля (24 марта) 1918 г., № 56 (302)

 

"Народ – это я!"

 

Spoiler

Вчера мною передано в Революционный трибунал нижеследующее заявление:
 

В Московский Революционный трибунал.
По делу по обвинению Л.Мартова Сталиным в клевете
 

Заявление.

После того как особым декретом революционный трибунал по делам печати был упразднен, слушавшееся в нем дело по обвинению меня г. Сталиным поступило в революционный трибунал, следственная комиссия коего вызвала меня для допроса.
Уже при самом начале моего дела в упраздненном ныне трибунале я указывал на нарушение самых элементарных правил о подсудности, соблюдение которых, казалось бы, должно быть обязательным прежде всего для самих членов трибунала.

Еще более противоречащей здравой логике явилась попытка допросить меня в следственной комиссии после того, как дело уже слушалось в публичном заседании трибунала по делам печати, причем не состоялось формальное постановление о направлении дела к расследованию в порядке предварительного следствия.

Теперь оказывается, что дело о клевете, возникшее по частной жалобе г. Сталина, передано для разбора в Московский революционный трибунал, которому, согласно декрету, опубликованному в № 40 «Известий Московского Совета Р.Д.», подсудны дела о преступлениях против народа путем использования печати, для «организации восстаний против рабоче-крестьянского правительства» и ряд других, точно поименованных преступлений и проступков против народа или государства.

Полагаю, что даже при самом пренебрежительном отношении к таким буржуазным предрассудкам, как судопроизводство, все же гражданин Сталин не может быть отождествлен с российским народом или государством и что оскорбление гр. Сталина не может быть приравнено ни к одному из перечисленных в упомянутом декрете преступлений и проступков, я заявляю самый решительный протест против этого нового нарушения, допущенного в моем деле, нарушения, сущность которого сводиться к установлению в Советской республике новой привилегии для г.г. комиссаров: судиться там, где им заблагорассудиться.
Ввиду изложенного я настаиваю на прекращении моего дела в Московском революционном трибунале и возвращении гражданину Сталину его жалобы, с которой он, если ему угодно, может обратиться в местный народный суд.
Настоящее заявление доверяю передать тов. А.А. Плескову .
 

Ю.О.Цедербаум-Мартов
13 апреля 1918 г.

Вопрос, который я возбуждаю перед Революционным трибуналом, имеет известное политическое значение. В каком строе мы живем? В республике ли, в которой все граждане равны и должностные лица: в качестве слуг и приказчиков народа, охраняются тем же судом и теми же законами, что и «простые смертные», или в монархии, где особые законы и особые суды установлены для преступлений, совершаемых монархом и его представителями, и особые для всех остальных?
Революционный трибунал предназначен, как гласит декрет, изданный большевиками, судить «преступления протии народа». Каким же образом обида, нанесенная Сталину, может считаться преступлением против народа? Только в том случае, если считать, что Сталин и есть народ. В XVII в. французский король-самодур Людовик XIV любил говорить: «Государство – это я» и на этом основании не любил делать различи между своим карманом и казной.

Я поднимаю вопрос о подсудности перед Революционным трибуналом именно для того, чтобы рабочему классу было ясно и открыто отвечено, верно ли, что гг. Ленин, Троцкий, Сталин и братия представляют собой народ, государство и что всякая обида любому из них есть государственное преступление?
Пусть ответит высший большевистский суд и тогда мы будем окончательно знать, что у нас ныне подлинная многоголовая монархия.
 

Л.Мартов

Сообщение:

Дело Л.Мартова

Дело тов. Л.Мартова назначено к слушанию во вторник, 16 апреля. Ввиду упразднения трибунала печати, дело будет слушаться в революционном трибунале под председательством Я.А.Бермана .
 

Источник: "Вперед", 14 (1) апреля 1918 г., № 63 (309).

 

Большевистский суд над Л.Мартовым

 

Spoiler

Накануне слушания дела т. Мартова в революционном трибунале было объявлено, что доступ в зал будет разрешаться лишь по билетам, выдаваемым у входа. К 11 часам утра у входа в здание суда собралось очень много народа. Пришедшим было заявлено, что все билеты уже розданы.
Между тем в зале было пусто. И только когда т. Абрамович отправился к председателю трибунала с ходатайством о допущении в пустой зал ожидающей у входа публики, публику впустили в зал. Однако вся первая часть процесса – обсуждение вопроса о подсудности – прошла при почти пустом зале.

Вопрос о подсудности

Заседание открывается в половине первого. Председательствует гр. Дьяконов . Обвиняют комиссар по национальным вопросам Сталин-Джугашвили и Сосновский. Защищают т. Мартова тт. Абрамович и Плесков.
Тов. Плесков поднимает вопрос о неподсудности настоящего дела суду революционного трибунала.
- Еще при первом слушании дела мы указывали, что дела по обвинению в клевете в печати на частных лиц не подлежат суду трибунала. В № 40 «Известий» напечатаны два декрета: один о трибунале печати, другой, подписанный И.З.Штейнбергом , - о категориях дел, подсудных революционному трибуналу. В числе последних мы находим: организацию восстания, спекуляцию, злоупотребление властью и т.д. Из этого перечня ясно, что ни в коем случае клевета на Сталина не может рассматриваться в трибунале. Это могло бы случиться лишь в том случае, если бы Сталин олицетворял народ, - этого, однако, нет. Для нас то или иное решение вопроса имеет политическое значение. Мы желаем знать, существуют ли декреты для того, чтобы они исполнялись всеми без исключения или имеется кучка лиц, которая пользуется исключительными правами и находит защиту в особых судах. Исходя из принципов равенства, мы хотим знать, что и народные комиссары в вопросах об оклеветании их личной чести получают защиту не в исключительных, а в обычных народных судах.

Сосновский возражает:
- В прошлый раз этот арсенал доводов был поднят, - говорит он, - и трибунал признал дело подсудным себе. В заявлении защитника Мартова я вижу крючкотворство. Если Мартов прав, то не все ли ему равно, где его будут судить.

Речь Абрамовича

Т. Абрамович начинает свою речь с фактической поправки. Он указывает Сосновскому, что в промежуток времени между первым и вторым слушанием дела был упразднен трибунал печати.
- Раньше, по крайней мере, у трибунала печати была та тень юридических аргументов, что суду трибунала подлежат все преступления, совершенные путем использования печати. Мы и тогда возражали против подсудности, указывая, что Сталин – не народ и народ - не Сталин. Разве российский народ обвинялся в экспроприации? Нет, - только Сталин. Не обвинялась и советская администрация, - обвинялось опять-таки только одно лицо: Сталин. Представьте себе другое положение: Сталин написал бы что-нибудь про Мартова. Разве пришло бы кому-нибудь в голову требовать предания Сталину суду революционного трибунала? Если бы Мартов привлек Сталина к суду трибунала, то разве последний не настаивал бы на передаче дела в народный суд?

Нам необходимо знать, есть ли у нас равенство всех граждан перед судом или имеются граждане первого сорта, белая кость, и граждане второго сорта – чернь. И мы требуем равенства перед судом для всех граждан.
Сосновский пытается подойти к делу юридически: он указывает, что все дела трибунала печати переданы в революционный трибунал и, значит, в нем должны быть заслушаны. Но защитники указывают ему, что эти дела переданы общему трибуналу не просто для слушания, а для распределения их по принадлежности.

Сталин защищает свою привилегированность

Неожиданно выступает с заявлением Сталин и настаивает на предоставлении ему особой привилегии в защите судом его имени.
- Когда Мартов писал статью, - говорит он, - ясно, что писал он не о каком-то Сталине, который живет неведомо где и занимается экспроприациями. Ясно, что он хотел ущемить перед рабочими члена Ц.И.К. Ясно, что писал он обо мне не как о частном лице, а как о члене правительства.

Возражение Мартова

- Это было бы понятно, - возражает ему Л.Мартов, - если бы мы стали на путь охраны царского периода. Но и тогда судили в особом суде оскорбителей станового лишь в том случае, если оскорбление произошли при исполнении им служебных обязанностей. Сталина же я обвиняю в деянии, которое он совершил, когда в нем не было и тени будущего народного комиссара, а был он простым экспроприатором, - и несмотря на это он здесь подписывается именем народного комиссара и требует привилегии.

По-видимому, Сталину и Сосновскому необходимо нарушить равенство всех граждан перед судом. Но я хочу сказать, чтобы они сняли маску: либо они должны открыто сказать, что каждое лицо, стоящее у власти, должно охраняться особым судом, ведающим преступлениями против народа, либо они должны отказаться от возможности слушать настоящее дело в трибунале, а не в народном суде. Я жду беспристрастного и определенного ответа на вопрос, есть ли особая изгородь законов, которая разделяет равных в республике граждан на две неравные части.

Речь Абрамовича

Сосновский снова пытается «уязвить» противника и должен был потерпеть еще одно поражение. Он задал «лукавый» вопрос: куда т. Абрамович направил дело об оклеветании с.-д. меньшевика Вайнштейна .
- В трибунал печати, - отвечает т. Абрамович, - ибо он тогда существовал еще. Теперь же дело перешло в революционный трибунал и мы будем просить передать дело в местный народный суд. Мне странным кажется, почему Сталин, как это сделал бы всякий обыкновенный гражданин, не обратился в народный суд: если Мартов неправ, то народный суд точно также осудит его, как осудил бы его и трибунал, значит, гр. Сталин добивается еще чего-то другого.

