Поиск по сайту

Трос дернулся, словно живой, напрягся и ослаб. Майор Хейнц, вздохнув про себя, взялся за него и начал потихоньку выбирать. «Вот так вся наша жизнь» , мрачно думал он, стараясь чтобы тягучие капли густой болотной тины не капали на брюки, «сначала сдуру вляпываемся в неприятности, а потом героически их преодолеваем... С таким подходом нам и враги не нужны, хватит сослуживцев...» Из-за края носовой плиты выскочило щупальце и начало шарить по броне, пока не зацепилось за проушину транспортировочного узла. Майор аккуратно зафиксировал трос, и приготовился ждать. Вслед за щупальцем из болота потихоньку поднималось что-то мутное, корявое... «Хорошо, что с фантазией у меня бедновато... Хотя, в нашей профессии она и ни к месту. Чтобы я мог подумать сейчас? Да черт его знает. А так я точно знаю, что передо мной не чудище болотное, и не представитель не пойми чего-там, а всего лишь капитан Адальберт Шуман, кавалер всех мыслимых и немыслимых орденов, медалей, отличительных наград и тд и тп. Из-за которого мы сейчас и оказались посреди чуть ли не единственного болота в радиусе чуть ли не тысячи километров. И он это знает, и поэтому затеял эту идиотскую пешую разведку, и мне приходится сидеть здесь, и, фигурально выражаясь, вытирать ему сопли после каждого падения... К черту все, хватит». - Ну что там, Адальберт? - Ничего, герр майор. - Шуман протер рукой лицо и сплюнул попавшую в рот ряску. - Через три метра обрыв. Сейчас попробую по правому борту.... - Значит, глубоко нас не затянет? - Не могу знать, герр майор. - Шуман передернул плечами. - Но я не спец по болотам, наша машина для такого не предназначена... - Ясно. Что еще видел? - Да ничего, герр майор. Деревья там метров через двадцать, кустарник жиденький... «Вроде успокоился наш бравый мехвод. Пора подсекать» - подумал Хейнц. - Ясно. - повторил Хейнц. - Ну давай руку, помогу забраться. - Герр майор, я... - Адальберт, - мягко перебил его Хейнц, - ты что-нибудь слышишь? Шуман прислушался. Кроме кваканья, которое поначалу оглушало, а теперь фильтровалось ушами как постоянный фон, действительно ничего слышно не было. - Вот, - продолжил Хейнц, - у нас ночное затишье, все аккуратно выдвигают наблюдательные посты, палят в низинках костерки, и только герр капитан Шуман с доннерветеррами и прочими природными явлениями плещется в болоте перед вражескими позициями. Вылезай давай, всю доступную информацию ты уже собрал, а дальше демаскировать нашу позицию я тебе запрещаю. Шуман шмыгнул носом, вздохнул и стал потихоньку залезать на скошенный нос танка. Хейнц аккуратно его придерживал, стараясь по возможности сильно не пачкаться. Болото отпускало свою жертву неохотно, но наконец голодно чавкнуло, и сдалось. - Ложись давай. Сейчас самое время, металл со дня еще теплый... Шуман позволил уложить себя перед башней и устало прикрыл глаза. Хейнц аккуратно прикрыл его маскировочной сетью и, полез на свое место в рубке, по дороге хлопнув по люку радиста. В рубке скучал капитан Штингль. Да и то сказать, «скучал» - это сильно сказано. Последние два часа он аккуратно записывал азимуты и дистанции до любой движущейся цели. Стрелять по ним майор ему запретил. Хейнц взял планшет с записями, и погрузился в размышления. - Наших засек? Штингль кивнул и показал на нижние три строчки. -Ага, так... Это кто? - Сложно сказать, но по косвенным данным Бордариан, Клоссе и Никитин. Норберт точнее скажет. - А он закончил? - Не могу знать, но я последние полчаса активности не отслеживаю. А, вот и он. Из люка радиста нескладно выбирался оберлейтенант Норберт Лейнвебер. Стараясь не наступить на дремлющего Шумана, он стал пробираться к рубке. «Ребята все понимают, потому и болтают слишком много. Успокаивают старика... Хотя, какой я им старик...