Непутёвые заметки

[Liang]

Когда городской человек впервые попадает в лес, настоящий такой, дремучий, в первую очередь на него давит, кажущаяся гробовой, тишина. После городских трущоб, вечно норовящих запустить в вас каким-нибудь звуком, да чтоб погромче и наверняка, в лесу начинает развиваться паранойя и отчетливое желание эту тишину нарушить. Однако, стоит немного пересилить себя и прислушаться – как лес расцветает многообразием звуков – вот дятел выискивает в коре подсохшего дерева живность, вон там косуля хрустнула веткой и вприпрыжку побежала прочь, а вот с протяжным «мммаааать» самоходка сиганула в небольшой овражек с разгона. Тут нужно сказать, что после последнего лес несколько приутих и замер, будто прыгающие со склонов самоходки были для здешних обитателей в новинку. Впрочем, тишина длилась не долго – в самоходке что-то заскрежетало и открылся люк, в котором показалась голова явно европейской наружности. Вслед за головой показалось и остальное тело (тут автор затрудняется сказать, какой именно наружности, т.к. тело было одето в довольно замызганный комбинезон), и то только затем, чтобы спрыгнуть с самоходки и походить вокруг, цокая языком и явно оценивая масштаб прыжка.

 

- Живые есть? – спросила голова, сделав обход и предварительно постучав по броне. – Не считая, конечно, Зеленого. У него мозг несовместим с жизнью, за живого его не считать.

В ответ в люке показалась уже другая голова, на этот раз несколько азиатской наружности.

- Вот как раз с Зеленым пока неясно – Вождь отвесил ему такого леща, что тот попытался съесть смотровой люк.. Переварит – значит выжили все. Сдается мне, что переварит и не подавится.

 

Здесь автор вынужден немного отвлечься от леса и немного остановиться на героях, славно прыгающих на самоходке.

 

Итак первое выскочившее лицо европейской наружности был ни кем иным как командиром самоходки, Станиславом Шницердофом. Несмотря на явно исконно русскую фамилию, был и выглядел вполне себе советским человеком, если конечно читатель в состоянии отличить откровенно советского человека от откровенно не-советского. Повинуясь скорее фамилии, чем каким-то другим побуждениям, он в свое время закончил консерваторию и готовился стать видным дирижером во славу партии, однако в отцовской библиотеке споткнулся о книжку Джеймса Фенимора Купера «Зверобой». Сложно уследить за цепочкой рассуждений Станислава, однако, после прочтения, он подался в армию, а точнее на курсы офицеров танковых войск. Каким образом сага о хороших индейцах, и не таких хороших плохих индейцев так круто поменяла мировоззрения молодого человека – не признается, хотя пытки еще не применялись. Но курсы закончил с грамотами и сразу был распределен на командование самоходкой. Из особых примет стоит отметить, что он считает себя человеком с чувством юмора.

 

Второе лицо, которое немного азиатской наружности, гордо носило имя  Иван Иванович Иванов. Если вы считаете, что экипаж, состоящий из Шницердорфов советской и Ивановых азиатской наружности, выглядит несколько аляповато – смею вас успокоить, Иванову имя и фамилия достались ему не от рождения. Лет эдак 5 от роду его, полуживым, отбили у басмачей, которые вырезали его семью и, до кучи, весь его аул из каких-то своих, наврядли светлых, побуждений. Мальчонка получил пулю в спину и чем-то тяжелым по голове, однако молодой организм выкарабкался, разве что запамятовал пару годиков своей жизни и имя-фамилие вместе с ними. Красноармейцы тоже считали себя людьми с чувством юмора, так и получился Иванов Иван Иванович.  Его отправили в какую-то модную комунну для молодых большевиков, где он обнаружил недюжинные способности к математике. Не успев оглянуться оказался в Москве, где попал в хорошие руки одного из местных университетов и к двадцати пяти годам даже получил ученый статус. Впрочем, молодой, одаренный, азиат с фамилией Иванов довольно быстро нажил себе «друзей» среди столичных ученых и осознал своим математическим складом ума, что ему предоставлен непростой выбор – или скрыться с глаз долой, не совсем по своему желанию, в не слишком жарких регионах страны советской, либо все же по своему желанию, но в армии. Решив, что холодный климат не слишком подходит к его внешности, он уже через месяц-другой освоил профессию наводчика в танковых войсках. Тут он встретил Станислава, по совместительству еще и командира. Он сразу пренебрежительно отнесся к идее называть Ивана Иваном, поэтому месяц в экипаже был то хан Батый, то Тамерлан, а то и вовсе некий якадзун. За месяц перебор прозвищ командиру наскучил, и к Ивану привязалось короткое «Хан», так и повелось.