Это раньше было, что старшина, одев цепь, говорил: «А теперь вдарь» - и, во всяком случае, оскорбления его защищался особым судом, судом привилегированным, с сословными представителями, а не обычным судом присяжных. Теперь эту цепь делают из чернильного росчерка: подписался «народный комиссар» и требует особого суда. Я спрашиваю вас: власти, отчего вы боитесь обыкновенного народного суда? А потому, что вы хотите создать привилегии, вы хотите создать категорию «помазанников», исключительный закон, по которому людей с «цепью» охраняют особо и за оскорбления которых сажают в тюрьму и вообще карают особенно сурово, суровее, чем по народному суду. При старом строе, строе самодержавном существовала официозная история о божественном происхождении власти. От царя до последнего городового тянулась непрерывная цепь носителей божественного начала. Всякое действие против этих носителей каралось по особым исключительным законам, в особом квалифицированном суде. Неужели и теперь хотят установить такой же порядок, и место прежней священной бюрократии займет новая, не менее «священная».

Но гражданин Сталин говорит: оскорблен не я один. Мартов в моем лице хотел оскорбить и оскорбил всю партию, членом которой я состою. Это акт политической борьбы.

Не стану спорить. Очевидно и ясно, что нынешний процесс не личный, а политический. Но если б было и так, как думает Сталин, если б Мартов действительно хотел нанести удар всей большевистской партии. Разве большевистская партия принадлежит к числу «неприкосновенных институтов» Советской республики, за оскорбление которой полагается привлечение к особому суду, не народному, а суду Революционного трибунала? Где, в каком пункте Инструкции указано, что-либо подобное? В § 4 перечисляются все преступления, за которые обвиняемый подлежит суду Революционного трибунала. Там имеется: «восстание против Сов.власти», «саботаж», «злоупотребление властью», но там нет ни слова об оскорблении тех или иных политических партий.

Дело настолько ясно, что сам Сталин признал, что «у Мартова есть некоторые основания». Не «некоторые», а все основания, гражд. Сталин. И если суд этих оснований не признает, то он этим скажет, что в Росс. Советск. республике нет равенства всех граждан перед законом.
В 1 ч. 20 м. суд удаляется на совещание.

Решение суда по делу Сталина

Трибунал совещался свыше трех часов. В своем постановлении он признал, что дело Мартова, как возбужденное Сталиным в порядке частного обвинения, неподсудно революционному трибуналу. Трибунал постановил жалобу гражд. Сталина оставить без дальнейшего рассмотрения.

Новое дело против тов. Мартова

Одновременно трибунал усмотрел в содержании той же статьи тов. Мартова, которой Сталин «оскорбился», и оскорбительный для рабоче-крестьянского правительства выпад, подрывающий доверие к нему в народных массах, и сообщение сведений, способных посеять смуту, и постановил потребовать в настоящем заседании от Л.Мартова объяснений по поводу помещенных им в газете выражений.
Неожиданное обвинение, где суд вдруг берет на себя прокурорские обязанности, вызывает общее изумление. Тов. Мартов заявляет:
- До сих пор обвинение в том или другом деянии обычно исходило от обвинительной или следственной власти, а не от суда, который рассматривает, прав подсудимый или виноват. Я не понимаю всей этой судебной процедуры: суд передает меня суду – себе же.

Тов. Плесков, ссылаясь на декрет об учреждении трибунала, указывает, что постановление суда противоречит декрету, который устанавливает, что для предварительного допроса обвиняемого учреждается следственная комиссия, и пока дело не прошло через комиссию, оно не может быть рассмотрено в суде. Т. Плесков протестует против того, что правительственное учреждение нарушает свои же декреты.

Председатель разъясняет, что объяснения Л.Мартова затребованы ввиду того, что на предварительном следствии по делу Сталина тов. Мартов отказался дать объяснения. Кроме того, суд усмотрел в статье только элементы преступления и лишь в зависимости от объяснений Л.Мартова он решит, предавать ли его суду.
- Раз трибунал усмотрел элементы преступления, - замечает т. Мартов, - и предание суду уже предрешено, то объяснения могут быть от меня потребованы только в случае судебного или предварительного следствия. Я должен быть вызван на заседание, специально для этого назначенное.

Диссонансом совершенно ненужным и непонятным вкрапливается в дело предложение председателя выступить кому-либо из публики в качестве обвинителя. Слова просит Сосновский. Все убеждены, что она намерен выступить обвинителем по новому делу, но оказывается, что он возвращается к ликвидированному делу Мартова – Сталина. Он указывает, что его вызывают в качестве обвиняемого по делу об оклеветании члена ЦК Бунда т. Вайнштейна в следственную комиссию при трибунале. Значит и меньшевики считают дела об оклеветании подсудным трибуналу.
- Мы обратились в трибунал печати – поправляет Сосновского т. Абрамович, - когда он существовал. Повестка же не от нас исходит.

Протест Мартова

Получив по существу обвинения, Л.Мартов протестует против скоропалительности нового процесса:
- Я недоумеваю, как мог суд рассматривать мою статью на предмет выяснения ее преступности без моего присутствия в несчастном (так в тексте) заседании, и протестую против подобного порядка. Никогда никакой суд так не поступал. Слова, вменяемые мне в вину, я повторяю в каждой статье, в каждом выступлении и могу лишь констатировать, к ущербу для моего авторского самолюбия, что, очевидно, судьи моих статей не читают и лишь случайно узнали мои мнения, прочтя их в строках, соседних с теми, по которым возникло сорвавшееся обвинение Сталина. И у публики невольно создается впечатление, что ввиду провала дела по обвинению меня Сталиным, кому-то надо было найти в той же статье признаки другого преступления, чтобы получить таким путем компенсацию за провал.

Т. Абрамович настаивает, чтобы во всяком случае т. Мартова судила не та коллегия, которая его предает суду. Будет ли здесь шестиголовый или семиголовый прокурор, важно, что данный состав суда, взявший на себя прокурорские функции, уже предубежден. Нельзя быть в одно и то же время обвинителем, следователем и судьей.
Почему так скоропалительно ставится это дело? Статья написана три недели назад. Давно ее можно было рассмотреть, - поневоле приходится видеть, что кто-то желает получить именно сегодня какое-то удовлетворение.
Т. Плесков указывает на отсутствие в содержании статьи состава преступления. Вменяются в вину клеветнические выпады по адресу советской власти. Но такого преступления нет в перечисленных пунктах декрета. Дело поэтому не может быть возбуждено.

Наконец, председатель, по-видимому, почувствовал всю неловкость создавшегося положения и заявил Л.Мартову:
- Предоставляю вам «последнее слово».
Т. Мартов говорит:
- Мне вменяется в вину указание, будто большевики помогают туркам завладеть Карсом, Ардаганом и Батумом. За те же фразы привлечены тт. Дан и Кац , и я предлагаю привлечь меня к общему делу, как соучастника. Меня удивляет, почему меня раньше не привлекали за эту статью. Я вправе думать, что вопрос о клевете возник лишь тогда, когда обвинение Сталина провалилось. Тогда решено было сделать на меня натиск с другой стороны, хотя за содержанием статей следило всегда внимательное око комиссара печати.

Могу объяснить, что я пишу только то, в чем убежден. Я считаю и потому пишу, что Совет Народных Комиссаров нарушил интересы русского народа, отдавая туркам кавказские области, что народные комиссары не смели подписывать Брестский договор. Думать и говорить так – это мое право. Я должен кричать о том, что Брестским миром совершено преступление против рабочего класса и буду кричать, пока мне не заткнут рот. Далее считаю, что большевистское движение на Кавказе оказывало косвенную поддержку турецкому наступлению. Вот почему я ставлю риторический вопрос: выполнит ли Советская власть тот пункт Брестского договора, которым она обязывалась помочь Германии и ее союзникам очистить от русских вооруженных сил все отчуждаемые области, т.е. Батум, Карс и Ардаган?

Может ли быть здесь клевета? Нет, я не пользуюсь несуществующим документом, я не утверждаю новых, подлежащих проверке фактов, предо мной текст Брестского договора, и я даю политическую оценку той политики, которая привела к подписанию этого договора. Раз приходится исполнять договор, обязующий помогать Турции овладеть Батумом и т.д., я вправе говорить словами, приведенными в моей статье. Я критикую и буду критиковать, хотя бы меня заключили в тюрьму, эту политику, как предательскую по отношению к русскому и международному пролетариату. Наконец, инкриминируемые мне слова об уровне, на котором стоит режим Ленина и режим Вильгельма, я повторяю здесь: осудив кавказских меньшевиков за то, что они допустили закрыть большевистские газеты, что бы они ни писали, я сказал, что наши товарищи не должны опускаться до уровня, на котором стоят правительства абсолютистской Германии и советской России. И действительно: есть только две страны, где свобода печати душится без всяких церемоний: Германия Вильгельма-Гинденбурга и Россия, к которой и сейчас применимы слова Салтыкова о том, что русский писатель жаждет получить ту меру правосудия, которой пользуется тать и вор!