Того же Штингля я всего на год старше». Лейнвебер наконец протиснулся мимо рубки и стал за их спинами. - Докладывай, Норберт. - Слушаюсь, герр майор. Текущий ремонт закончен. Течи нет. Вся аппаратура работает в пассивном режиме. - Отметки снял? - Так точно. Загружены в раухер. - Раухер работает - командир не нужен, - натужно пошутил Хейнц, включая дисплей. - Ну-с, давайте посмотрим... Экран засветился, отображая красные точки, выстроившиеся аккуратной дугой вокруг одинокой зеленой. - А это еще кто? - Это мы. *** Изначально операция не казалось сложной: захватить опорную точку - железнодорожную станцию. Бомбить не хотелось - крупных источников пресной воды в округе больше не было, поэтому направили мобильную группу полковника Бордариана; десяток средних танков, да пяток машин поддержки, куда и затесался Хейнц. Второй месяц он сидел при штабе, воюя исключительно с логистикой, потихоньку зверел, поэтому вариант «прошвырнуться по быстрому на три сотни километров» воспринял как манну небесную, схватил свою любимую самоходку и был таков. Несясь по плоской, как стол, степи он чувствовал, как отступает из души тихое глухое отчаянье от этой бесконечной войны и что победа хоть и не близка, но уже видна. Что будет дальше, он старался не думать, отговариваясь дежурной фразой «ты сначала доживи, а там и посмотрим». В этом благодушном настроении они и влетели прямым ходом в разворачивающийся строй противника. *** - М-да. Топопривязка есть? - Никак нет, герр майор. - Лейнвебер стушевался. - Мы в низине, опорных станций не видим, активные запросы вы запретили... - Ну а примерно? - Примерно вот так, герр майор. - Лейнвебер щелкнул парой клавиш, накладывая карту района. - Точность? - 100-150 метров, герр майор. - Сойдет. На несколько минут повисла тишина. -Ладно, кто-нибудь хочет что добавить? Высказаться? - Хейнц посмотрел на подчиненных. Штингль отрицательно качнул головой. - Норберт? - Скорее всего мы почти добрались до кромки болота вот здесь. - Лейнвебер ткнул пальцем в дисплей. - А раз мы их видим, то они разворачивались уже по верхней кромке болота, вот тут... А если они так поступили, то это значит, что у Бордариана мало сил и он отошел куда-то сюда. - Палец уткнулся в угол карты. - Логично. И это значит, что авиацию уже вызвали, и утром под прикрытием артиллерии он начнет отход... Штингль удивленно поднял бровь. - Да не первый год вместе воюем, велика наука... И это означает, что пора прощаться. *** Когда раздался «Алярм» и дисплей расцвел красными отметками целей, Хейнц со своим взводом прикрытия только успел добраться до крайних домов. Три самоходки и две артустановки - невелика сила... Если не учитывать, что это два артобата и две «сушки». Оставив под прикрытием «сушек» разворачиваться артобаты в красивом фруктовом саду, Хейнц кинулся на правый фланг, проходящий между берегом огромного соленого озера и железнодорожной насыпью. Однако высунуться ему здесь не дали: противник явно подошел сюда раньше и успел занять железнодорожный мост и господствующую высоту. В городке, с другой стороны от железки и пересыхающего от июльской жары пруда, тоже весело громыхала канонада. Туда Хейнц соваться не хотел - в узкой застройке его небронированная машина превращалась в легкую цель. На симпатичном холмике перед городом пара танков совершали сложные эволюции, перестреливаясь с кем-то на холме за прудом; это также исключало его использование Хейнцем. В такой ситуации весьма удачным выглядело решение