 

Третий член экипажа был не менее колоритен, чем первые два. Был им некто Юрко Пидопригора. Собственно фамилия очень точно, а главное кратко, описывала этого молодого, украинского происхождения, заряжающего. Был он невысокого (как и все танкисты) роста, но, как говорят, «поперек себя шире». По имени его никто никогда не называл – не поворачивался язык. У себя в селе он был сначала кузнецом, потом освоил ремонт тракторов. Чинил их он довольно просто – методом научного удара кулаком. Принимая во внимание габаритность Юрка, а также его непередаваемо-тяжелое выражение лица, чаще всего трактора чинились уже от приближения молодого механизатора, а уж после удара чинилась и техника по-соседству, да и коровы доились лучше, так, на всякий случай. В армию его уговорил податься председатель колхоза, как подозревает сам Юрко, по сговору с тракторами и коровами. Как командир узнал фамилию заряжающего, у него аж слюна потекла. Кем только он не был, и Чингачгуком, и Зверобоем, и бледнолицым братом. Глядя на эту игру слов, Хан неосторожно предположил, что неплохим прозвищем было бы «бледнолицая сестра».  В результате оказалось, что в беге Юрко несколько уступает и командиру и Хану, ибо не догнал. Но от греха подальше остановились на «Вождь» как самом кратком, ну и самому Юрку понравилось, когда рассказали значение этого прозвища.

 

Ну а четвертый, самый молодой, член экипажа, оказался самым непримечательным. В имени Семен Путин не нашлось ничего примечательного, как не искали, прибыл в распоряжение он совсем недавно и характер показать не успел (ну до прыжка во всяком случае), а потому был прозван совершенно без воображения «Зеленым», до поры до времени.

 

ЗЫ

продолжение 1 - см следующий пост

 

Продолжение 2

 

Продолжение 3

[Liang]

Осмотрев масштаб разрушений, Командир с Ханом отправились в ближайшее село за подмогой, ибо самим выехать из оврага, куда они так удачно нырнули, не представлялось возможным. А Вождь и Зеленый (хотя на некоторое время он стал синим, судя по фингалу) остались сторожить боевую машину.

 

По случаю заходившего солнца развели костер, и Зеленый занялся ужином под руководством чутких подзатыльников Вождя.

 

- Ото на той неделе мы с Командиром до штабу ездили. – скручивая папироску, неожиданно завел разговор Вождь. – Ну як раз перед тем, как тебя к нам выписали. Хана, значит, оставили машину сторожить, а сами к Витьке на хвоста упали. Ну Витьке, пришибленному. Не знаешь что ли?  У него примета есть – после каждого выстрела в кусты бегать, *** значит. Говорит, не посцыт – следующий выстрел его и убьет. Одно слово – прибацаный. А уж пьет сколько – ух. Он даже один бак от соляры, таво, освободил. И, значит, заливает туда с утра воду, сахарок, еще что-то – что не говорыть. И где он все это достает? Если солнце палит, да покатать машину-то, после обеда аккуратно канистра бражки. Гадость страшнюча, до рота подносить опасно, а ему хоть бы що. От с ним и поехали.