Трибунал удаляется на совещание, которое длится около двух часов.
Наконец, звонок. «Действо» начинается. Публика убеждена, что трибунал выскажется по вопросу о том, судить или не судить т. Мартова. Оказывается иначе: уже судили и объявляется приговор. (Текст приговора см ниже)
По оглашении приговора над тов. Мартовым, один из защитников, тов. Абрамович, пытается развить мотивированный протест по поводу комедии суда. Председатель пресекает эту крамолу окриком, что «дело окончено, суд перешел к рассмотрению следующего дела», и тов. Мартов успевает лишь крикнуть иронически: «Да здравствует Революционный трибунал!»
При выходе публика устраивает ему овацию.
***
Ввиду невозможности развить свой протест против глумления, учиненного над тов. Мартовым, защита его в лице тт. Р.А.Абрамовича и А.А.Плескова посылает в Революционный трибунал мотивированный письменный протест, текст которого будет приведен в следующем номере нашей газеты.

Приговор по делу Л.Мартова

Московский революционный трибунал, выслушав объяснения Л.Мартова по поводу слов, помещенных в газете «Вперед» № 51, «чтобы Закавказская республика не бесчестила себя, опускаясь до уровня какого-либо правительства Ленина – Троцкого или Вильгельма – Гинденбурга», признал в этих словах наличность оскорбления для власти рабоче-крестьянского правительства; в словах той же статьи Л.Мартова: «кавказские виселицы и расстрелы понадобились «Правде» для артиллерийского подготовки предстоящего похода большевистского правительства на Кавказ в целях его присоединения и в целях выполнения обязательства, которое взял на себя Ленин, отдать Батум, Карс и Ардаган Турции», - трибунал признает наличность сообщения, способного вызвать в широких трудовых массах смуту и беспокойство в том, что рабоче-крестьянская власть готова бросить рабочие массы центральной России против таковых же на Кавказе.
Все эти сообщения трибунал признал способными подорвать доверие к рабоче-крестьянскому правительству в кругах народа.

Объяснения гр. Мартова трибунал признал неосновательными, а самого виновным в совершении преступления посредством печати против трудовой власти. Ввиду изложенного Московский революционный трибунал постановил: выразить на первый раз гражданину Мартову (Цедербауму) за легкомысленное для общественного деятеля и недобросовестное в отношении народа преступное пользование печатью общественное порицание, обязав все газеты, выходящие в Москве, опубликовать настоящий приговор.

Источник: «Вперед», 17 (4) апреля 1918 г., № 65 (311)

 

Что сказал суд?
 

Spoiler

Показать

Товарищ Мартов признан достойным «общественного порицания» за слова, в которых усмотрена «наличность оскорбления (?) власти рабоче-крестьянского правительства, и за обобщения, способные подорвать доверие к рабоче-крестьянскому правительству». Революционный трибунал не счел даже нужным указать (мы не говорим доказать, где уж ?!), что оскорбления эти незаслуженны, или что сообщения т. Мартова ложны. Нет. Не мудрствуя лукаво, он на деле восстановил, - не называя ее! – знаменитую статью о «дерзостном порицании Верховной власти», которым щегловитовы всех времен и народов пользовались, чтобы затыкать рот недовольным и заставлять их молчать на всех языках.

Оскорбление усмотрено в том, что правительство Ленина – Троцкого поставлено на одну доску с правительством Вильгельма. Мы не знаем, что скажет германский император по поводу этого «дерзостного порицания» его власти трибуналом правительства, которое до сих пор покорно выполняет все его, кайзера, веления. Мы не знаем, не придется ли гражданину Чичерину писать еще одну ноту «протестующего извинения». Но мы знаем и видим, что самим приговором своим трибунал сказал, что советское миро, которым мазан Ленин, делает его столь же священным и неприкосновенным, как и то божественное миро, которым мазан его германский коронованный друг! Снимайте перед ними шапки, печатайте им похвальные оды и пойте: «Спаси, Господи, люди твоя», ибо иначе вы окажетесь достойными «общественного порицания».

Не распространяйте «сообщений способных подорвать доверие» к премудрости и всеблагости ваших правителей. Не читайте и не давайте читать другим сообщений гражданина Крыленко о подвигах вчерашнего помазанника советского Дыбенко , о побеге его и Коллонтай , - ибо, что может больше «подорвать», чем это сообщение? Остерегайтесь говорить, а тем паче писать, что Брестский мир наложил оковы на Россию; что Финляндия и Кавказ преданы на поток и разграбление империалистическим полчищам; что «рабочий контроль» разрушил промышленность; что в деревне идет поножовщина; что под покровом «коммунистического» режима ловкие дельцы и реакционеры обделывают свои делишки, обогащаются, пробираются к власти, готовят злейшую реакцию, в которой обманутым, связанным по рукам и ногам оказался пролетариат.

Не говорите и – Боже упаси! – не пишите об этом ни словечка, ибо говорить и писать об этом значит «вызывать в широких трудовых массах смуту и беспокойство». А вы должны быть спокойны: «спокойствие есть первый долг гражданина», сказал еще прадед нашего друга Вильгельма. Вы должны спокойно («не слишком много рассуждая», выражаясь стилем последнего военного приказа гражд. Троцкого) жать своей участи, ждать, пока благопопечительное начальство не устроит все к вашему благу.

Если же вы этого не понимаете, если вы думаете, что ваше – не только право, но и святая обязанность перед вашим классом – «беспокоиться», что «доверие» надо заслуживать не затыканием рта «критиканам», а своими действиями, - ну, тогда вы явно – люди «легкомысленные» и если «на первый раз» вам выразят «порицание», то на второй, поверьте, сумеют запрятать и в кутузку.
Вот что сказал вам, тт. рабочие, революционный трибунал своим приговором по делу т. Мартова.
Это судебное поучение столь ценно, что вполне понятно, почему трибунал, спешивший высказать его, опрокинул все «предрассудки» судопроизводства и, вынужденный указать гражданину Сталину его место, тотчас же создал и «в мгновенье ока» разрешил новое «дело».
 

Д.

* Невозможно установить авторство (слишком много людей брали эти псевдонимы), но может и Ф.И.Дан.

 

Источник: «Вперед», 19 (6) апреля 1918 г., № 66 (312)

 

Официальные публикации:
 

Spoiler

Показать

Дело Мартова

Решение трибунала по делу Л.Мартова, которым дело по обвинению Мартова Сталиным в клевете было прекращено, вызвало резкие возражения со стороны некоторых членов Центрального Исполнительного Комитета. ЦИК будет в ближайшие дни обсуждать этот вопрос.

Заседание Центрального Исполнительного Комитета

В понедельник, 23 апреля, в 7 часов вечера состоится заседание Центрального Исполнительного Комитета в здании бывшей гостиницы «Метрополь». В порядке дня стоят вопросы: предложение комиссариата о кассировании приговора по делу Сталина – Мартова; доклад народного комиссара по военно-морским делам Троцкого о законе по всеобщему обязательному обучению, порядке замещения командных должностей и формуле советской присяги. В программу включены также вопросы о задачах Советов в деревне и организации продовольственного дела.
 

Источник: «Вперед», 21 (8)апреля 1918 г., № 63 (314)

 

Откровенная юстиция
Spoiler

Показать

Большевистская юстиция не знает церемоний. Когда ею самой назначенный суд выносит не соответствующее партийным интересам решение, она не останавливается перед тем, чтобы требовать отмены этого решения у высшего органа советской власти.
Комиссариат юстиции предложил Центр. Исп. Комитету отменить решение Московского революционного трибунала по делу об обвинении меня Сталиным в клевете.
Напомню читателям, что решение Московского трибунала заключалось в отклонении жалобы Сталина и основывалось на том:
1. что, согласно декрету о революционном трибунале, последнему подсудны лишь дела политические о преступлениях против государства (восстания, заговор, саботаж) или должностное (взятки и т.д.)
2. что, ввиду равенства всех граждан перед судом, дело по частному обвинению в клевете, хотя бы обвинителем явился народный комиссар, должно разбираться в обычном (т.е. народном) суде.
Какого же перерешения этого вопроса требует г-н Стучка от Ц.И.К.?
Желает ли он, чтобы Ц.И.К «разъяснил», что, наряду с делами о государственных преступлениях, тот же революционный трибунал разбирал все дела, в которых пострадавшим является один из комиссаров, например, дело о ссоре между комиссаром и его женой или его прислугой, о похищении у комиссара носового платка и т.д.?

Желает ли он, чтобы Ц.И.К. установил, что в советской республике нет равенства граждан перед судом, и что комиссары пользуются привилегией особой подсудности, как это было при царизме? Будет интересно выслушать ответ Ц.И.К. на эти вопросы. Будет интересно посмотреть, станет ли он еще раз на колени перед комиссарами, заставляющими его снова унизить свое политическое достоинство и в интересах личной мести нескольких людей «о прошлом» попрать явно и бесстыдно элементарные начала демократии в судебном деле?

Л.Мартов

Источник: «Вперед», 25 (12) апреля 1918 г., № 71 (317)

 

Ц.И.К.
 