Шумана проскочить по центру пруда - там он со спутника углядел S-образное возвышение дна. Хейнц уже предвкушал, как они выходят противнику с тыла (в худшем случае - с фланга), как шальной снаряд чиркнул по рубке сверху, снеся венчик антенн. Экраны мигнули и погасли, Шуман замысловато выругался, и машина встала. *** Штингль с Лейнвебером переглянулись. - Поясни, командир, - попросил Штингль. - Не первый год вместе воюем, - повторил Хейнц. - Я знаю, как будут действовать Бордариан. Как только рассветет, он ударит артиллерией по последней известной позиции. Отстреляет весь барабан и даст команду на отход, пока они, - он кивнул в сторону предполагаемого берега, - перегруппировываются. Учитывая, что мы всего засекли у него три машины, значит вчера мы словили неслабых люлей, и вряд ли у него есть какие-то внятные разведданные. Так что кому-то придется остаться и их передать. Ну и пальнуть пару раз... - Хейнц хищно усмехнулся. - Грех уходить с полным боекомплектом, а целей здесь много. - Понятно, - Лейнвебер растянулся на броне. - Ну всем спасибо, было очень приятно со всеми работать, как-нибудь еще свидимся, пока. - Норберт, - проникновенно произнес Хейнц, - хватит ломать комедию. - А кто ломает? - удивился Лейнвебер. - Радист я, я и останусь. И от этой грязи у меня вообще начинает чисто тевтонских дух играть, по ней я не пойду. Точка. - А если прикажу? - тихо поинтересовался Хейнц. - Тогда придется меня расстрелять за неисполнение приказа в боевой обстановке и сбросить мой хладеющий труп вниз, сорвав свой гениальный план по передаче разведданных. Но с этих шести квадратных метров железа я спускаться живым не собираюсь. - Норманн прав, - сказад Штингль. - По этой грязюке мы далеко не уйдем, это тебе вон наш Ихтиандр подтвердит. Да и один ты много не настреляешь, это я тебе ответственно заявляю. - А вместе много? - все также тихо спросил Хейнц. - Ты понимаешь, что через тридцать секунд после начала работы сюда прилетит большая и вкусная плюха от артиллерии? - Плюху от артиллерии я возьму на себя, - вдруг подал голос Шуман. - Разбудите только за два часа до рассвета, черти. И хватит шипеть, а то и правда всех лягушек в нашем болоте распугаете назло Бордариану. Займитесь лучше каким нибудь делом, ту же доступность целей, чтоль, посчитайте. И придумайте заодно, как будем отсюда выбираться, когда все это закончится... *** Хейнц с тревогой смотрел в спину убредающего в туман Шумана. План того был прост: дойти до ближайшего дерева и закинуть на него «кошку» с антеннами. Если удастся закинуть повыше, то - возможно - удастся получить топопривязку, что решит проблему с мобильностью. Правда, Лейнвебер внес в план свои коррективы: теперь «кошек» было две. Искусно меняя уровень сигнала между ними, он собирался ввести вражескую артиллерию в заблуждение. Он посмотрел в открытый люк радиста. Лейнвебер, почувствовав его взгляд, оторвался от рации и жестом показал, что пока все в порядке. Трос, с прикрепленным к нему кабелем, потихоньку разматывался, уходя в густой туман. Хейнц пытался погрузиться в дзен, когда флегматично оцениваешь оперативную обстановку , но получалось плохо. Никогда еще он не чувствовал себя настолько незащищенным и не контролирующим ситуацию. Трос дернулся два раза - Шуман закинул первую кошку. Лейнвебер слился с рацией, спина напряжена, пальца скачут по верньерам тонкой настройки. Башня за спиной вздрогнула и начала поворачиваться - Хейнц, не оборачиваясь, показал Штинглю кулак. Трос дернулся три раза - вторая кошка на месте. Хейнц полез в аптечку. «Старею, - думал он. - Что там от давления?. Или просто не замечал? Когда