 

А там через речку, на пароме значит, переправляться треба было. И нада ж было, к нам привязались союзнечки. Эти, как их там, янэки, во. Тоже значит в штаб им надо. А командир у них чернючий, шо тот мазут, только зубы и глаза белые, страх еще тот. Негр – во. Ну Командир же в языках там чего-то понимает – к нему, негру этому, и давай лепетать чего-то не по нашему с ним. Ну а Витька давай к баку своему – пробовать значит, годится ли бражка уже или еще ждать. Открывает крышку, стаканяку себе – оппа – принюхался и пробует, причмокивает аж.

 

Смотрю я на негру ентаву, а у него глаза до лоба так поднимаются. Ты понимаешь, ему мало того, шо он негр – он ще и глаза закатывает. Подбежал к Витьке, лопочет что-то на своем, тыкает в бак, разобрать только «но, но» можно. А Витька же мало того, что прибацаный – он ще и жуть как не любит, когда его бражку не уважают. Ему, значит, кажется, что бражка его – что твоя манна небесная, такая вкусная. А скажешь ему, что гадость что та смола – до драки доходит. И я гляжу, у Витьки-то глаза красным наливаются, думает он, значит, что негер его бражку ругаит. Ну он и говорит «Что тебе, морда загорелая, моя брага не нравится»? «Ты, - говорит, - на попробуй сначала, а потом говори». И тычет, значится, в негера стаканяку. У того глаза и до того на лбу были, а тут, думал, повываливаются. Такой себе негер с белыми пятнами получается, значит. Думает, что Витек ему солярки предлагает – хотя от бражки такой дух идет, аж глаза слезятся. И он, значит, стакан от себя отталкивает. Прибацаный аж беситься начал,  стакан опрокинул в себя и давай на негру с кулаками. Пришлось оттаскивать его. А Командир рядом стоит, смеется – аж плачет, болезный. Так теперь союзники того, думают, что русские соляру пьют. Будем в штабе, будут тебе негры всякие соляру предлагать – бери, с союзниками вежливыми надо быть. Ты соляру в бутылочку, возмеш у меня потом, сливай, чай не лишней будет. И спасибо не забудь, союзники все ж…

 

ЗЫ

навеяло, да :) Продолжение может и будет, если захотите и если придумаю...

[Evi1Genius]

Что это? часть потерялась по ходу...

[nnovev]

29 Июл 2011 - 14:12 пользователь Liang сказал:

Семен Путин

ц-ц-ц... http://s014.radikal.ru/i328/1107/a6/e665450d0d8c.gif

 

 

нехорошо... нехорошо, молодой человек

 

большой брат наблюдает за тобой   ;)

 

 

[SilenT__321654]

Профессионально пишите или так, балуетесь?

[stinger204]

Что неужели сам? Тогда давай продолжение :), а то на самом интересном месте закончил.

[SAPER78]

Davai prodolghenie!!mne ponravilos*!+

[Andrey19741803]

Лови +! Поржал от души! Давай продолжение! Молодца!

[Liang]

29 Июл 2011 - 14:31 пользователь SilenT__321654 сказал:

Профессионально пишите или так, балуетесь?

ненене, исключительно как навеет :)

 

оки, раз понравилось - придумаю чего дальше будет :)

[Liang]

К вечеру из штаба вернулись Командир с Ханом, сказали тягач утром приедет, ночевать здесь придется. Заодно притащили сухпаёк и, по личной дружбе Командира с прапорщиком и недосмотру штабного зампотыла, фронтовые «по двести пятьдесят». Зеленому общим голосованием было решено не наливать, ибо зеленый еще. Расположились вокруг костра, попыхивают махоркой и смакуют ***. Зверья местного не боялись – махорка была хорошо просушена и забориста – редкая птица не сбивалась с курса, пролетая рядом, а уж волк, или там лесник местный, так вообще без памяти падали на подходах.