Дело Мартова

Расправа
Spoiler

Показать

Много насилия, угодливости, попрания прав меньшинства и неуважения большинства к самому себе видели стены «Метрополя» с тех пор, как там заседает Ц.И.К. Но вчерашнее заседание было верхом трусливого цинизма.
На повестке стоял вопрос о кассации дела Мартова – Сталина. Вопрос этот был возбужден народным комиссаром юстиции. Но его бумага не была даже оглашена, и певец самосудов Крыленко выступил докладчиком от президиума. Господа Свердловы и иже с ними, неизвестно, в каком порядке, сами предварительно решили вопрос. И случайно ли было, что многие члены президиума отсутствовали? Или у них не нашлось мужества публично продемонстрировать свою блудливую трусость?
Крыленко требовал пересмотра дела, между прочим, во имя прав обвиняемого, интересы которого были-де нарушены тем, что суд не предоставил ему слова для защиты. И тут же, чтобы показать во всей красе ту бездну лицемерия, в которую способны опуститься вчерашние революционеры и сегодняшние бонапартисты, сейчас же после его доклада готовый ко всяким услугам Свердлов предложил без прений утвердить резолюцию суда о касании дела.
Он не дал слова т. Суханову ; он не дал слова бывшему комиссару юстиции, левому с.-р. Штейнбергу, автору декрета о революционном трибунале, который мог бы дать компетентные разъяснения параграфов этого декрета: он не дал слова к порядку т. Череванину , который просил этого слова в самом начале доклада Крыленко; он не дал слова даже самому обвиняемому - т. Мартову, о попирании прав которого только что печаловался докладчик президиума!
И фракция большевиков, как один человек, по указке фракционной палочки, голосовала за это надругательство над правосудием! И левые с.-р., подымая руки против предложений Свердлова, ни одним звуком, ни одним жестом не посмели выразить возмущения этой презренной комедией коалиционного суда!

И при виде этого собрания чиновников большевистского правительства, раболепно творящих волю хозяина, невольно вспомнилось другое собрание – сенатских чиновников, проституированных чинами, местами, орденами, окладами, которым Ипполит Мышкин 35 лет тому назад швырнул в лицо свою незабываемую негодующую речь . И это – высший орган социалистической республики, верховный выразитель воли революционного пролетариата?
Товарищи  рабочие! Ходите толпами, и как можно чаще, на заседания Ц.И.К., на заседания революционного трибунала! Ходите всюду, где творится вашим честным именем гнусное насилие, где под вашим незапятнанным флагом чинится подлая расправа, где распинается правда и справедливость. Своими глазами, своими ушами убедитесь, как готовится то оружие произвола и попрания правосудия, которым вас же будут поражать ваши классовые враги, в числе которых вы, конечно, увидите десятки и сотни тех, кто сегодня выдает себя за пламенных коммунистов! И краска гнева и стыда зальет ваши лица при мысли, что эти люди смеют выдавать себя за ваших представителей и свое дело за ваше дело!

Заседание 25 апреля

После приветственной речи одного американца, расписавшегося в своих симпатиях к большевикам и во время своей речи сказавшего по-русски «Я – большевик», собрание перешло к обсуждению дела т. Мартова. С докладом выступил знаменитый главковерх Крыленко. Сущность его доклада сводится к тому, что в деле тов. Мартова был допущен целый ряд ошибок. С одной стороны, суд вынес приговор, не выслушав даже речей стороны, с другой стороны, суд, выразив порицание тов. Мартову за легкомысленное отношение, тем не менее, признал дело по обвинению в клевете на Сталина себе неподсудным. Между тем выходка Мартова, по утверждению Сталина, явилась попыткой использовать печать для политических целей, так как опорочение Сталина, занимающего такой ответственный пост, кладет пятно на все правительство. Ввиду этого предлагается Ц.И.К. кассировать приговор и передать его в революционный трибунал для окончательного рассмотрения.

Тов. Мартов указывает, что в президиум давно подана записка с просьбой о слове к порядку данного вопроса. Свердлов заявляет, что никому слова к порядку не дает. Оппозиция указывает, что этим нарушается наказ Свердлова? Вам слово не дано.

Т. Мартов: Трус, жалкий трус!

В зале поднимается страшный шум. Среди шума происходит голосование, но т. Мартов все время требует слова.

Свердлов: покорнейше прошу товарищей указать, к каким мерам я должен прибегнуть, как председатель, чтобы Мартов не мешал.
 

Т. Мартов: Я требую слова.
 

Свердлов ставит на голосование одобрение действий президиума.
 

Свердлов: Прошу вас покинуть зал заседания.
 

Т. Дан: Прошу слова к порядку.
 

Т. Мартов: Я с удовольствием удаляюсь.
 

Т. Дан забегает на трибуну и что-то кричит по адресу председателя.
 

Свердлов: Член Ц.И.К. Дан пытался оскорбить собрание, я нахожу излишним передать те слова, которые он сказал. Прошу Дана удалиться.
Дан покидает зал заседаний.

Итак, смею заявить, что я удовлетворён!

Удовлетворен четырежды.

 

Во-первых, тем, что революционный трибунал, признав правоту моих соображений о неподсудности ему дела по жалобе Сталина, тем самым подтвердил, что под видом суда господа большевики хотели насытить свою политическую месть и расправиться с неугодным им человеком.
 

Во-вторых, тем, что тот же революционный трибунал, будучи вынужден к этому решению, вытекающему из буквы декрета, коим он создал, счел нужным немедленно возбудить против меня новое дело и без следствия засудить меня по обыкновению (Так в тексте. Очевидно, следует читать: по обвинению) в оскорблении советской власти, чем доказал, что не о том или ином судебном деле шла речь, а именно о политической мести, - о том, чтобы так или иначе разделаться с Мартовым.

В-третьих, тем, что Центральный Исполн. Комитет, по докладу президиума, объявил, что, возбудив новое дело, без следствия и без выслушания защиты, трибунал совершил неслыханное беззаконие.

В-четвертых, тем, что тот же Ц.И.К. одновременно приказал революционному трибуналу разбирать жалобу Сталина; тем, что, в обоснование этого чудовищного решения, Крыленко привел довод, что оскорбление Сталина должно считаться преступлением против народа; тем, наконец, что эта мотивировка была настолько для самих большевиков очевидно нелепой и циничной, что Ц.И.К. нарушая и наказ, и правила приличия, и стыд, не дал никому слова для возражений или для предложений и отказал в слове даже мне, обвиняемому.

Я удовлетворен вполне. На моем деле этим господам, этой сотне большевиков из Ц.И.К., среди которых не оказалось ни одного мужчины, способного иметь свое мнение перед лицом господ самодержцев, пришлось показать всему народу, что большевистская компания представляет собой подлинную по французскому выражению республику кумовьев, из которых каждый Свердлов, Стеклов , Красиков и Козловский, рассматривая власть как общую добычу, считает себя обязанным с нарушением собственных декретов, собственного человеческого достоинства и всех принципов помогать куму, когда ему нужно навести лак на грязное пятно в его прошлом или настоящем.

Г-н Свердлов отдал приказ суду меня осудить. Г-н Троцкий объяснил, что принцип республики кумовьев «исполнить и об исполнении донести». Мне зажали рот вчера, мне зажмут его, конечно, в революционном трибунале: для того-то ведь там меня хотят судить, а не в народном суде. Но, как бы ни зажимали рот, правда об экспроприаторском прошлом Сталина будет вскрыта, а г-н Свердлов, его господин Троцкий, его кум Сталин и все прочие кумовья уже себя осудили. Этого с меня хватит.
 

Л.Мартов

 

Источник: «Вперед», 26 (13) апреля 1918 г., № 72 (318)

 

Высказывайтесь, товарищи.

 

[alexandrivanv]

 

Пользователь сказал:

На II съезде РСДРП между Мартовым и Лениным произошел раскол. Сторонников Ленина стали называть большевиками, а мартовцев — меньшевиками.

 

 

Пользователь сказал:

В марте 1918 года Мартов переехал в Москву, где находился ЦК РСДРП, и возглавил редакцию газеты «Вперед» ...14 июня 1918 года его исключили из состава ВЦИК вместе с рядом других меньшевиков по обвинению в содействии контрреволюции.

 

 

В.И.Ленин ПСС т.25 В. стр. 342

 

Spoiler

 

Пользователь сказал:

.....