обычный бой, некогда за собой смотреть, а потом даже вон Штингля хоть выжимай... Черт, сколько там принимать-то?...» Он с раздражением захлопнул коробку, два раза глубоко вздохнул, и стал нарочито аккуратно прикреплять аптечку на штатное место. Шуман вынырнул из тумана и стал забираться на броню. Хейнц, как единственный свободгый член экипажа, вновь ему помогал. Был Шуман уже грязен и вымучен настолько, что пару минут только хрипел, и лишь потом повернулся на бок, поджав ноги к груди. - Ты похож на ежика - доверительно сказал ему Хейнц. Шуман хрюкнул. - С чего это? - Ну, маленький, в иголках и веточках, с котомкой... Шуман подумал и хрюкнул снова. - Какая же это котомка? Это пустая катушка от кабеля... - А чего ты ее не выбросил? - На балансе же, надо отчитаться. Хейнц беззлобно сплюнул за борт. - Ладно, крепи свою добычу, и давай послушаем, что скажет наша разведка. Шуман тихо застонал и начал разгибаться. - Ежик... - бормотал он. - Ну надо же такое придумать. Что может делать ежик с котомкой в утреннем тумане?.. Бред... Ты б еще лошадь сюда приплел бы тогда еще до кучи... И медведя какого-нить одичалого... Ох... Лейнвебер уже выбрался из своего люка, сияя как медный пфенниг. - Есть, - доверительно сообщил он. - Что «есть»? - Все «есть». И мир, и лагерь. И засечки по девяти целям. И четверо наших. - И все? - И, - Лейнвебер сделал торжественную паузу, - САУ тип 304! Вон там, сто пятьдесят метров. - Он махнул рукой влево. Хейнц несмело улыбнулся. - Ну раз так... Я полезу проверю боеукладчик, ты - палец указал на Шумана - лежишь, ты - на Лейнвебера - сверяете со Штинглем цели по досягаемости и составляете огневую карточку. Исполнять! *** Светало. Туман оседал на масксети, накинутой, несмотря на горестные стенания хозяйственного Шумана, на машину до самого среза дула, превратив ее в очередной бесформенный кусок болотной тени. - Пора. - Хейнц привычно глянул на часы.- Мехвод? - Готов. - Радист? - Готов. - Наводчик? - Готов. - Приготовились.... Пли! Штингль нажал кнопку. *** Хейнцу нечасто удавалось рассмотреть попадание стодвадцативосьми миллиметрового фугаса в цель с полным пробитием. Обычно в бою он был занят командованием, направляя усилия членов экипажа в единое русло боя, да и цели были обычно заметно дальше, но сейчас... Тугая воздушная волна выстрела раздвинула на мгновенье полотнища тумана, приоткрыв пятнистый борт вражеской САУ. Снаряд, проломив его, исчез внутри. Еще какие-то доли секунды САУ стояла как-бы в недоумении, а потом просто исчезла в огне сдетонировавшего боекомплекта. Штингль уже наводился куда-то правее, Лейнвебер подключился к поредевшей сети Бордариана и загрузил данные. За спиной заурчал стартер - Шуман готовился к бою. «Ваш ход» - подумал Хейнц, отрабатывая загрузку следующего фугаса. С противным визгом впереди что-то ухнуло. - Засек! - заорал в наушниках голос Лейнвебера. - Штингль! - рявкнул Хейнц. - Уже! - отозвался наводчик, не отрываясь от прицела. Машина привычно ухнула, отправляя следующий снаряд. Хейнц бросил взгляд на дисплей, где в углу карты горел огонек второй артустановки. Огонек мигнул, и... продолжил ровно светиться. - Недолет! - отрапортовал Лейнвебер. - Доннерветтер! - прорычал Штингль. Одна точка на карте вспыхнула ярче - кто-то аккуратно выезжал сбоку от их ожидаемого местоположения. «Ну вот и все», - меланхолично подумал Хейнц, загружая последний фугас. - «Сейчас он высунется, не найдет нас у деревьев, обнаружит здесь - и привет Одину...» - Штингль, готово! Штингль выстрелил. Слабобронированный истребитель танков, выехавший к ним боком, взорвался, откинув башню от