 

- От Зеленый, ты слыхал, шо нам тута, на фронте, прывид артиллерии помогает? – прищурившись, завел байку Вождь. – Али ты такой зеленый, шо аж зеленый?

- Слуфай, Восдь, ты фри-фри, но не зафирайся. – близкое знакомство Зеленого с лещом Вождя и последующее внимательное обследование лицом интерьера самоходки к вечеру так и не прошло, губа заплыла, челюсть еле-еле раскрывалась. – Прифитения у сивого селовека быфают, а то танк. Кафое прифитение у танка? Это се сесесяка!

- Чудной ты, Зеленый, как не советский. От вроде ж и сказав сейчас слова, а шо сказав – черта лысого поймешь. А за сесесяку так ща ще одного леща дам, дома у жинки сесесякать будешь. Тебе, как языку, цены нету – гансы нивжисть не разберут, даже если правду говорыты будиш. Так от слухай, как було. Почалося с того, що сусидам нашим у плен сдался танк гансовский…

 

Командира тогда вызвали до штабу, он же язык знает, а ихний переводчик куда-то запропастывся. Ну и я за Командиром увязался, не помню вже зачем. Заходимо до штабу, там сидять гансы под конвоем – и эти гансы ржуть, шо те твои кони, аж заливаются. Командир им что-то на ихнем сказал – ноль внимания, знай себе ржут. Ну я одному леща дав, той аж в стол уткнулся. Поднимает глаза – я аж испугался – темные такие, жизни в них – на муху не наберется. И давай он, значит, на своем, гансовом, лепетать, да без остановки. А Командир, значт, переводить давай.

 

Послали, значит говорит, этих гансов в дозор. Те в кустик, да чтобы степь перед ними – следят, затаились. Тишина, аж зверьё куда-то подевалось, и птиц не слышно. Тут, хоп, в поле, за овражком – танк. Чернючий шо та смола. Ну гансы думают, черный – може свой. А пригляделись – не, никак не разберут шо то за танк. Стоит соби черный танк, только дулом в их сторону. Ну они во все глаза на него – тот стоит. Потом из ствола дымом – ффух – и тишина. Говорят, минута прошла – рядом взрыв. И знов тишина. И темнеть начало вокруг.

 

Ну, гансы, того, волосы дыбом, руки трясутся – но пушку, значт, наводят.  Бабах – клянутся, что точно в танк снаряд полетел – а тому хоть бы хны, знай себе стоит. Вдруг опять из ствола дым, и опять тишина. Через минуту взрыв – уже ближе к танку-то. Гансы опять – бабах – опять хоть бы шелохнулся. Ну и командир ихний думает – пристреливается, в следующий раз точно накроет. Дали по газам – на сближение, чтобы, значит, прицел сбить. Пока ехали – из танка того черного два раза еще дым выходил – два раза снаряды рядом взрывались, но не до взрыва не после никаких звуков. Два раза останавливались – стреляли – черному хоть бы что. Подъехали, считай, впритык – а черного уже туман обступил. На всю степь не шороха, не тумана нет, а тут белым-бело вокруг. Гансы метрах в десяти остановились – бабах, ну наверняка чтобы. Тишина.

 

Ну тут им плохо видно стало совсем. Говорят, посмеиваться нервено стали, но вылезли из танка все. Не знаю зачем – може в штыковую решили на танк-то… Руками машуть, туман разгоняют. Немного рассеялось – черный танк стоит и в них дулом тычет. Главный ганс тут аж поседел малёха, присел на корточки. Сидели они так, в тишине, сидели – ничего. Гансы ничего, черный ничего. Ну один из них чуть не ползком к танку, только руку вытянул, дотронуться значит, и тут черный в воздух, шо тот твой кузнечик, давай скачками от них улетать. Не ну ты можешь себе представить?!  Танк. Черный. Скачками. От гансов, через поле? Вот и они не смогли. Попрыгали все в свой танк и давай за черным на всех парах-то. Догоняли-догоняли, а тут глядь – пропал он. Зато выехали они аккурат на позицию наших самоходок. Остановились, из танка повылазили,  ну давай ржать и кричать «русский возьми моя в плен пазяяялюста». Ну наши-то скрутили их по быстрому, коли так просят, и до штабу. Вот так-то, как пить дать привид нашенской артиллерии тут бродит, по полям. Небось не одна самохотка-то тут полегла...