Фактов у сплетников нет никаких. Кумушки кружка Мартова неспособны к органи­зованному действию: созвать ту или иную коллегию, собрать сведения, имеющие поли­тический интерес или значение, проверить, проанализировать, обдумать вместе, выне­сти формальное, ответственное, дающее указание пролетариату, решение. Кумушки на это неспособны.
Зато болтать и сплетничать, ходить к Мартову (или к подобным ему грязным кле­ветникам) или от Мартова и подогревать темные слухи, ловить и передавать дальше намеки, — о, интеллигентские кумушки такие мастера на это! Кто видел хоть раз в жизни эту среду сплетничающих интеллигентских кумушек, тот наверное (если он сам не кумушка) сохранит на всю жизнь отвращение к этим мерзостным существам.
Каждому свое. У каждого общественного слоя свои "манеры жизни", свои привыч­ки, свои склонности. У каждого насекомого свое оружие борьбы: есть насекомые, бо­рющиеся выделением вонючей жидкости.
Организованные марксисты-рабочие поступили организованно. Организованно по­кончили дело с самовольным уходом бывшего коллеги и организованно пошли на дальнейшую работу, на дальнейшую борьбу. Интеллигентские кумушки ликвидаторов не могли пойти и не пошли дальше грязной сплетни и клеветы.
Организованные рабочие-марксисты сразу по первым же статьям "Нашей Рабочей Газеты" узнали этих кумушек и сразу оценили их совершенно правильно: "грязная клевета", "с презрением пройти мимо". Ни тени доверия к "слухам" Мартова и Дана, твердое решение не обра­щать на них внимания, не придавать им значения.
Кстати. В резолюциях рабочих, возмущенных ликвидаторами, говорилось о ликви­даторах вообще. По-моему, гораздо правильнее было говорить о гг. Мартове и Дане, как это сделано было в телеграмме Ленина¹³⁶ и в некоторых статьях и резолюциях. Всех ликвидаторов вообще мы не имеем оснований обвинять и клеймить публично за гряз­ную клевету, но именно Мартов и Дан в течение 10-ти лет, начиная с их попытки со­рвать волю второго (1903 года) съезда партии, доказали многократно свою "манеру" бороться инсинуациями и грязной клеветой. Напрасно прятались эти два субъекта за то, будто кто-то разоблачает фактических редакторов "Новой Рабочей Газеты". Ни слова, ни звука нигде не было сказано ни о редакторстве, ни о фактическом редакторстве.
Но клеветников, известных рабочей партии из 10-летней ее истории, надо было на­звать по имени, и они были названы.
Совсем неопытных или совсем не умеющих думать людей клеветники пытались сбить с толку "благовидным" требованием "неофициального" суда; мы-де ничего вполне определенного не знаем, мы никого не обвиняем, слухи "недостаточны" для об­винения, они достаточны лишь для "расследования"!
Но именно тут-то как раз и заключается весь, юридически выражаясь, "состав" гряз­ной клеветы, что люди пускают в печать темные, анонимные слухи, не будучи в со­стоянии привести ни единого ручательства ни от единого честного гражданина, ни от единого солидного, ответственного демократического учреждения за серьезность этих слухов!
В этом же весь гвоздь дела.
Мартов и Дан — давно известные, многократно разоблаченные клеветники. Десятки раз говорилось об этом в зарубежной печати. Когда Мартов, при участии и ответственности Дана, писал специально клеветническую брошюру: "Спасители или упразднители", то даже мягкий и осторожный, в последнее время особенно склонив­шийся к "уступкам" ликвидаторам, Каутский назвал ее "отвратительной".
Это — факт. Об этом давно опубликовано в зарубежной печати.
И после этого Мартов и Дан хотят, чтобы по их почину, по их клеветническому вы­ступлению, мы согласились производить расследование с участием тех группок, кото­рые покрывают Мартова и Дана!!!
Это — верх наглости со стороны клеветников и верх нелепости.
Ни единому словечку Дана и Мартова мы не верим. Ни на какие "расследования" темных слухов с участием ликвидаторов и помогающих им группок мы не пойдем ни­когда. Ибо это значило бы покрыть преступление Мартова и Дана, а мы раскроем его до конца перед рабочим классом.
Когда Мартов и Дан плюс их прикрыватели, бундовцы, Чхеидзе и К⁰, "августовцы" и т. п., прямо или косвенно призывают нас к совместному с ними "расследованию", мы им отвечаем: Мартову и Дану мы не верим. Честными гражданами мы их не считаем. С ними считаться мы будем, как с низкими клеветниками, только так, а не иначе.
Пусть прикрыватели Дана и Мартова или слабонервные интеллигенты, верящие "слухам" этих господ, охают и ахают при мысли о буржуазном суде. Нас этим не запу­гаешь. Против шантажистов мы всегда и безусловно за буржуазную легальность буржу­азного суда.
Когда человек говорит: дайте 100 руб., иначе я разоблачу, что вы обманываете жену и живете с NN, — это уголовный шантаж. Мы за буржуазный суд в этом случае.
Когда человек говорит: дайте мне политические уступки, признайте меня равно­правным товарищем марксистского целого, иначе я буду кричать о слухах про прово­кацию Малиновского, — это политический шантаж.

Мы за буржуазный суд в этом случае.
......

 

 

 

Грабил ли Сталин банки?

Пользователь сказал:

Трибунал удаляется на совещание и после непродолжительного совещания выносит решение отложить дело

До сих пор не рассмотрели.

 

 

Изменено 5 февраля, 2020 пользователем alexandrivanv

[3uJI_170]

05 фев 2020 - 15:07 пользователь alexandrivanv сказал:

...

В.И.Ленин ПСС т.25 В. стр. 342

...

 

Кумушки кружка Мартова неспособны к органи­зованному действию: созвать ту или иную коллегию, собрать сведения, имеющие поли­тический интерес или значение, проверить, проанализировать, обдумать вместе, выне­сти формальное, ответственное, дающее указание пролетариату, решение. 

 

Spoiler

[anonym_udV38X26v17G]

Пока ни одного ЛИЧНОГО мнения, к сожалению... Может, есть смысл признать некоторых авторов сталинистского спама ботами? Ну ведь ни одного живого слова не дождаться от них...

[3uJI_170]

К характеру, национальному характеру грузин:

 

[3uJI_170]

http://cdn-frm-eu.wargaming.net/4.5/style_images/wg/snapback.pngB0LSCHEWISMUS (06 фев 2020 - 14:55) писал:

Пока ни одного ЛИЧНОГО мнения, к сожалению... Может, есть смысл признать некоторых авторов сталинистского спама ботами? Ну ведь ни одного живого слова не дождаться от них...

[anonym_udV38X26v17G]

http://cdn-frm-eu.wargaming.net/4.5/style_images/wg/snapback.pngalexandrivanv (05 фев 2020 - 18:07) писал:

На II съезде РСДРП между Мартовым и Лениным произошел раскол. Сторонников Ленина стали называть большевиками, а мартовцев — меньшевиками.

 

 

 

Большевизм - не численное превосходство приверженцев неких идей над приверженцами других идей и тёмным трудовым народом, а искреннее стремление выразить и воплотить в жизнь его долговременные стратегические интересы, это значит, чтобы никто не паразитировал на его труде и жизни. Суть большевизма - в деятельной поддержке переходного процесса от существующего толпо-элитарного общества к справедливому. Стать большевиком - это не просто приклеить себе этот ярлык "с печатью", даже состоя в верхушке "большевистской" фракции. В вопросе разоблачения "привилегий" тот же главный "меньшевик" Мартов являлся бÓльшим большевиком, чем даже сам главный "большевик" Ленин (не сумевший разобраться в этом вопросе и проглядевший чуждого трудовому народу "Нечто" в виде Сталина).

А ведь предупреждал Мартов, но "большевики" не послушали, и жестоко поплатились за свою ошибку. Всех сожрал "Нечто-Сталин"...

 

[anonym_udV38X26v17G]

Продолжим? Свидетельствуют чиновники царской охранки.

 

Донесение начальника Московского охранного отделения А. Мартынова от 1 ноября 1912 года на имя директора Департамента полиции С. П. Белецкого за № 306442.

 

Spoiler

...В последних числах минувшего октября месяца сего года через гор. Москву проезжал и вошел в связь с секретным сотрудником вверенного мне отделения «Портным»… Иосиф Виссарионов Джугашвили, носящий партийный псевдоним «Коба»…
...Так как поименованный «Коба» оставался в Москве лишь одни сутки, обменялся с секретной агентурой сведениями о последних событиях партийной жизни и вслед за сим уехал в г. С Петербург…
В конфиденциальном разговоре с поименованным выше секретным сотрудником, «Коба» сообщил сведения о настоящем положении и деятельности Российской социал-демократической рабочей партии.

ГАРФ, ф. 102, ОО, Д. 5, пр. 3, лл. 43-44

 

Полностью документ опубликован в журнале «Альтернативы». 1998. № 1. С. 78–81

 

Из Инструкции по организации и ведению внутреннего наблюдения в жандармских и розыскных учреждениях:

Spoiler

Показать

...Наибольшую пользу секретные агенты приносят охранному отделению, если они стоят во главе партии. Если оно не в состоянии завербовать такого агента, то охранное отделение старается провести его с низов к вершине партии... Наиболее подходящие лица к заагитированию - лица, самовольно возвратившиеся из ссылки, задержанные при переходе границы, арестованные с уликами, предназначенные к высылке. Если секретному агенту грозит разоблачение, то он арестовывается вместе с другими членами партии, и в том числе с тем, от которого узнали о его провокаторстве... ​

 

Немного о "секретных сотрудниках" охранки

 

Spoiler

Показать

...В состав внутренней агентуры должны входить лица, непосредственно состоящие в каких-либо революционных организациях (или прикосновенные к последним), или же лица, косвенно осведомленные о внутренней деятельности и жизни хотя бы даже отдельных членов преступных сообществ. Такие лица, входя в постоянный состав секретной агентуры, называются "агентами внутреннего наблюдения". Таково общее понятие, которое сейчас расчленяется: агенты, состоящие в революционной организации или непосредственно и тесно связанные с членами организаций, именуются "секретными сотрудниками". Лица, не состоящие в организациях, но соприкасающиеся с ними, исполняющие различные поручения и доставляющие материал по партии, в отличие от первой категории, называются "вспомогательными сотрудниками" или "осведомителями". Осведомители делятся на постоянных, доставляющих сведения систематические, и случайных, доставляющих сведения случайные, маловажные, не имеющие связи. Осведомители, доставляющие сведения хотя бы и постоянно, но за плату, за каждое отдельное свое указание, называются "штучниками". В правильно поставленном деле штучники явление ненормальное и штучники нежелательны, так как, не обладая положительными качествами сотрудников, они быстро становятся дорогим и излишним бременем для розыскного органа.
Секретные агенты делились на департаментских, заграничных и местных. Департаментская агентура доставляла сведения о деятельности целой партии. В заграничную агентуру входили провокаторы, "освещавшие" русскую революционную эмиграцию. Возвращаясь в Россию, они переходили в департаментскую агентуру и были чрезвычайно опасны для революционеров из-за обширных связей и знания большого количества явок. Местная агентура находилась на службе в Охранных отделениях и доносила о деятельности местных революционных групп . Приведенное разделение, установившееся в терминологии политического сыска, следует считать условным. Например, Азефом в разные периоды руководили сотрудники Особого отдела Департамента полиции, Заграничной агентуры, Московского и Петербургского охранных отделений.