корпуса. - Заряжаю подкалибер! - Почему? - удивился Штингль. - Фугасы кончились! Огонек вражеской артустановки неожиданно мигнул и погас. Зато союзная САУ вдруг окрасилась кружком символа «Перезаряжаюсь!» и сдвинулась с места. Хейнц перевел дух. «Ну теперь наш ход» - хищно подумал он, и вслух скомандовал: - Шуман, вперед!.. *** Высоко в безоблачном небе прошло звено бомбардировщиков, разворачивавшихся в сторону базы. - Вхолостую слетали, - сказал Шуман, сидевший рядом с Хейнцем. - Сколько горючки зря сожгли... - А ты бы предпочел, чтобы они вывалили весь свой груз нам на голову? - удивился Хейнц. - Я бы предпочел, чтобы не приходилось лезть обратно в болото за масксетью! Хейнц застонал. - Шуман, ты безнадежен... Кого это к нам несет? - Бордариан, не иначе, - лежавший в теньке за танком Лейнвебер приподнял голову. - Весь бой рядом крутился, даже кого-то забрал. - Да? То-то я гляжу, что враги как-то быстро кончились... - дежурно пошутил Хейнц. - Значит, пора браться за своих. - Ну и шутки у тебя, командир, - лежавший рядом с Лейнвебером Штингль открыл глаза. - Как у того боцмана. Давно хотел тебе сказать... Танк Бордариана, натужно гудя двигателем, выбрался из-за насыпи и остановился рядом. Было видно, что ему сильно досталось: весь в копоти, морда покрыта замысловатой вязью отметин от вражеских снарядов, из моторного отделения шел подозрительный дымок. В башне распахнулся люк и оттуда стал выбираться Бордариан. - А ведь действительно лошадь, - пробормотал Шуман. - А ребята все «лягушатник», «лягушатник»... Это ж сколько надо лягушек, чтобы такого битюга прокормить?.. Хейнц с подозрением покосился на Шумана. «Эк его болотная тема проняла», - подумал он. - «Как бы не поплыл на этой почве...» Бордариан тем временем сумел выбраться из танка на землю. Его изрядно шатало. Хейнц с тихим стоном оторвался от теплого бока танка. - Экипаж, стройся! Экипаж с охами и невнятным мычанием построился. Бордариан направился к ним. «Интересно, как я сам-то выгляжу», - меланхолично подумал Хейнц. - «А то тут прямо клиника какая-то: щека дергается, глаза в сетке полопавшихся сосудов, нога волочится, рот перекошен... Крепко досталось старику в его консервной банке». - Смирно! Бордариан остановился, достал платок, тщательно протер лицо. - Так-так, - сказал он. - Кто это у нас? Героический экипаж, идущий по трупам товарищей на Колобанова? Опытнейшие ветераны, не имеющие в своем составе никого младше оберлейтента? Герои, уничтожившие половину вражеских сил, или предатели, пропавшие вчера в самый разгар боя? Дозорные, благодаря чьим данным мы сегодня разнесли тут все к чертям, или... - Бордариан остановился, воздел очи долу, и полез опять за платком. - Разрешите доложить, герр оберст? - Не разрешаю. Бордариан закончил свои манипуляции с платком, и убрал его в карман. Остановившись напротив Хейнца, он пристально посмотрел ему в глаза, и неожиданно протянул руку. Хейнц несмело ее пожал. Ритуал повторился у Стигля и Лейнвебера. Остановоившись напротив Шумана, Бордариан с сомнением на него посмотрел. Шуман выглядел хуже всех: после своих ночных эскапад он был покрыт коркой грязи и всякого мусора. От этого он чувствовал себя вдвойне неудобно, и старался на Бордариана не смотреть. - Обнимемся, человеческий детеныш!.. - вдруг взревел Бордариан, и полез обниматься. Шуман пискнул. Бордариан по лошадиному заржал. - Молодцы ребята! Вернемся, всем по медали. Даже ему,- он с нежностью посмотрел на висящего в его объятиях Шумана. - И, кстати, вольно. - И новую масксеть! - прохрипел Шуман. Хейнц вздохнул, и прикрыл глаза. Все было хорошо. (С) Андрей Онимусов, 2017