 

- Ох и халазд ты, Вость, байки-то тлафить. – проворчал Зеленый, но на всякий случай сплюнул через плечо и огляделся. – Флёш непось?

- Я вру? Ты вон Командира спроси, он-то переводил.

- Не врет. – затянувшись ответил Командир. – Так гансы и рассказывали. Только вот слыхал я в тот день еще одну историю...

 

Пашка Косоглазый, который наводчиком у полковника, по пьянке на губу попал. Ну попал и попал, с кем не случается, да вот кольнула его нелегкая признаться полковнику, что он на гражданке художником был. Полковник тыкву почесал, и вместо губы послал Пашку макет для стрельб делать. Значит, новичков, только после курсов, набрали необстрелянных, нужно чтобы потренировались. А в чисто поле стрелять – что натренируешь? Вот и придумали, значит, макет танка сделать, и чтобы в него попадали. Пашка объснял-объяснял, что художник он а не скульптор какой – все побоку. Делай и все тут.

Ну что поделаешь – взял он рейки, выдали ему со склада картонки, которую намедни с бумкомбината того, взаймы взяли. Да увлекся поди, к вечеру собрал из бумаги фигуру – ну точна танк. Правда свой собирал – не похожий ни на единый наш получился. Выпросил потом у зампотыла краски две банки – и тут уж оторвался по-полной. Через день докладывает полковнику, мол, все, как просили сделал. Тот долго не раздумывал – ты делал, тебе и на полигон тащить, поставь там куда, и обратно в расположение. А к вечеру прибывшие расстреливать будут.

 

Огорчился Пашка, что такую красоту и под расстрел-то, но что делать. Взял припасенную горилку, и потянул макет на полигон. Макет не тяжкий, он к нему еще на лямках пояса приделал, чтоб сподручнее таскать было. Притянул на место – вроде до вечера еще далеко, решил до вечера хоть на красоту свою полюбоваться, давно малярством не занимался, налюбоваться не успел. Ну и не заметил как под любования свои бутылку-то и раздавил.

 

Лежит, значит, осоловевший, любуется. Тут смотрит – рядом огнетушитель валяется, видать из самоходки проходящей выпал а те искать не стали. Ну он взял тот огнетушитель, залез под макет – тот то изнутри пустой был – и давай играться, *** кусок. А вечерело-то, он спьяну и забыл что по его макету того, стрелять будут. Сидит себе в танке, в ствол бумажный огнетушитель направляет, включает – вроде как дым от выстрела. Играется, значит.

 

Игрался-игрался тут, хоп, дырка в макете. Сидит, смотрит на нее, мол как-так, не было же ее. Утром делал – дырки не было, вечером притащил – дырка есть. Ну кусок бумаги с собой у него был – кое-как приладил на место, и опять за огнетушитель... Тут смотрит – с другой стороны точно такая же дырка, потом бац – еще две дырки.

 

Пашка он небольшого ума-то человек, но даже да него начало доходить, что дырки сами по себе появится не могут. Если утром дырки не было, а к вечеру появилась – значит кто-то продырявил.

 

И тут Пашка протрезвел в миг, ибо вспомнил он про стрельбы. Сразу ему стало понятно, откуда дырки появляются. Из макета его как ветром сдуло, нырнул под овраг, голову руками закрыл, притаился. Тут слышит – мотор.

 

Какой-такой мотор, если по полигону артиллерия работает?