 

Согласно Инструкции офицеры агентурных отделов Охранных отделений вербовали секретных сотрудников в кабаках, гостиницах, на постоялых дворах, среди фабричных рабочих, железнодорожников, учителей, студентов, проституток, воров. Но самым трудным и самым важным делом считалась вербовка лиц, состоявших в революционных партиях.

 

Инструкция давала следующие рекомендации по вербовке секретных сотрудников:

 

"Для приобретения их необходимо постоянное общение и собеседование лица, ведающего розыском, или опытных подчиненных ему лиц, с арестованными по политическим преступлениям. Ознакомившись с такими лицами и наметив тех из них, которых можно склонить на свою сторону (слабохарактерные, недостаточно убежденные революционеры, считающие себя обиженными в организации, склонные к легкой наживе и т. п.), лицо, ведающее розыском, склоняет их путем убеждения в свою сторону и тем обращает их из революционеров в лиц, преданных Правительству. Этот сорт сотрудников нужно признать наилучшим. Помимо бесед с лицами, привлеченными уже к дознаниям, удается приобретать сотрудников из лиц, еще не арестованных, которые приглашаются для бесед лицом, ведающим розыском, в случае получения посторонним путем сведений о возможности приобретения такого рода сотрудников. (...)
При существовании у лица, ведающего агентурой, хороших отношений с офицерами Корпуса жандармов и чинами судебного ведомства, производящими дела о государственных преступлениях, возможно получать от них, для обращения в сотрудники, обвиняемых, даюших чистосердечные показания, причем необходимо принять меры к тому, чтобы показания эти не оглашались. Если таковые даны словесно и не могут иметь серьезного значения для дела, то желательно входить в соглашение с допрашивающим о незанесении таких показаний в протокол, дабы с большей безопасностью создать нового сотрудника".

Наиболее умелыми и удачливыми мастерами по приобретению секретных агентов считались инспектор столичной охранки Г. П. Судейкин и начальник Московского охранного отделения С. В. Зубатов. (Цитируемой инструкции в те времена еще не существовало.) Они за чайным столом в непринужденной обстановке вели неторопливые беседы с арестованными революционерами, предлагая им посредничество между правительством и партиями, осуждая действия правительственных чиновников и революционеров, доказывали собеседникам, что ищут компромиссов... Но, приобретая в помощь себе провокаторов, офицеры сыска подвергали себя разложению от незаконных методов работы, нечистых, аморальных приемов борьбы с противниками.

 

Отставной жандармский генерал В. Д. Новицкий, руководивший более четверти века Киевским жандармским управлением, писал в 1905 году на высочайшее имя:

 

"Секретные агенты могут быть только и исключительно приобретаемы при производстве политических дел, при умелом воздействии производящего дознание о государственных преступлениях обходительностью, развитием нравственных в нем начал с целью получения от него правдивых и полезных сведений и указаний, достижение, главным образом, уважения со* стороны. агента к личности производящего дознания, является безусловно необходимостью и при том еще это достижение должно сопровождаться дисциплинированным отношением, идущим в ряд с уважением" .

 

Николай II читал записку Новицкого и, следовательно, знал о вербовке секретных агентов из лиц, состоявших в противоправительственных сообществах, а состоять в его рядах и одновременно помогать полиции бороться с сообществом - это и есть заниматься провокаторской деятельностью.
Все лица, служившие в политическом Сыске, превосходно знали, что более эффективного информатора, более ценного агента, чем провокатор, не существует.
Сотрудники полицейского ведомства, пользовавшиеся услугами провокаторов, всячески их оберегали от провала, поощряли их деятельность и вплоть до Февральской революции ни при каких обстоятельствах не признавались в использовании провокации при производстве политического сыска. Лишь на допросах в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства бывшие руководители политического сыска, изворачиваясь и уходя от прямо поставленных вопросов, признавались в применении ими полицейской провокации, и то не все.

 

Приведу объяснения бывшего начальника столичной охранки А. В. Герасимова:
 

"Как я понимаю провокацию - это искусственное создание преступления. Этого я никогда не допускал. (...)
Господин председатель, как я уже докладывал раньше, для того, чтобы открыть какую-нибудь организацию, нужно иметь там своего человека. Несомненно, если организация ликвидируется, этот человек является тоже преступником уже потому, что он участвовал. Но если мы будем своих сотрудников выдавать, то никто не пойдет служить к нам. Это установила система. Это было требованием Департамента полиции, требованием Министерства внутренних дел. Это не охранное отделение, а вся система. Если вы рассмотрите циркуляры Министерства внутренних дел по Департаменту полиции, вы там найдете целую систему, каким образом нужно водить, освещать и т. д." .

Начальник Герасимова, бывший директор Департамента полиции юрист М. И. Трусевич, в той же комиссии говорил:

 

"Это всегда было, и до тех пор, пока будет существовать какой-нибудь розыск, даже не политический, а по общеуголовным делам, агентура всегда будет в той среде, которая расследуется" .

Бывший директор Департамента полиции С. П. Белецкий на допросе 12 марта 1917 года в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, говоря о существовании провокаторов двух типов - секретном сотруднике, внедренном в противоправительственное сообщество, и члене партии, завербованном в секретные сотрудники, пояснил:

"Я вам должен доложить, что агентура есть двух родов: есть агенты, которых воспитывает начальник управления или розыскной офицер. Такого агента проводят в партию. Значит, лицо не является партийным, это лицо тем или другим образом вводят в партию, как лицо свое; и такая агентура является агентурой более или менее ценною; потому что человек, так сказать, верен правительству, он пошел служить, если не ради идеи, то ради чего-нибудь другого. Во всяком случае, воспитание, которое дал такому человеку розыскной офицер, позволяет относиться к нему с доверием" .

Белецкий постеснялся сказать, что в полицию добровольно шли служить ради материальных благ и лишь в исключительных случаях из идейных соображений. Таких можно пересчитать по пальцам. Далее Белецкий пояснил, откуда и как появляются провокаторы второго рода:

 

"(...) офицер видит по свойству лица опрашиваемого, что с ним можно иметь дело, что это человек вначале запуганный, человек, которого можно обойти,- тогда, имея с ним свидание наедине, он приглашает его в агентуру и передает, таким образом, в охранное отделение. Тогда переписка заканчивается в порядке охраны; с него берется показание, что он раскаивается в поступке; считается, что, вследствие раскаяния, наказание с него слагается. Показание о его раскаянии остается залогом морального воздействия на будущее, он же является в качестве сотрудника и вводится в партию" .

Покровитель Белецкого А. А. Макаров, товарищ министра внутренних дел, затем министр, при котором полицейская политическая провокация достигла наибольшего расцвета, 14 апреля 1917 года на допросе в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства признался:

 

"Под провокацией я подразумеваю участие сотрудников в каких бы то ни было революционных действиях. Ведь не секрет,- от времени до времени это, быть может, бывало и при мне,- что, например, лицо, принадлежащее к партии, принимало участие в тех или иных партийных действиях, ну, скажем, в постановке типографии для печати, вообще в тех преступных действиях, которые вменялись в вину этому лицу. Вот такого рода действия я называю провокацией и против такого рода действий всегда восстаю" .

 

Макаров никогда не "восставал" против применявшейся его ведомством провокации. В своих показаниях Чрезвычайной следственной комиссии он лгал. Макарова на посту товарища министра внутренних дел сменил П. Г. Курлов, два года возглавлявший политический сыск империи. Приведу отрывок из его воспоминаний:

 

"Допустим, что боевая организация имеет в виду совершить какой-нибудь террористический акт, в котором должен принимать участие и данный сотрудник (секретный агент.- Ф. Л.). Если его отсутствие может иметь своим следствием неудачу предполагаемого преступления, то руководители сыска поступают безусловно непозволительно, если оставляют его в организации, то есть дадут возможность совершить задуманный террористический акт. Но если изъятие его из организации ни в коем случае не помешает исполнению революционного акта, то очевидно, что присутствие сотрудника в группе является только необходимой предосторожностью. Итак, мой взгляд на провокацию можно формулировать следующим образом: если революционное движение является результатом лишь деятельности сотрудников, то служба их правительству недопустима, но если оно существует и без них, именно, если движение не зависит от этих сотрудников, а ведется другими лицами, то служба сотрудников является абсолютно необходимой" .

 

О чем думал отставной командир Отдельного корпуса жандармов, когда писал эти строки?.. Считал ли читателей людьми недалекими или не понимал, о чем пишет?..

 

"Под "провокацией",- размышлял далее Курлов,- надо, стало быть, понимать не желание ориентироваться относительно задуманных и предполагаемых преступлений, а нарочитую организацию их с целью достигнуть личных выгод или отличиться перед начальством" .