 

Поднимает голову – мать чесная, танк гансовский перед ним. Видать еще в макете огнетушитель разорвало – ибо задымил он вокруг все. Ну Пашка уже седеть начал – мало того, что под артобстрелом, еще и гансы в плен возьмут. Лежит он – тише мыши, даже мысль не ворочает чтоб не заскрипело чего. Смотрит – гансы из танка повываливали, и к макету, только почему-то вприсядку...

 

И тут его такая обида за макет взяла. С тем, что его свои расстреляют, он уже смирился, а вот что гансы заберут – аж на глаза слёзы.

 

Так он ползком через туман огнетушительный к макету, лямки в руки, помолился чуток и как рванет прямиком через поля в сторону своих... Макет на ремнях кидает из стороны в сторону, по кочкам бросает, но не разу ни за что не зацепился, А как услышал что сзади танк гансовский тоже поехал – так у Пашки чуть крылья не выросли – во как бежал. Видит – впереди кусты, он в них, а там воронка метра с два. Упал, ушиб плечо, углом макета еще по голове схлопотал. Лежит – не шевелится, слышит – гансы мимо едут. Ну он от впечатлений и того, как отрубило его. Утром только в себя пришел, макет в охапку (ибо рейки поламались, переделывать пришлось потом) и в часть. Так вот закончились его приключения. Кстати пить перестал он с тех пор.

 

А про привида танка – так да, точно гансы его видели, все правда...

[Liang]

Утром самоходной помощи из штаба все еще не было, по случаю чего наш экипаж доблестно продрых до полудня. Продрыхли б и больше, да к полудню на полянку, что возле костра была, вышел не то чтобы сильно трезвый лесник, выстрелил в воздух из своей берданки, промычал что-то вроде «окружили ироды поганые», и скрылся в лесу.

 

Командир некоторое время смотрел в сторону, куда ушел лесник, взглядом полным философских мыслей, потом тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, и приказал всем вставать и посылать Зеленого за хворостом.

Развели заново костер и принялись варить обед. Помогать Зеленому вызвался Вождь, ибо поварскому делу, по общему мнению, новичок учился на курсах диверсантов НКВД, при чем назывались курсы «как пытать едой».

 

- Слусай, Восдь. – в процессе чисти картошки решил заговорить Зеленый. – Дафно котел сплосить, а чехо у нас на самохотке свель невитанный налисофан-то?

- Э, неуч ты, Зеленый, я хоть сам-то из села, и то знаю, что нарисован у нас на броне не зверь, а самый настоящий енот. Мне Хан сказал.

 

Тут Вождь как-то неожиданно погрустнел, бросил картошку и ушел к танку, делая вид что заметил пятно на броне и его нужно срочно вытереть.

 

К костру подсел Хан:

- Зря ты заговорил про енота-то. Это же наш второй заряжающий, самый что ни на есть закадычный друг Вождя.

- Нифиво нипанимаю.

- Да что тут понимать-то?

 

Вождь рассказывал, его на фронт везли общим эшелоном, там кроме солдат кого только не было, в том числе и зоопарк везли. Мол, на фронт развлекательную программу нужно. А по пути их гансовские юнкерсы встретили, да прошлись по поезду с пикированием. Говорил: «Тряхнуло – потемнело. Открываю глаза – уже не в вагоне, а на земле, да в ямке лежу. Выкинуло, значится. Рядом глядь - собака какая-то лежит. Слышу – ревут сирены, значится юнкера на второй заход идут. И так мне стало жалко животину – притянул я ее руками, значит, к себе и, как мог, закрыл.»

 

Получается, что из зоопарковских там никто и не выжил, во всяком случае, енота, которого Вождь за собаку-то того, принял, никто и не искал. Ну и забрал он его с собой, не бросать же. Енот после бомбежки в себя пришел, и от спасителя своего ни на шаг – понимает животное.