 

Бывший московский градоначальник генерал А. А. Рейнбот, давая показания Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, подтвердил существование полицейской политической провокации по Курлову:

 

"Я хочу выяснить, что я понимаю под провокацией. Я понимаю под провокацией всегда вот что: например, одно время жандармские офицеры получали Владимирский крест за открытие типографий; и бывали случаи - в лучшем виде! - что поставят типографию, сорганизуют, затем ее откроют и хвастаются, что они получили крест" .

Рейнбота следует отнести к немногим представителям царской администрации, боровшимся с провокацией. На том же допросе он сказал:

 

"У меня был взят человек, который шел против провокаторских выступлений,- Н. А. Макаров, который ушел из Департамента полиции именно потому, что он совершенно разошелся с Рачковским по поводу его политики и по поводу его погромных воззваний; я тогда переговорил с П. Н. Дурново (министр внутренних дел.- Ф. Л.) и взял его, чтобы поставить розыскное дело в Москве без провокационных приемов" .

Среди сотрудников политического сыска провокация, действия провокатора трактовались совершенно иначе, чем понимаем их мы. Определение провокатора по-полицейски дал С. Б. Членов, один из участников работы Комиссии по обеспечению нового строя, обследовавшей деятельность Московского охранного отделения весной 1917 года:

 

"На жандармском языке "провокатор" - это секретный сотрудник, участвующий в революционном движении, совершающий те или иные политические акты без ведома и согласия того розыскного учреждения, в котором служит. Именно в этой "тайности" по отношению к жандармам, в этом участии в революционной работе не из "государственных", а из "личных" видов и усматривала охранка "провокацию"" .

 

Такое ведомственное определение провокатора весьма расплывчато и эгоистично. Если его принять как правильное, то правду говорили руководители политического сыска, что они категорически против провокации. Но в том-то и дело, что это определение не провокатора, а двойного агента, контрагента...
Жандармский генерал А. И. Спиридович, написавший в эмиграции весьма субъективные и не во всем правдивые воспоминания, попытался в них объяснить, почему среди революционеров встречались желающие послужить охранке. "Чаще всего,- писал он,- конечно, из-за денег. Получить несколько десятков рублей в месяц за сообщение два раза в неделю каких-либо сведений о своей организации - дело нетрудное... если совесть позволит. А у многих ли партийных деятелей она была в порядке, если тактика партии позволяла им и убийства, и грабеж, и предательство, и всякие другие менее сильные, но неэтичные приемы?" .

 

В. Ф. Джунковский

 

Однобокость суждения о причинах желания завербоваться в охранку очевидна. Из революционных партий в провокаторы добровольно шли очень редко, чаще в партии засылали готовых агентов. В доносчики, осведомители из подонков действительно просились многие, в них отбоя не было, шли за гроши. Из революционной среды вербовали с трудом, и причиной согласия чаще всего был страх, страх перед смертной казнью, каторгой, иногда охранникам удавалось запутать, шантажировать, некоторые шли из обиды, мести, тщеславия и лишь иногда из-за денег. Позже читателю предстоит подробно узнать, как склоняли революционеров на службу в охранку.

 

Бывший товарищ министра внутренних дел В. Ф. Джунковский на допросе в Чрезвычайной следственной комиссии чистосердечно заявил:

 

"Провокациею я считаю такие случаи, когда наши агенты сами участвовали в совершении преступления. (...) Сами устроят типографию, а потом поймают и получают ордена. Вот относительно таких вещей я был немилосерден" . Джунковский сказал правду. Именно он прекратил провокаторскую деятельность Малиновского, именно он запретил вербовку учащихся средних учебных заведений в осведомители. Джунковский являлся исключением для политического сыска и царской администрации вообще. Ему принадлежала инициатива расследования деяний Г. Е. Распутина. В составленной Джунковским всеподданнейшей записке изложены факты, характеризовавшие старца с самой отрицательной стороны. В заключение товарищ министра внутренних дел писал, что общение царской семьи с Распутиным "расшатывает трон". В результате интриг сторонников старца царь распорядился 15 августа 1915 года уволить Джунковского от должности с переводом в действующую армию.
Офицеры агентурных отделов с завербованными или внедренными секретными сотрудниками встречались на конспиративных квартирах и получали от них устную или письменную информацию. Агентурные записки, составленные офицерами на основании сведений, полученных от агентов, передавались руководителям отделов и далее начальникам Охранных отделений, а от них в виде обобщенных докладных записок поступали в Особый отдел Департамента полиции.
Начальник Московского охранного отделения Зубатов разработал этику поведения жандармского офицера из Агентурного отдела с секретным сотрудником и пытался привить ее своим молодым подчиненным. Его наставления донес до нас благодарный ученик Зубатова генерал Спиридович:

 

 

"Вы, господа,- говорил он,- должны смотреть на сотрудника как на любимую женщину, с которой вы находитесь в нелегальной связи. Берегите ее как зеницу ока. Один неосторожный шаг, и вы ее опозорите. Помните это, относитесь к этим людям так, как я вам советую, и они поймут вас, доверятся вам и будут работать с вами честно и самоотверженно. Штучников гоните прочь, это не работники, это продажные шкуры. С ними нельзя работать. Никогда и никому не называйте имени вашего сотрудника, даже вашему начальству. Сами забудьте его настоящую фамилию и помните только по псевдониму.

Помните, что в работе сотрудника, как бы ни был он вам предан и как бы он честно ни работал, всегда, рано или поздно, наступает момент психологического перелома. Не прозевайте этого момента. Это момент, когда вы должны расстаться с вашим сотрудником. Он больше не может работать. Ему тяжело. Отпустите его. Расставайтесь с ним. Выведите его осторожно из революционного круга, устройте его на легальное место, исхлопочите ему пенсию, сделайте все, что в силах человеческих, чтобы отблагодарить его и распрощаться с ним по-хорошему.

Помните, что, перестав работать в революционной среде, сделавшись мирным членом общества, он будет и дальше полезен для государства, хотя и не сотрудником; будет полезен уже в новом положении. Вы лишитесь сотрудника, но вы приобретете в обществе друга для правительства, полезного человека для государства" .

 

Не все офицеры агентурных отделов следовали наставлениям Зубатова. Многие стремились запутать секретных агентов, запугать, использовать игру на тщеславии, трусости, жадности, подозрительности, чтобы крепче привязать к себе агента. Многие агенты, боясь своих начальников, шли на все, что от них требовали.

 

"Департамент полиции систематически рекомендовал,- писал С. Б. Членов,- а охранники на местах практиковали не только энергичное участие агентов во всех проявлениях революционной жизни, но и проведение определенной политической линии (например, борьба против объединения большевиков с меньшевиками). Среди секретных сотрудников Московского охранного отделения многие были одновременно активными и весьма влиятельными работниками революционных организаций, главным образом социал-демократической" .

 

В качестве секретных сотрудников в Агентурных отделах Охранных отделений числились осведомители и доносчики . В отличие от агентов, состоявших в противоправительственных сообществах (агентов внутреннего наблюдения), осведомители не принадлежали к обследуемой среде и вербовались из лиц, по роду своей основной службы находившихся в местах больших скоплений народа. Среди них попадались люди серьезные и полезные для сыска. Что касается доносчиков, то наиболее точное представление о них дают оставленные ими документы, уцелевшие после разгрома во время Февральской революции здания Московского охранного отделения. Приведу выдержки из двух доносов с сохранением орфографии оригиналов:

 

"Прошу вас Место Ахранова Отделения виду того, что я Могу вас услужить в данное время так я хорошо знаком с партиями и революционерами и С Крестьянским Союзом. Могу ихния дела подорвать в короткое время если вы дадите Место" .

 

"Ваше высокородие. Существует важное злоумышление, которое я знаю. Это не заговор, а убийство, но убийство на другой почве. И я могу доказать и выдать многих людей, но только нужно будет производить обыски. А потому вышлите мне 6 рублей на дорогу в Москву; явлюсь и открою вам. Адрес мой (следует фамилия и точный адрес). Причем я не лгу и деньги будут брошены вами мне не зря. Я с помощью обысков дам факты и тогда можно будет дать нос начальнику московской сыскной полиции за то, что он не согласился произвести обыск по моему заявлению. Я знаю то, что не известно ни полиции, ни медицине. И в случае открытия важного злоумышления пусть мне будет дан ход и выдано денежное вознаграждение. А осенью я окажу услугу начальнику губернского жандармского управления по делу о разоружении полиции, дам нос местной полиции, открою торговую контрабанду на Каспийском море, разгромлю социалистов. Только имейте в виду, что зря я работать не буду, я превзойду Азефа, который выдал Лопухина. Одним словом, я намерен делать большие дела. Согласны, так высылайте деньги и вызывайте, а не согласны, это ваше высокородие уж ваша воля. И потом имейте в виду, что все, что я ни сообщу вам, это - правда. Я намерен делать большие дела".

 

В конце доноса рукой начальника Московской охранки написано: "Выдать 6 рублей" . Судя по резолюции, услуги предлагал вполне пригодный для охранки человек.