 

Ну а как к нам приехал – я тут рассказал ему, что не собака то, а енот – у нас таких привозили откуда-то, чтобы поселить. Вроде даже прижились где-то. Вождь ему и имя красивое подобрал – Енот. Командир супротив такого члена экипажа не был, вот и катался он с нами. Бывало, в горячке боя высунется из угла своего, и давай по самоходке шастать, туда-сюда. То к Вождю побежит, за снаряд ухватит, то ко мне – прошипит чего на ухо, то к Командиру. Советы на своем, енотовом, любил давать. А уж если кто из нас чего напортачит – Вождь долго с выстрелом возится, или там я криво возьму прицел – так выслушивать его по полчаса можно было, точно жена моя сварлив был. И воровитый был, что тот зампотыл. Чуть чего без присмотра оставишь – фьють, как и не было. Доходило до того, что у Вождя выстрелы забирал. Ну, правда, мы знали куда он все это волочёт – у него в уголке темное местечко было присмотрено, туда все аккуратно складывал. Как много чего не находим – Вождь выносит Енота прогуляться, а мы запасы евойные разбираем.

 

- А сцяс-то он где?

- Ну дык, слушай же.

 

В последнем бою рядом с нами фугас лег, да так неудачно лёг… В броне дыра, меня и Командира как волной из танка выкинуло, тут недалеко, километров с пятьдесят, бой был. Водилу нашего осколками посекло сильно. Вождя немного контузило, Енот тоже лежит – не движется. Но Водила в сознании был, рассказывал, как оно было.

Говорит, лежит – больно ему. Слышит – мотор рядом. А не двинуться, ни шелохнуться ну никак. Проходит минута – в дырку показался ганс. Видит – перед ним Вождь лежит, да без сознания. Ганс достал пистолет, тычет внутрь – «русский сдавайся». А кому сдаваться, ежели Вождь без сознания, а Водилу он не видит? Ганс опять «русский сдавайся» и пистолетом тычет. Тут очухался Енот, а лежал он как раз возле дыры-то. Глядь – перед ним пистолет. А, нужно сказать, подловчился он вещи тяжелые таскать, бывало, с Вождем за снаряд боролся, так не всегда Вождь-то и выигрывал. Водила рассказывал – аж смеялся. Енот как пистолет-то увидел, аж лапами развел, мол во подарок-то. Хвать пистолет, значит, и опять улегся – мол, я без сознания, знать ничего не знаю, никаких пистолетов отродясь не видывал, и вообще меня тут нету.

 

Тут ганс малость того, охренел. Только что – русский есть, пистолет есть. Через секунду – русский все еще есть, но пистолета уже нет, при чем даже рука не разжалась.

 

Глаза открыл Вождь. Глядь – ба, ганс на расстоянии вытянутой руки. Большего Вождю и не надо было – бух гансу в ухо, тот и скрылся из виду. А Вождя от усилия опять как отрубило.

 

Тут в дырку показался второй ганс, и опять пистолет тычет. Правда, не говорил ничего, видать сразу стрелять собрался. Да вот ту же ошибку сделал – просунул пистолет… Ффух… Опять – русский есть, ганс есть, пистолета нет.

Водила было подумал, что сейчас склад трофейного оружия соберут, да пехота подоспела, скрутили оставшихся гансов прямо на броне ихней.

 

Вождь как очухался – к Еноту, а у того глаза в разные стороны смотрят, разве что пистолет из лап не выпускает. Потащили их в санчасть, значит, Водилу и Енота.

 

Поначалу Енота брать не хотели, мол собаку какую-то лечить, когда вокруг все солдатами завалено. Да у Вождя удар тяжелый, убедительный… Водилу списали, ногу сильно осколками повредило, считай не ходит, а Енота сказали забирать через недельку, контузило его не слабо, но жить будет.

[DARK_HORSE]

Плюсанул ибо понравилось,да и посмеялся от души.Продолжай в том же духе!