Сотрудники такого сорта заваливали Охранные отделения и Жандармские управления своей продукцией, и как не вспомнить слова Клеточникова, что один из ста доносов бывает не ложный . А ретивые охранители арестовывают, обыскивают, допрашивают, сажают и пишут в столицу отчеты о проделанной работе по искоренению крамолы. Что же удивительного, если из Петербурга по всей России рассылались секретные циркуляры следующего содержания:

 

"Вследствие сего Департамент полиции,- гласил один из секретных циркуляров,- покорнейше просит: во всех случаях устного или письменного заявления или доноса, когда факт преступления ничем, кроме оговора, не подтверждается или вообще при сомнении в действительности указываемых обстоятельств (...) проверять негласным путем основательность обвинения и лишь в случае подтверждения первоначальных сведений этой негласной проверкой приступать к дознанию" .

 

На содержание секретной агентуры, в том числе и весьма низкосортной, правительство в 1914 году израсходовало шестьсот тысяч рублей. Из них в Петербургском охранном отделении было потрачено семьдесят пять тысяч рублей, а в Жандармском управлении - всего пять тысяч семьсот рублей . Соотношение двух последних сумм показывает, что политическим сыском занимались главным образом Охранные отделения.

Огромные затраты на секретную агентуру приносили свои результаты. Специалисты считают, что перед Февральской революцией по Департаменту полиции числилось 30-40 тысяч секретных агентов. Среди них встречались разные. Но не следует забывать, что Азеф, Татаров, Дегаев, Жученко, Малиновский и многие другие нанесли сильнейшие удары по русскому освободительному движению. Благодаря секретным агентам и, главным образом, провокаторам Департамент полиции имел достоверные сведения о работе съездов революционных партий, совещаниях фракций этих партий в Государственной думе, соотношениях сил внутри партий, настроениях эмиграции. От Департамента полиции далеко не всегда удавалось скрыть пути транспортировки нелегальной литературы, расположение типографий, динамитных мастерских.

Органы политического сыска ставили высокую оценку конспиративным приемам преступных сообществ. Приведу выдержку из документа, составленного чиновником Департамента полиции:

 

"Русская социал-демократия, революционная по своим средствам и целям, выстроила стройную и сплоченную конспиративную организацию и выдвинула во многих городах целый ряд самоотверженных борцов, фанатиков революционного социализма. Ни самое энергичное наблюдение, ни целый ряд удачных последовательных ликвидаций на первых порах не вполне давали желательных результатов. После арестов типографии и революционные группы с поразительной быстротой нарождались вновь" .

 

Департамент полиции располагал не только шестьюстами тысячами рублей на секретных агентов. Д. Ф. Трепов в 1905 году выхлопотал у царя "усиление тайного фонда Департамента полиции на три миллиона" рублей . Из этой суммы поощрялись деяния сотрудников Охранных отделений и Жандармских управлений, а также тех темных сил, на которые опирался российский трон в начале XX столетия. В показаниях Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства С. П. Белецкий писал:

 

"(...) например, за мое время нахождения в должности товарища министра внутренних дел, конспирируя выдачи Н. Е. Макарову и Г. Г. За-мысловскому на нужды монархических организаций, деятельность коих была, как это видно из поступивших ко мне отчетов, по моим запросам, слаба, я, тем не менее, отметил, путем записей Дитрихса (чиновник Департамента полиции, ведавший финансами.- Ф. Л.), выдачи А. И. Дубровину и В. М. Пуришкевичу; это было сделано мною сознательно. А. И. Дубровин не был еще до того связан с Департаментом полиции, по крайней мере, за время моего нахождения в должности директора и товарища министра внутренних дел, и также не брал от меня и по фонду прессы; но я знал, что у него дела по организации слабы и что к Маркову он не обратился, ибо они были в натянутых отношениях, а я, по поручению А. Н. Хвостова (министр внутренних дел.- Ф. Л.), имел задание к съезду объединить все разрозненные силы монархических организаций".

 

Напомню читателю, что Марков, Замысловский, Дубровин и Пуришкевич - перессорившиеся лидеры черносотенных организаций. Министерство внутренних дел, снабжая их деньгами, стремилось объединить шовинистические силы империи, боровшиеся в одних рядах с опричниками самодержавия против революционного движения. Из этой среды охранка пополняла свои ряды добровольными и небескорыстными помощниками. Деньги лидерам черносотенных организаций, секретным сотрудникам и чиновникам Департамента полиции выдавались безотчетно, без расписок из секретных смет с пометой "на известное его императорскому величеству употребление". Расписки брались лишь у ненадежных агентов, когда офицеры охранки хотели покрепче привязать их к себе. Назначение сумм и имена их получателей зависели от желания директора Департамента полиции и министра внутренних дел. Никаким ревизиям их действия не подлежали.

В выплатах царил полный произвол. Покидая пост директора Департамента полиции, М. И. Трусевич оставил долг по секретным сметам в размере восьмисот тысяч рублей . И этот долг ему с легкостью простили, мало того, Трусевича сделали сенатором. Одной из причин смещения Трусевича с поста директора Департамента полиции следует считать разоблачение Азефа.

С деятельностью Охранных отделений, Департамента полиции и их руководителей читателю предстоит встретиться в последующих главах. Охранные отделения без изменений дожили до Февральской революции, но не смогли ее предотвратить. Политический сыск империи вырос профессионально и укрепился, на него отпускались громадные средства, но против массового революционного движения он был бессилен. Он был бессилен еще и потому, что в его рядах маршировали ***, служившие на себя и на тех, кому выгодно было служить в данный момент. В последних числах февраля 1917 года на телефонные звонки, раздававшиеся в пустом здании Петербургского охранного отделения, несколько дней отвечал один и тот же голос. Лишь один безвестный донкихот политического сыска не покинул своего поста. Рыцари политического сыска разбежались, но не бездействовали.

Так закончил свое существование политический сыск Российской империи.

 

Источник: Ф.Лурье. Полицейские и провокаторы. С.34-45

 

[BoguTEJIu]

В 1910 году в Москве был арестован Малиновский, член так называемой «семерки» ЦК РСДРП, «фракции большевиков».
 Слесарь по ремеслу, 30 лет, высокого роста, шатен с застенчивым взглядом серых глаз, Малиновский производил впечатление заурядного фабричного рабочего, но из агентурных источников было известно, что он смелый и бойкий митинговый оратор и видный деятель фракции.
 На основании таких данных было решено попытаться склонить Малиновского работать по розыску в качестве секретного сотрудника. Прямого предложения ему не было сделано, но осторожно, касаясь общих принципиальных вопросов, партийных тенденций и даже обстоятельств частной жизни, Малиновскому дано было понять, что убеждённости в его поступках как большевика нет и что в нём сквозит деятель, толкаемый на революционную работу лишь авантюризмом его натуры, денежным расчётом и желанием быть на глазах рабочих с ореолом борца за народную свободу. Ему было также указано на не совсем устойчивое его прошлое и преследование по суду за присвоение чужой собственности.
 Долго Малиновский молчал и размышлял. Он понял, что настроение его учтено верно.
 Наконец, после долгого разговора Малиновский выразил согласие и на заданные ему вопросы относительно текущего момента и его сопартийников дал правдивые ответы и тем убедил в искренности своего решения.
 Свидание с ним затянулось до утра. Чтобы маскировать столь продолжительное пребывание Малиновского в охранном отделении, а также и его освобождение, пришлось немедленно же вызвать из тюрьмы остальных членов большевистской группы, опросить их и одновременно пока освободить.
 Все меры предосторожности были приняты, и образ действий охранного отделения никому из членов партии не дал никакого подозрения, что Малиновский сделался секретным сотрудником, сначала под кличкой «Портной», а потом под псевдонимом «Икс».

"МВД. Особый отдел. Совершенно секретно.
Начальник ..., 13 ноября 1912. вход No 33766
доверительно Отделения по охранению общественной безопасности и порядка в г. Москве Ноябрь 1912 года No 306442 г. Москва

Ваше превосходительство милостивый государь Степан Петрович,

В последних числах минувшего октября месяца сего года через гор. Москву проезжал и вошел в связь с секретным сотрудником вверенного мне отделения "Портным"[117] кооптированный в ленинский ЦК Российской социал-демократической рабочей партии еще на Пражской конференции кр[естьянин] Тифлисской губернии Иосиф Виссарионов Джугашвили, носящий партийный псевдоним "Коба".

 

 

зы Вот уже Мартов Ленина перебольшевичил

[BoguTEJIu]

Рома́н Вацлавович Малино́вский (18 марта 1876 года, Варшава — 5 ноября 1918 года, Москва) — российский политический деятель, член ЦК РСДРП, большевик, известный своим провокаторством, разоблачённый секретный сотрудник Охранного отделения департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи.

Биография

Происходил из польской семьи.

 

В газете «Единство» № 1 от 29 марта 1917 года Малиновскому было предъявлено обвинение в том, что он, будучи предателем по сути, после попадания в плен «.. быстро устроился на том же знакомом ему поприще. После предательства товарищей он стал предавать родину. Германское правительство приняло Малиновского на службу и поручило ему германофильскую и пораженческую пропаганду в лагерях для военнопленных. Солдат 4-го Каковского полка В. Виноградов, возвратившийся инвалидом из германского плена, свидетельствует, что видел Малиновского в лагере „Альтер Грабов“ и что Малиновский пользуется большим почетом среди немецких офицеров»[4].

В 1917 году был вторично обвинён в провокаторстве, Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства раскрыла его тесное сотрудничество с царской охранкой. После освобождения из плена в 1918 году вернулся в Россию, чтобы оправдаться от обвинений в провокаторстве. Осуждён и расстрелян по приговору Верховного трибунала ВЦИК от 5 ноября 1918 года в Москве.